Не о чем жалеть

      Иногда на Веру накатывала хандра, и тогда думалось ей, что всё в её жизни она делала неправильно до сегодняшнего момента. Если бы только можно было вычеркнуть все неправильные поступки и переписать на чистовик, если бы только можно было сразу выбрать правильный путь и больше никогда ни о чём не жалеть… Если бы…       Такие несбыточные желания заводили её в тупики мыслительного лабиринта. Ведь через лет десять… Да какие десять, хоть через год она уже не будет считать и свои нынешние поступки верными и идеальными. Если бы не её девичья наивность, а может даже и горе, что она перевидела на своём пути, разве были бы сейчас рядом её самые близкие люди? Разве чувствовала бы она счастье, просыпаясь по утрам?       Не раскрывая глаз, Вера нащупала ладонью спину Маши. Под нежной и гладкой кожей чувствовалась неподдельная сила, выработанная годами во врачебном деле. Вере нравилось прикасаться к её телу, чувствовать её так близко, будто оставалось только слиться душами, и они вот-вот станут единым целым. После десятилетий жизни с военным по гарнизонам, когда всё, что её окружало — ледяной частокол с острыми шипами установленными вокруг неё, просыпаться в кровати с любимым человеком каждое утро было для Веры высшим благословением. А чувствовать её женщину рядом она так привыкла с начала войны, что иначе уже не смогла бы. Она хотела бесконечно обнимать свою Машу, обхватив руками и ногами, исследовать каждый сантиметр её тела, каждую родинку, будь на то у них достаточно беззаботного времени. Но Вера не жаловалась. Она никогда не жаловалась.       И всё же какое счастье испытывала она, когда Александр Иванович бросил её, когда перестал измываться, оставив её непутёвую навсегда. Военное дело оказалось для него важнее, а Вера наконец с облегчением вздохнула, хоть и не сразу. Она осталась одна в печали совсем ненадолго — в её белоснежный дом у морского берега переехала мама, потом сестра Женя, которую всё-таки удалось найти в далёкой Германии, позже издалека приехала Маша с Вовой и Верочкой младшей, отыскали Юру, вновь оказавшегося в интернате из-за никудышних родителей, и, когда все были в сборе, вернулась к ним и неподражаемая астматичка Маргарита Кунина. Наполнив дом родными людьми, Вера заметила то, о чём мечтала, то, на что и рассчитывать уже не могла — она забеременела. Александру говорить о рождении милейшей дочурки Клавочки она не собиралась, но такому подарку судьбы была бесконечна благодарна. Она заметила за собой, что теперь стала так часто петь. Петь вместе со своей свободной душой. Домочадцы просили ещё, хвалили голос, а ведь ещё недавно, будучи в несчастливом браке, о песнях она думала в последнюю очередь. Это был определённо хороший знак.       Вера любила каждого в доме всем сердцем. Как большой живой организм, настоящая коммуна, они чувствовали, помогали, подставляли крепкие плечи и вытягивали из пучины, пока кто-то из них даже не успевал погрузиться с головой, не то что дотянуться до дна. Иметь такую большую семью, четверых детей, любимую женщину, хорошую работу, дом на родном побережье — о таком Вера и мечтать не могла. Сказка, не меньше.       Раскрыть заспанные глаза всё-таки ей пришлось. Смотреть на Машу было ещё приятнее, чем чувствовать её кожу на ощупь. Хотя Вера была уверена, что рядом с ней все пять органов чувств работали в полную мощность. Она, не сдержавшись, поцеловала её плечо, прижалась оголённой грудью к спине Маши и поправила на них хлопковую простыню, которой они укрывались летом, спасаясь от южной жары. Маша завозилась рядом, но просыпаться всё ещё не желала. В свой выходной они выбирали провести в кровати как можно больше времени. Когда они встанут, их ждёт много домашних дел, которые несомненно приносят удовольствие, но приступать к ним Вера тоже не спешила. Дети уже не маленькие и сами разберутся чем им занять себя и своих котят, остальные и подавно. Снизу уже слышались голоса, звуки готовки и игры на пианино. Дом просыпался и вновь возвращался на привычную колею.       Вера оставила ещё с полсотни поцелуев на нежной Машиной коже, не в силах остановиться. Ей не верилось, что всё это происходит с ней, что она заслужила такое счастье, которое держала и бережно хранила в руках, как хрустальную шкатулочку. Она любила, впервые в жизни, и была любимой.       Вера не жалела ни о чём.