Особь

Архив. Отчет по операции «Рассвет»

21 мая 2086 год.

Уровень доступа: C

Хронология событий, последовавших за Тихой Смертью, хорошо известна. Удар по Северной Америке был ярким и быстрым: термоядерный апокалипсис, стирающий материк с лица Земли в ослепительной вспышке. Ответный удар по Евразии был тихим, ползучим и в своем роде, более изощренным. Официально — штамм «Химера». Разработан как селективный биоагент, нацеленный на определенные генетические маркеры. На практике, это глобальная этническая чистка, вышедшая из-под контроля. Четыре миллиарда погибли в течение первых шести месяцев. Кашель с кровавой мокротой, некроз легочной ткани, массовые захоронения, которые некому было копать. Но «Химера» не остановилась на достигнутом. Она мутировала. Те, кто выжил, считали себя везунчиками. Миллиард «затронутых». Симптомов почти нет. Пока не прошли месяцы. А потом годы.

3 декабря 2089 год.

Уровень доступа: C

Феномен получил название «Синдром Пустого Чрева». Клиническая картина была однообразной и безнадежной. У женщин репродуктивного возраста диагностировали тотальный оофорит: яичники атаковались собственной иммунной системой, превращаясь в рубцовую ткань. Матка, не получая гормональных сигналов, атрофировалась, слизистая эндометрия истончалась до состояния папиросной бумаги. О менструальном цикле теперь можно было забыть навсегда.

17 августа 2099 год.

Уровень доступа: B

Прошло десять лет. Мир погрузился в тихий, медленный хаос. Инфраструктура рухнула. Науку заменили суевериями. Выжившие доживали, именно доживали, в руинах прежнего мира, зная, что они последние. Но нашлась группа. Уцелевшие специалисты из разбомбленных НИИ и зараженных лабораторий. Генетики, эмбриологи, репродуктологи. Они не смирились. Их теория была тонкой, как лезвие: «Химера» действовала избирательно. Должны были остаться зоны с минимальным уровнем заражения. Изолированные экосистемы. Анализ спутниковых данных, полученных за колоссальные ресурсы от корейского анклава единственного очага технологической цивилизации, указал на несколько точек. Одна из них, это архипелаг в Северной Атлантике, условно чистый. Операция по спасению того, что уже нельзя было назвать человечеством, получила кодовое название «Рассвет». Пусть они покажут первые лучи надежды на дальнейшее существование человечества.

13 октября 2110 год. «Остров Рассвета»

Внешний мир регистрировался только как постоянный акустический фон: тяжелые, густые капли дождя били по укрепленным стеклам иллюминаторов с силой, вот вот и выбьют их в тот же час. Воздух в помещении был насыщен запахом сырости, смешанным с запахом стерилизаторов и озоном от работающей электроники. Запах был густым, въедливым, до тошноты. Словно первый поход к стоматологу, так и передергивает, вызывая мурашки. Помещение освещалось серией люминесцентных ламп холодного спектра. Свет был неестественно ярким, выбеливал поверхности до серого оттенка и отбрасывал резкие, искаженные тени. Противоположная стена была задрапирована плотным брезентом, сшитым из старых защитных тентов как мера предосторожности не столько против света, сколько против возможных осколков, ведь молнии в этом месте не редкость. Те готовы в любое освещенное окно заглянуть, заставляя содрогаться. За центральным стальным столом, заваленным распечатками данных мониторинга и отчетами по биообразцам, находился доктор Ли Сиван. Его фигура была неподвижна, если не считать ритмичного движения руки. Процесс был отработан: в правой руке самодельная папироса из грубой желтоватой бумаги. Левой рукой он поднимал с стола гранёный стакан с остатками виски. Кончик папиросы погружался в жидкость, раздавалось короткое шипение. После паузы тлеющий конец вновь подносился к зажигалке. При поджоге пропитанного табака в воздухе распространялся едкий, сладковато-горький запах. Дым висел в неподвижном воздухе под яркими лампами тяжелым облаком. Это действие не выглядело как удовольствие; оно походило на механический ритуал, цель которого заглушить один едкий запах другим, более сильным. Но все ли дело в запахе? До рождения нового выводка оставались считанные часы, а точнее два. Прошлое потомство потерпело крах и было полностью изничтожено, кроме двух обычных детей, что не смогли понести ген A и благополучно вернулись на остров в качестве подарка для семей политиков. Грохот дождя и нарративный поток мыслей прервался. В дверном проеме, нарушая геометрию стерильного света, стояла ассистентка. Ее фигура в стандартном защитном костюме отбрасывала вытянутую тень на пол. — Господин Ли, почти все готово, все ждут вас. Ее голос был ровным, лишенным эмоций, отработанным до автоматизма. Движения были выверены: неглубокий, формальный поклон, после чего на стол перед доктором легла стопка папок из плотного серого пластика. На корешках маркировка — «Личное дело выводка 10. Программа Рассвет». — Толку-то, от моего присутствия, раз они дохнут год за годом — фраза прозвучала не как вопрос, а как констатация. Сквозь сжатые зубы и облако едкого дыма. Стекло стакана глухо стукнуло о столешницу, завершая мысль. Женщина не отреагировала на цинизм. Ее пальцы, в медицинских перчатках, извлекли из стопки одну из папок, разворачивая. — Особь 10-3 Ω. Критически низкий процент отторжения. Мы применили генно-инженерный модуль Leporidae-8. Несмотря на провал с особью 2-5Ω, текущий образец демонстрирует аномально высокую, девяностосемипроцентную приживаемость модифицированных клеток. Уголки ее губ дрогнули, создав подобие улыбки. Не эмоции, а профессиональная оценка удачных данных. Она протянула папку. Доктор Ли цокнул языком, звук сухой и раздраженный. Он взял файл, его пальцы с застарелыми пятнами желтого табака легли на глянцевую обложку. Взгляд, остекленевший от виски и усталости, резко сфокусировался. Он впивался в распечатанные графики и строки генетического кода, в эту сухую сводку очередного потенциального провала или... чудовищного успеха. Воздух застыл, и только дождь продолжал свой бессмысленный барабанный бой, словно отсчитывая секунды до вердикта. —Есть ли подходящая особь Альфы для него? — сухо спросил мужчина, кидая сигару в стакан с напитком и принимая напряженное положение. — Да... — нервно сглотнула асистентка, сложив свои ладони в замок. — Самым подходящим для создания пары оказался 1-1 A... — женщина скорчилась в такой гримассе, словно получит по лицу и не зря. — Этому не бывать! Он же монстр, ему и семи не было, как он попередушил всех Альф своего помёта! — тут же раздались крики от доктора, а в женщину полетела папка. — Тогда... Не легче ли нам его ликвидировать? — спрашивает женщина и тут же принимает удар по лицу, щека в мгновение ока становиться алой, а ноги подкачиваются. Не выдерживает и падает прямо на пол, хватаясь за обоженное пощечиной место. —Ещё раз я услышу подобное из твоего грязного рта, я тебя самолично истреблю — сквозь зубы щенит Сиван, смотря на ассистентку, затем пинает папки, что успели рассыпаться в моменте, когда он поднялся с дивана и задел столик на котором они были ногой. —Убери здесь и пойди умойся. —Спустив пар процеживает мужчина выходя из кабинета. И правда, скоро ведь момент рождения, нужно присутствовать на нём.

13 октября 2115 год. «Остров рассвета». Сектор «Омега».

Воздух в зале для социализации был сухим и стерильным, пахло синтетическими моющими средствами и спиртовыми маркерами. Ряды белых столиков, за каждым из которых сидели дети: образцы десятого выводка в лице омег. Все они носили одинаковые белые комбинезоны и кодовые обозначения на груди. Общество без будущего пыталось создать свое будущее в пробирке. И сегодня был один из ключевых дней, выбор имени. Доктор Ли медленно двигался между столиками. Его походка была тяжелой, уставшей. Он останавливался ненадолго, просматривая листки с корявыми, детскими буквами, кивал и двигался дальше. Но один из столиков, в углу, явно привлекал его больше. Он наклонился над маленьким мальчиком с номером «10-3 Ω» на груди. Ребенок смотрел на него огромными, темными глазами, в которых не было ничего, кроме чистого ожидания. — Ну, что, уже выбрал себе имя? Покажешь? — голос доктора Ли, обычно хриплый и прокуренный, смягчился, обретя несвойственные ему бархатистые ноты. Ребенок тут же озарился улыбкой и с гордостью протянул листок бумаги. На нем, с большим трудом и старанием, было выведено: «Пак Чимин». — Пак Чимин! — тут же вскрикнул малыш, словно боясь, что его не поймут, и залился счастливым, звонким смехом, который странным эхом отозвался в гробовой тишине зала. Уголки губ доктора дрогнули в подобии улыбки. Он взял листок в руки, его пальцы, привыкшие к хрупкости пробирок, с неожиданной нежностью прикоснулись к бумаге. — О, какой хороший выбор для Омеги. А знаешь, что оно означает? Мальчик отрицательно замотал головой. Его большие глаза, полные безграничного доверия, ловили каждое слово доктора. — «Чимин»... — произнес Ли, и его голос на мгновение сорвался. Он сделал паузу, глотая ком в горле. — Оно означает «быть нежным и милым». Омега с таким именем обязательно... обязательно станет прекрасным человеком. Ребенок не видел, как напряглось лицо доктора, как его взгляд на миг ушел в сторону, в пустоту. Он видел только доброту. Малыш снова улыбнулся, засмущался и, поддавшись внезапному порыву, обнял доктора за шею, прижавшись щекой к грубому халату. Доктор Ли на секунду замер, его рука медленно, почти нерешительно, поднялась и легла на спину ребенка. Легко, боясь причинить вред.

18 марта 2128 года. Комплекс «Рассвет».

Перевод десятого выводка в сектор взрослого содержания завершен. Процедура прошла в соответствии с протоколом, без инцидентов. Возраст субъектов — 18 лет. Популяция стабилизировалась на отметке 90 особей в возрасте 18, 19, 20 лет, распределенных по четырем корпусам согласно действующей системе градации. Корпус D. Максимальная заполненность — 50 единиц. Условия содержания: базовые. Архитектура напоминает утилитарное общежитие времен раннего постиндустриального периода. Большие спальные залы с рядами коек, общая столовая, помещение для отдыха с минимальным набором функций. Имеется закрытый двор для ежедневных прогулок. Выживаемость субъектов в данном корпусе черезчур низкая. Средний срок жизни после достижения зрелости не превышает 20 лет. Упадок регулярный, в основном из-за ослабленной иммунной системы и проявления латентных генетических дефектов. Рождение от особей – 0 выводков. Корпуса C и B. Промежуточные звенья классификации. Вместимость — 20 и 15 единиц соответственно. Условия улучшены по сравнению с Корпусом D: уменьшена плотность заселения, введены двух- и трехместные камеры, расширен рацион питания, доступ к более современному медицинскому оборудованию. Показатели выживаемости и стабильности психофизиологического состояния здесь на 37% выше. Субъекты демонстрируют приемлемые показатели для возможного продолжения программы. Рождение от особей – 0 выводков. Корпус A. Приоритетный сектор. Вместимость — 5 единиц. Текущий состав: три особи из 8-го выводка, одна из 9-го и одна — субъект 10-3 Ω (Чимин) из 10-го выводка. Условия максимально приближены к оптимальным: индивидуальные жилые модули, специализированное питание, постоянный мониторинг жизненных показателей, доступ к расширенной библиотеке данных и развивающим модулям. Отбор в Корпус А проводится по строгим параметрам: устойчивость генома, гипотетические показатели фертильности, физическая выносливость и когнитивный потенциал. Рождение от особей – 0 выводков. Сложившаяся иерархическая система является прямым следствием методологии селекции.Корпус D — это побочный продукт программы, резерв для поддержания базовой численности и источник данных о групповых патологиях. Корпуса B и C — стабильное, управляемое ядро популяции. Корпус A — квинтэссенция проекта «Рассвет». Эти пять особей, включая субъекта Чимина, являются его самым ценным активом. На них направлены все текущие ресурсы и скрытые ожидания команды. Именно их генетический материал представляет собой наивысшую ценность для потенциального... возрождения. Комната, в которую оказался втянут Чимин, была полной противоположностью казенным блокам, где он вырос. Строгость белых стен и стерильный запах ввоздухе никуда не делись — это был незыблемый фундамент их существования. Но поверх этого фундамента было наброшено нечто иное. Мягкий, теплый свет исходил не от слепящих потолочных панелей, а от торшера в углу, лампа которого была закутана в легкую оранжевую ткань, отбрасывающую на стены уютные блики. На полу лежал не холодный линолеум, а ворсистый серый ковер, в котором тонули ступни. Над камином висел не постер, а собственноручно нарисованный карандашом эскиз — вид на лес, которого никто из них никогда не видел вживую. Чимин замер у порога, пытаясь совместить в голове образ бездушной «зоны для элитных особей» с этим теплым, обжитым гнездышком. Его взгляд скользнул по полкам, заставленным книгами вперемешку с ракушками и причудливыми камешками, по аккуратно сложенному на диване пледу, и наконец уперся в того, кто непосредственно здесь жил. Незнакомец смущенно елозил носком тапочка по ворсу ковра, и Чимин, движимый старым инстинктом, первым установить контакт, чтобы снизить напряжение, начал: —Привет, я... Он не успел договорить. Светловолосый омега сорвался с места, как пружина. Его движения были лишенными всякой дистанции. В следующее мгновение Пак оказался в крепких объятиях, его лицо уткнулось в мягкую ткань хлопковой футболки незнакомца. Обнимал он так, будто боялся, что новенький вот-вот испарится. — Как я рад, что у нас будет кто-то еще! — слова полились стремительным, захлебывающимся потоком. — Знаешь, как мне с этими занудами скучно? Они сидят и только книжки читают, так еще и без картинок! Представляешь? Пойдем, я покажу тебе твою комнату, она рядом с моей! Мы будем соседями. Тебе повезло иметь такого красавчика рядом! Он не отпускал Чимина, а лишь разомкнул объятия, чтобы схватить его за руку и потащить вглубь комнаты, а затем вверх по лестнице. Его улыбка была ослепительной и немного квадратной, необычно красивая. — Тут намного лучше, чем в тех камерах, в которых мы жили! — он продолжал тараторить, втаскивая Чимина в одну из комнат. — У каждого своя комната, душ, а еще много одежды! Всякой разной, смотри! Он отпустил его руку и распахнул дверцу встроенного гардероба. Внутри висели ряды аккуратной, цветной одежды — свитеров, рубашек, брюк. Вещи были лишены стандартного серо-белого однообразия. — Я, конечно, утром немного упер вещей у тебя — без тени раскаяния признался он, лихорадочно перебирая вешалки, — но добавил тех, что я никогда не носил. Потому что они розовые. А ты милашка оказывается, тебе пойдут. Чимину оставалось лишь съежиться под этим шквалом слов и активности, покорно ожидая, когда этот ураган иссякнет. — А еще кровать! Мягкая-мягкая! — Тэхён плюхнулся на матрас, заставив пружины вздохнуть, и тут же подскочил, как ужаленный. — А вон там ванная, свой душ! И вон там столик, там косметика! Он подскочил к изящному туалетному столику, схватил небольшую косметичку и, вернувшись, сунул ее в руки ошеломленному Чимину. — Пудра, блеск, помада, тушь... Я потом покажу, как этим всем пользоваться! А еще смотри! Прежде чем Чимин успел что-либо понять, Тэхён оказался у него за спиной и легонько подтолкнул его к большому панорамному окну. — Наши окна выходят во двор! Отсюда хороший вид на высоких... накачанных... и красивых Альф... — его голос внезапно стал тихим, с придыханием. Он прислонился лбом к прохладному стеклу, завороженно глядя вниз. Но тут же одернул себя, отпрянув и покраснев. Смущение наконец прорвалось сквозь его гиперактивность. — Ой. Прости... — он прошептал, глядя в пол. — Меня зовут Ким Тэхён. А тебя? Чимин, все еще пытаясь переварить лавину впечатлений, выдохнул, чувствуя, как камень свалился с души. Наконец-то точка отсчета. —Пак Чимин... — тихо произнес он, и в уголках его губ дрогнула первая за сегодня настоящая, неуверенная улыбка.