«Ошибка на зельеварении»

В аудитории Трансфигурации стоял привычный полумрак: высокие окна пропускали свет узкими полосами, а по рядам уже рассаживались студенты двух факультетов, стараясь держаться подальше друг от друга. Гриффиндор и Слизерин на общих уроках всегда испытание. Гермиона заняла место у окна, выложила учебники и приготовилась к занятию. Она уже перелистывала раздел про обратимую трансфигурацию, когда в класс зашли Драко, Забини и Нотт. Гул голосов стал громче, но не из-за конфликта, просто естественная реакция класса, где много подростков и мало терпения. Малфой, не оглядываясь по сторонам, прошёл к свободной парте ближе к середине ряда. Он сел спокойно, без лишних жестов, раскрыл тетрадь и что-то сказал Забини будничным, почти ленивым тоном. Обычное утреннее поведение. Когда профессор МакГонагалл вошла в класс, в тот же миг разговоры стихли. Она постучала палочкой по столу: — Сегодня мы продолжим работу с преобразованием неодушевлённых предметов. Работать будете парами. Межфакультетными парами. По классу прокатился тихий стон. Гермиона подняла глаза и в тот же момент встретилась взглядом с Драко. Коротко, буквально на несколько секунду. Он сразу отвёл глаза и переключился на преподавателя. — Мисс Грейнджер, — позвала МакГонагалл. — Ваш партнёр мистер Малфой. По классу прокатились сдержанные смешки. Гермиона закрыла учебник, поднялась, подошла к его парте и села рядом без слов, без эмоций. Драко кивнул ей, будто это абсолютно рабочая ситуация: — Привет, — сухо, почти вежливо. — Привет, — так же спокойно ответила она. Пока каждый из них витал в своих мыслях, по классу раздались другие пары: — Мистер Поттер с мистером Забини. Гарри чуть не поперхнулся воздухом. Блейз же изобразил лёгкий поклон, словно это был приём в Министерстве. — Поттер, попробуем сделать урок мирным? — Только если ты не взорвёшь мне руку, — буркнул Гарри. — Я бы не испортил себе утро такой драмой, — усмехнулся Забини. А чуть дальше: — Мистер Уизли с мистером Ноттом. Рон застонал так громко, будто его послали чистить туалеты после тролля. — Только не он! Теодор поднял бровь: — Поверь, взаимно. Профессор МакГонагалл велела начать практику. Гермиона и Драко получили свой металлический куб и встали рядом за одним столом. МакГонагалл объясняла технику трансформации, но Драко слышал её словно из-под воды. Потому что рядом стояла Грейнджер. С абсолютно ровным лицом, с тем самым выражением «я всё понимаю и ничего не скажу». И почему-то от этого его сжимало внутри. Чёрт. Почему я вообще ощущаю себя так, будто сделал что-то… неправильно? Ничего же не было. Она просто посмотрела. Я просто сел. Что за нелепость. Он чуть повернул голову. Гермиона внимательно следила за кубом, будто он был центром вселенной, а не обычным учебным предметом. И ничего не напоминало о том, что она буквально уткнулась взглядом ему в спину на завтраке, и все это время пыталась испепелить взглядом Пэнси. Мне вообще не за что извиняться. И уж точно не перед ней. …верно? Гермиона подняла палочку. — Начнём? — спросила она ровно. — Да, конечно, — сказал Драко слишком быстро. Она произнесла: — Verto. Куб превратился в чашу, предмет выглядел чисто и идеально. Драко машинально хотел сказать что-то язвительное, но… почему-то не смог. Он только коротко кивнул и поднял палочку: — Reverto. Чаша вернулась в куб, но слегка смещённая грань тут же выдала брак. Не критичный, но заметный. Гермиона сказала спокойно, но мягче, чем раньше: — Ты слишком резко повернул запястье в конце. Малфой напрягся и ждал, что она скажет это осуждающе, как обычно. Но нет. Без упрёка. Без превосходства. Просто наблюдение. И почему-то от этого ему стало ещё хуже. Он кашлянул: — Да… я знаю. Я… немного отвлёкся. Отвлёкся? Что за бред. С каких пор я оправдываюсь перед Грейнджер? Гермиона протянула руку: — Дай, проверю угол трансформационного поля. Он машинально отдал ей куб. Она склонилась ближе, пальцы осторожно двигались вдоль ребра, проверяя магическую отдачу. Драко поймал себя на том, что смотрит не на куб, а на неё. На её спокойный профиль. На брови, чуть сведённые от концентрации. На отсутствие раздражения, которое он ожидал увидеть. И почему-то снова возникло это чувство…словно его поймали на чём-то не очень приличном и не для лишних глаз. Гермиона подняла голову: — Поле нормальное. Только грань сбилась. Попробуешь исправить? Слизеринец едва заметно выпрямился. — Да. Конечно. Он сделал движение осторожнее, чем обычно, стараясь, сам не понимая зачем, чтобы у неё не было причины смотреть разочарованно. Мерлин, Драко, с чего вдруг тебе важно, что она подумает? Что за идиотизм? Куб вспыхнул мягким серебристым светом, и трещина исчезла. Гермиона улыбнулась. Совсем немного. — Отлично. Драко отвёл взгляд, чувствуя странное тепло между ребрами. И это раздражало его сильнее всего. Профессор МакГонагалл подошла, окинула их рабочий стол взглядом: — Мистер Малфой, мисс Грейнджер… замечательно. Слаженная работа. И ушла. Гермиона положила следующий куб, совсем невинно спросила: — Готов продолжать? Малфой коротко выдохнул. — Готов. И в конце урока… я просто подойду и… скажу что-то. Что? «Это было недоразумение»? «Я не специально»? Нет. Глупость. Я ничего не сделал. И извиняться не буду. …хотя ощущение вины никуда не исчезло. И именно оно заставляло его ещё больше злиться, но теперь уже на самого себя. Где-то в классе Трансфигурации позади Гермионы и Драко Гарри × Блейз Гарри держал палочку так, будто собирался вонзить её в стол. Блейз лениво покосился на его руку и цокнул языком: — Поттер, расслабься. Это трансфигурация, а не дуэль на жизнь и смерть. — Я расслаблен! — прошипел Гарри, стискивая рукоять ещё сильнее. — Конечно, — невозмутимо кивнул Забини. — Только ещё чуть-чуть и палочка подаст заявление в Магический отдел охраны труда. Гарри закашлялся от возмущения: — Она НЕ жалуется! — Любая палочка жалуется, если её держат так, будто пытаются задушить, — заметил Блейз, взмахивая своей идеально легко. Гарри заклинание всё-таки произнёс, но результат вышел странным даже по меркам Гриффиндора: вместо чаши на столе лежала блестящая клякса, похожая на растаявшую свечу, которую раздавили книгой. Блейз уважительно хмыкнул: — Это… авангард. Современное искусство, Поттер. Но давай попробуем сделать что-нибудь, что не потребует вступительного слова к выставке. Гарри застонал. Блейз снисходительно улыбнулся и поднял палочку: — Ладно, учись у профессионалов.

Рон × Теодор С их стола раздался металлический треск такой силы, что половина класса дёрнулась. Теодор склонился над получившейся «чашей», она напоминала подкову которую кто-то безуспешно пытался выпрямить заклинанием. — Я сказал «вращать», — холодно произнёс Нотт. — А ты согнул куб. Как. Лом. — Я не сгибал! — вспыхнул Рон. — Это твоё заклинание слишком резкое! Палочка у тебя искрит, когда ты ей машешь! Теодор приподнял бровь: — Она не искрит. — Искрит! — Рон поднял пальцы в воздух. — Как старый фейерверк Филчевых времён, который вот-вот взорвётся! — Это магическая отдача, — сухо пояснил Нотт. — Тогда у тебя очень опасная магическая отдача! Теодор закатил глаза так медленно и выразительно, что даже "чаша" могла бы почувствовать себя оскорблённой. После короткой паузы он аккуратно передвинул искажённый металл к центру их стола. — Договор такой, — произнёс он ровно. — Ты молчишь. Я делаю. И мы оба делаем вид, что «фейерверк» сейчас не прозвучал. Уизли надувшись скрестил руки: — Ладно… но, если куб снова взорвётся, это на твоей совести. — Материально и морально, — кивнул Теодор. — Даже не спорю.

***

Колокол прозвенел, и аудитория всколыхнулась. Все заговорили разом, собирая перья, тетради и книги. Гермиона аккуратно закрыла учебник и положила палочку в сумку. Драко стоял рядом, будто приклеенный. Он не уходил первым, как обычно и не бросал напоследок колкое замечание. Он просто… топтался. Драко Малфой. Топтался. Гермиона подняла на него глаза: — Ты что-то хотел сказать? Он дёрнулся, будто это застало его врасплох, хотя сам же стоял и пялился. — Я?.. Да. То есть… возможно. — Он бросил взгляд в сторону, нахмурился. — Это касается… этого… утра. — Завтрака? — уточнила она буднично. Слово будто вонзили в него и прокрутили несколько раз. — Да! — резко ответил он. — Завтрака! Она ждала. Спокойно. Терпеливо. Это только злило его сильнее. Драко провёл рукой по волосам: — Я хотел… — он снова замолчал. — Ладно. Просто… чтобы ты понимала. Я не... специально. Гермиона моргнула: — Что именно не специально? На секунду он выглядел так, будто с удовольствием бы испарился. Но пришлось продолжить: — Вот это всё… — он сделал неопределённый жест рукой. — Что там… произошло. На завтраке. — На завтраке произошло то, что ты сел рядом с Пэнси, — мягко напомнила Гермиона. У Драко резко покраснели уши. — И что с того?! — взорвался он. — Я же не обязан отчитываться, где сижу! Это не твое дело! — Конечно, — кивнула она. — Ты мне ничего не должен. Эти слова почему-то задели его намного сильнее, чем любое обвинение. Он сжал зубы. — Я просто… — он снова потерял нить, нахмурился. Вдох выдох. — Я видел. Как ты… смотрела. Гермиона замерла. Сердце дрогнуло, она это почувствовала и ненавидела себя за это. — Да. Смотрела, — призналась она тихо. — Это было необдуманно. — Вот! — Малфой вскинул голову. — Именно! Ну… то есть… — он осёкся. — Нет. Я не это хотел сказать. Гриффиндорка едва заметно улыбнулась уголком губ. — Так что ты хотел сказать? Он отвернулся, будто слова проще давались стене. — Что… — он выдохнул. — Это не твоя вина, то, как ты смотрела и что чувствовала. Это… это всё чёртово зелье. Девушка мягко ответила: — Знаю. Блондин повернулся обратно. И впервые его взгляд был не колючим, не надменным, а растерянным. И странно честным. — Я не хотел, чтобы… — он запутался. — Чтобы ты из-за меня… расстраивалась. Это… Он замолчал. Потому что не смог подобрать слово. Ни одно не казалось правильным. Гермиона сделала небольшой шаг навстречу, но достаточный, чтобы он заметил. — Спасибо, Драко. Слизеринец моргнул, потерял дар речи и резко отступил назад, снова спрятавшись за маску: — Ничего. Не благодарю…то есть, не надо благодарить! Это… — он раздражённо махнул рукой, будто отгоняя воздух. — Всё. Я сказал, что хотел. И быстро ушёл прочь, почти сбежал, так, чтобы этого никто не понял. Кроме неё. А Гермиона смотрела ему вслед, ощущая странное лёгкое сжатие в груди. И впервые за день подумала: Зелье делает эмоции сильнее… но не делает их из воздуха.