«Ошибка на зельеварении»

Гермиона вышла из библиотеки с ощущением, что внутри неё кипит нечто слишком сильное, некий поток энергии, который подталкивал её к действиям. Эффект зелья развеялся давно, она чувствовала это. Мысли становились яснее, но чувства… нет. Они будто зацепились, прижились, и отказывались исчезнуть вместе с магическим туманом. И если сейчас она не сделает шаг вперёд, она потом себе этого не простит. Обещания друзьям? Ну да, конечно. Но Гриффиндор когда-нибудь останавливал разумный запрет? Гермиона знала, где его можно перехватить вечером, благодаря его друзьям. Она ждала у поворота, прислушиваясь к тихим шагам. Сердце стучало слишком громко, но она стояла прямо, не двигаясь с места, боясь передумать. Он появился из-за угла усталый, хмурый, шарф чуть сполз набок, руки в карманах, видимо, день у него был тяжелый. Но увидев её, он резко остановился. — Грейнджер?.. — голос тихий, как будто он не уверен, что это реальность. Она шагнула вперёд уверенно, слишком уверенно. — Нам нужно поговорить, — сказала она, дрогнувшим голосом. Драко это услышал. — Поговорить? Здесь? — он оглянулся на пустой коридор. — В подземельях? Ты с ума сошла? Гермиона сделала ещё шаг. — Возможно. Он открыл рот, будто хотел выдать привычную сарказм-фразу, но не успел. Гермиона схватила его за шарф. За его, дорогой, шерстяной, тщательно повязанный слизеринский шарф. И дёрнула на себя. Драко выдохнул коротко, удивлённо, и сразу даже не понял, что происходит. А потом её губы коснулись его. И всё исчезло. Стены. Факелы. Воздух между ними. Малфой не сопротивлялся. Он и не мог. Руки сами нашли её талию, пальцы скользнули по ткани мантии, прижимая её ближе, ближе, чем он когда-либо позволил бы себе при здравом уме. Она отозвалась, прижавшись теснее, и по его телу прошёл разряд, будто кто-то ударил молнией прямо в позвоночник. Гермиона целовала его так, будто боялась, что время закончится, а он отвечал, как будто всё это копилось внутри слишком давно. Коридор был тихим, только их дыхание нарушало тишину подземелий. Каменные стены хранили тайну, факелы мерцали. Если бы кто-то прошёл, они бы даже не услышали. Когда Гермиона наконец отстранилась, дыхание у обоих было сбивчивым. Шарф всё ещё был зажат в её пальцах. Драко смотрел на неё ошеломлённо, будто пытался понять, почему у него под ногами вдруг исчез пол. Он сглотнул, не в силах отвести взгляд. — Гермиона… — впервые за долгое время он произнёс её имя полностью, почти шёпотом. Гриффиндорка смотрела на него так же решительно, как и до поцелуя, только взгляд стал глубже, куда честнее. — Я была честна с тобой, — тихо сказала она. — Без влияния чар и чего-либо. — Я должна была это сделать, — продолжила она. — Сейчас я чувствую это. По-настоящему. Драко поднял руку, медленно, будто спрашивая разрешения, и кончиками пальцев коснулся её щеки. Она наклонилась навстречу. — Гермиона… — его голос дрогнул. — Это было бы проще. Если бы всё было из-за зелья. Он наклонился к ней, почти касаясь её губ. — Но мне кажется, мы оба давно вышли за эту линию. Она выдохнула быстро, как будто что-то в ней сломалось и освободилось. — Драко… Он накрыл её губы во второй раз, уже уверенно и медленно, будто смакуя момент. Её руки поднялись, скользнули на его плечи а после её пальцы зарылись в его волосы, и он тихо, едва слышно, простонал ей в губы, потеряв остатки самообладания. Он был ближе, чем следовало. Целовал её дольше, чем было разумно. И не мог остановиться. Когда они отстранились снова, у обоих мягко дрожали колени. Гермиона первой нарушила молчание. — Завтра… — Завтра, — перебил он, — я не собираюсь делать вид, что этого не было. Она широко раскрыла глаза. — Тебя это пугает? — Драко наклонил голову. — Немного, — честно призналась она. — Меня тоже, — тихо признался он. Они стояли в холодном коридоре подземелий, объятые тенью и тишиной, двое людей, которые тысячу раз говорили друг другу «ненавижу», и впервые были честны.

***

На следующий день в Большом зале. Гарри сидел за столом, держась за голову так, будто пытался физически удержать последние остатки здравомыслия. Блейз неспешно перелистывал книгу, словно эта сцена вообще его не касалась. — Она поцеловала кого? — Гарри поднял взгляд, в котором сочетались ужас, растерянность и легкий намёк на травму. — Малфоя, — спокойно повторил Блейз. — Блондина. Высокого. Со странной потребностью постоянно драматизировать. Гарри простонал и уткнулся лицом в свои ладони. — Почему… почему из всех людей… именно он? Блейз пожал плечами: — Притяжение противоположностей. Химия. Судьба. Или твоя подруга решила проверить, можно ли приручить дурное настроение в человеческом обличии. Гарри поднял голову: — Это же Малфой! — А это Грейнджер, — лениво напомнил Блейз. — Она способна приручить даже тебя, Поттер. Малфой логичное повышение сложности. Гарри на мгновение задумался… и тут же покачал головой: — Нет. Нет-нет-нет. Я не готов к этому уровню реальности. Забини хмыкнул: — Я готов. Я спорил на это ещё с третьего курса. Гарри уставился на него: — Ты спорил? Блейз спокойно захлопнул книгу. — Поттер, не советую, я всегда выигрываю. Рон стоял посреди зала, жестикулируя так активно, будто собирался размахнуть палочкой весь потолок. Теодор стоял рядом, неподвижный, как статуя, но с выражением человека, который наблюдает естественное, хоть и громкое явление природы. — Гермиона и Малфой?! — Рон ткнул пальцем в слизеринца. — МАЛФОЙ! Да в его словаре слово «любовь» идёт сразу после «гадость» и «проклятие века»! — Не обязательно в таком порядке, — заметил Теодор. — Ты не помогаешь! — взревел Рон. — Это же Малфой! Малфой, Нотт, понимаешь?! — Отличный выбор, если отбросить все качества Драко, — спокойно произнёс Нотт. — А какие у него каче…— Рон осёкся. — Не отвечай! Я не хочу это знать! Теодор всё-таки ответил: — Он предан тем, кого выбрал. Возможно, впервые в жизни он выбрал кого-то сам, а не ему навязали. Рон на секунду застыл, редчайший момент тихой обработки информации. Затем снова всплеснул руками: — Это ГЕРМИОНА! Она могла выбрать… ну… кого-то без постоянного лица «я лучше всех»! Теодор с лёгким кивком произнёс: — Уверен, Драко сейчас думает то же самое про неё. Уизли заморгал. — Это… была попытка меня успокоить? — Это был факт, — ответил Нотт. — Но, если хочешь эмоциональной поддержки… я могу сообщить, что, когда они поссорятся, зрелище будет великолепным. Рон тяжело опустился на скамью. — Ох, Мерлин… Только не говори, что ты тоже «спорил» на это. — Нет, — честно сказал Теодор. — Я просто заранее купил печенье. Такие события нужно наблюдать с комфортом. Рон взвыл.