водка

***

      После концертов и продолжительных туров всегда хотелось отдыха – как морального, так и физического. Мышцы сводило от нагрузки, горло саднило, отчего, возвращаясь в арендованную квартиру, оба почти всегда просто падали на кровать и засыпали сразу, как голова каждого касалась подушки. Но сегодня, видимо, звезды сошлись, а марс оказался в овне. Поэтому вместо привычного времяпрепровождения под одеялом в царстве Морфея Сережа с Димой сидели за барной стойкой на просторной кухне, а перед ними стояли шоты. Сейчас хотелось немного другого отдыха – напиться и забыться, желательно друг с другом и друг в друге. В зеленых глазах был виден всплеск азарта, и вслед за ним последовало предложение:       — Ну че, — губы растягиваются в ехидной улыбке, — давай кто быстрее?       Наверное, стоило отказаться. Наверное, стоило уложить Димочку спать, почитать сказку на ночь про принцессу в башне и ее верного рыцаря, и поцеловать его в лобик, но отказывать было тяжело себе, в первую очередь. Себе и своим желаниям. Знает, уже видит наперед, как Дима опьянеет с первых трех шотов. Растечется в лужицу прямо на дизайнерский ковер, блеванет где-нибудь; остается надеяться, что в туалете. Но Майсу хоть и 25, лобная доля все еще не до конца сформировалась – мужчины взрослеют позже, так мама говорила. Потому в нем взыграло ребячество и тот же азарт, что был и в глазах Кая, вынуждающий согласно кивнуть под выжидающим взором зеленых очей.       — Похуй, — немного щурится и смотрит на парня напротив, — делаем.       А Кай, совсем как маленький ребенок, довольно улыбается лишь шире, поднимаясь с высокого стула и босыми ступнями наступая на тот самый ковер. С холодильника достает заботливо купленную ранее бутылку водки, сразу же открывает ее без особых усилий, разливает по стопкам. В предвещании облизывает пухлые губы, оставляет на них легкий блеск от слюны – с розоватыми щеками и окрашенными волосами он выглядел совсем как фарфоровая кукла с той самой маминой полки, на которой мысленно у всей семьи была пометка «не трогать». Но, к Сережиному счастью, Дима не кукла и трогать его можно. Как хочется, где хочется и сколько хочется. Он слова против никогда и не скажет.       Первый глоток пошел тяжеловато, залпом. Ицков шумно выдыхает от крепости алкоголя, но сдерживается, дабы не сощуриться и не показаться уже заведомо проигравшим в этом почти-что-детском соревновании. Майсу же было легче – пил он чаще, в бо́льших количествах, да и масса тела у него была по-больше Диминой. За первым шотом последовал и второй, и третий, пока Кай, не желая проигрывать, старался догнать младшего, чуть ли не выливая на себя водку. Картина, конечно, потрясающая, но еще лучше, чем до этого, она стала минут через 20, когда со стопками было уже покончено. Осталось непонятным, кто в итоге одержал победу в этом споре, но глядя на размазанного Кая, чьи уже по привычке надутые губы налились ярким красным цветом, а глаза пьяно поблескивали в свете люстр, победителем был определенно Дмитриев. С условием, что это шоу было лишь для него единственного и неповторимого.       И пока тот любовался своей ненаглядной, она же в свою очередь хмурила брови, под действием алкоголя становясь наглее и развязнее. Так и хочется сказать что-то дерзкое, задевающее, но он даже не знает что, поэтому пока молчит, молча позволяя себя рассматривать голубым глазам. В голове резко вспоминаются обрывки давнего спича Сережи о вреде потребления спиртных и наркотических веществ, отчего мягкий взгляд в его восприятии резко становится агрессивным и злым; вот это провоцирующе. До кучи еще мысли о том, что он в очередной раз выйграл спор, что вызывало обиду, перетекающую в недовольство и злость.       — Че, будешь меня учить жить еще? — срывается с губ раньше, чем приходит осознание сказанного. Хотя, именно об этом он и думал – слушать чьи-либо нравоучения и уступать кому-то в споре в планы на этот вечер у него не входило уж точно. Тогда ладно, жалеть о своих словах пока что не будет.       Ого. Такого Сережа не ожидал, это сто процентов. Обычно, после пары опрокинутых бокалов из безразличного к тактильности человека превращался в нежного мальчика, что желал поцелуев, объятий и ласки. Может, в водке дело? Размышления приводят только к одному выводу – на сегодня Димочке хватит, ему больше не наливать. А он сам только больше злиться начинает, думает, что тот хочет ему помешать. И правда же хочет.       Уже из принципов, бунтарства ради, хотя, казалось, его период он пережил еще во времена завета, берет бутылку и делает неаккуратно глоток прямо с горла. Чуть ли не мимо рта мажет горлышком, алкоголь стекает по губам, подбородку, стремясь все ниже, намочив футболку в районе ключиц и эстетично выделив их худобу и аккуратность. Сквозь тонкую ткань видны чернила татуировок, делая Диму еще соблазнительнее. Прямо падший ангел, крылешек и нимба не хватает, разве что. Во взгляде у него читается вызов, даже после того, как получает ответ:       — Тоном таким со мной не разговаривай.       Сережа звучит властно, угрожающе, хоть и лицо у него абсолютно расслаблено. Надо же поиграть в дочки-матери, устроить воспитательную сессию, показать, кто главный, в конце концов. А Дима знает, что перегибает палку. Знает, что алкоголь делает его наглее сейчас. Но сам ничего с этим не делает. Наоборот нарывается, наклоняясь ближе и глядя прямо в светлые глаза.       — А то что? — говорит медленно, в глазах вообще плывет, но сдаваться не намерен. У них вечер только начинается, он это знает, — Хочешь ударить? Ударь. Докажи, что мужик…       Майс хватает его за подбородок, не церемонясь, держит крепко, большим пальцем стирая с нижней губы каплю спиртного. Сейчас Кай не из робкого десятка – это доказывает в очередной раз за вечер, проводя языком по горячей коже. Палец облизывает, на пару секунд берет его в рот, посасывая и не отводя свой блядский взгляд от Дмитриева. Сейчас выглядит совсем как порноактриса, которую, если промотать видео на 26 минуту и 34 секунду, будут ебать во все щели как грязную шлюху. По-хорошему, и Димочку сейчас так же надо, чтобы знал свое место и не выебывался больше лишний раз. Хотя бы когда бухой.       — … или ты только пиздеть умеешь?       Это конечная.       Все, о чем он думал до этого, мгновенно забывается от этих слов, уступая зарождающейся где-то внизу живота ярости. Или возбуждению? Блять. Видимо, мысли о том, что Диму надо бы отодрать, прямо как ту шлюху с видоса в яндексе, придется осуществить в реальности. Все-таки, хоть и ведет он себя по-блядски сейчас, крепкий стояк в джинсах говорит о его полной удовлетворенности происходящим. Этого достаточно, чтобы опрокинуть Кая на столешницу, а вслед за ним и разбившиеся стопки. Похуй на них, ведь когда в зеленых глазках, помимо пьяного блеска, проскальзывает такое сладкое и невинное удивление, уже все равно на все происходящее.       Конечно, бить он его не собирается – ни за что в жизни. Переживает даже, не ударилась ли его принцесса, пока в порыве гнева он толкнул его, повалив спиной на прохладный мрамор. А пьяной принцессе и все равно, ударилась она, или нет. Ненависть и у него быстро сменилась на возбуждение, как-то по щелчку пальцев, синхронно с Сережей. Прямо ментальная связь. Хочется стянуть с себя все шмотки, оказаться на мягкой постели, ну, хотя-бы диване, почувствовать влажные поцелуи на своей шее, руку на внутренней стороне бедра, влюбленный взгляд голубых глаз, направленный на него. Но пока взгляд направлен только недовольный, все же сегодня его поведение оставляло желать лучшего. Значит, придется Майсу прибегнуть к воспитательным мерам. Не по методичке, правда, но это мелочи. У него своя собственная, с выработанной годами методикой, лично под потребности Дмитрия Ицкова.       Оглядывает ненаглядного, что продолжал послушно лежать спиной на гладком мраморе, молчит, прикидывая, что лучше сделать. Стоило бы и подразнить, как обычно и любит, нравится ему так, но и сам уже терпеть не может. Член болезненно ноет от возбуждения, что только увеличивалось с каждой секундой. А ведь Дима все еще в одежде. Пора исправлять; стягивает его влажную футболку, пропахшую спиртом, пока тот послушно подставляется, сразу же снимает с него штаны вместе с бельем. Сегодня он тянуть не намерен, по крайней мере в данный момент времени, потому сразу окидывает кухню взглядом на наличие чего-то подходящего на замену смазке. Не находя достойного варианта тихо хмыкает себе под нос и тянется к штанам Димы, что уже с минуту лежали на холодном полу. Какой Дима умничка, думает Майс, находя в кармане его штанов небольшой тюбик.       На пальцы смазку выдавливает, решая даже не ждать пока согреется. Пусть прочувствует температурный контраст. Разводит колени сам, одной рукой придерживая одно и поглаживая большим пальцем нежную кожу, аккуратно входя двумя пальцами и улыбаясь незамедлительным стонам. Сам же свои пухлые губы облизывает, наслаждаясь таким размазанным Ицковым. Как выгибался в спине, пытался коленки свести, шумно постанывая и насаживаясь на пальцы глубже. Не хотелось отрывать взгляда от такой покорности, преданности, ощущая, как собственные уже 3 пальца сильно сжимал Кай, что-то выстанывая и закатывая глаза. Сладкий.       Минуты 4 спустя Майс заканчивает растягивать старшего, выходя аккуратно и с заботой глядя на него. Хочет в зеленые глаза посмотреть, поцеловать налитые губы, наконец войти в него и выебать.       — Дим, посмотри на меня, — выдыхает нежно в шею, лизнув ее кончиком языка. Знает, что на это он точно отреагирует.       Пьяный и возбужденный Дима послушно поднимает взгляд на Сережу, глядя на него влюбленно и длинными ресничками хлопая. Еще чуть-чуть, и сам начнет умолять ему вставить, изгибаясь в сильных руках. А почему нет?       — Сере-еж..       Он улыбается и точным движением стягивает с себя штаны одновременно с бельем и, не церемонясь, грубо входит в Кая на всю длину, не жалея его, на что в ответ получает громкие стоны. Начинает двигаться сразу же, не желая медлить, толкается грубо, входит до конца, чтобы Дима и дальше выгибался в спине, как сейчас. Сам Майс шумно дышит, вслушиваясь в шлепки влажной кожи друг о друга и сладкие стоны, раздающиеся по всему пространству. И надеется, что соседи их не слышат, ведь делиться Димой он тоже не намерен. Хочется, чтобы он только для него одного был, только для него стонал и выгибался. От мыслей таких даже немного ревновать начинает, отчего в темпе только ускоряется, делая его еще более грубым, чем было до.       Ицков срывается на тихие хныканья, сводит бровки к переносице, стонет лишь громче, сжимает Сережу сильнее, чувствуя, что скоро кончит. Собственный член ноет, рукой одной несмело тянется к нему, пока довольно быстро и, вполне ожидаемо, ручку принцессы перехватывают и вместе со второй сжимают над его головой.       — Сегодня без рук, сладкий, — Дмитриев шепчет это прямо на горящее ушко, чуть меняя угол входа, тем самым надавливая на простату с каждым толчком все сильнее.       Голос уже почти сорвал своими стонами, потому просто скулит, кусая губы до крови. Такая картина Сережу не особо устраивает, самоповреждение в их отношениях не приветствовалось – чтобы отвлечь наклоняется и целует его, языком сразу же проходя по нижней, чуть более припухшей, губе, слизывает еле выступившую кровь, поцелуй углубляет, не прекращая движений бедрами. Уже и сам на грани, оттого замедляется, оголяя верхний ряд аккуратных зубов в хищной улыбке, почти оскале; Дима сразу огорченно хныкает, немного подмахивая бедрами в ответ, мол, ну куда, верни все назад. А трахать Диму хотелось по-всякому, не в одной статичной позе, так же наоборот интереснее и разнообразнее. Каждый концерт, пока взгляды всего зала были направлены на Сережу, он, в свою очередь, смотрел на Кая и представлял его в разных позах; как сейчас, на кухне на столе, в душе под контрастно ледяной водой, в машине прямо на водительском в пробке, в гримерке, пока все их ждут. Наверное, он слишком влюблен. Или пьян..       Это в любом случае не имеет значения, ведь Димочку он ставит сейчас на ноги и прижимает к стене, вновь входя резко и без предупреждения. Сейчас-то он точно закончит начатое, и, в итоге, закончит и Димочка. Толчки стоя ощущаются еще глубже, еще чувствительнее, но сил стонать нет – он просто откидывает голову назад, облокачиваясь о плечо Майса и лишь совсем тихо поскуливает, спиной прижимаясь к груди. Еще секунда и он изливается, шумно дыша Сереже прямо в рот, пока он движение не прекращал, отчего оргазм проживался еще чувствительнее и ярче, а когда тот вошел последний раз, на всю длину, кончил внутрь Димы и чуть прикусил кожу его предплечия.       Они стоят так еще пару минут, отходя от оргазма, после чего Сережа аккуратно выходит и утыкается лбом в чужое плечо, прикрывая глаза.       — Дим, ты такая сука.       — Я тебя тоже люблю..

Димочке больше не наливать.