Надежда дарованная смертью

Изуку упрямо вставал вновь и вновь, несмотря на отсутствие привычных в человеческом понятии ног. Начиная от колена его кожа переходила в виридианово-огненное оперение, а вместо пальцев красовались мощные птичьи когти. Может быть, он смог бы нормально встать, если бы только ему не мешало что-то сзади, выводящее его равновесие на нет. Мальчик, обернувшись, не мог поверить своим глазам, за его спиной находилось два крупных крыла того же окраса, что и оперение "ног". Не обошла стороной мутация и руки — вместо привычных юноше сгрызанных от стресса ногтей, его взору открылись длинные и блестящие когти, как у хищной птицы. Изуку был всё ещё одет в школьную форму, но, ввиду обстоятельств, в ней были некоторые изменения. У брюк не хватало длины до колена, так как ниже находились перья, на краях которых горело небольшое, но тем не менее сильное пламя, жар которого заставил нижнюю часть брюк превратиться в пепел. Пиджак и рубашка не обгорели от огня, так как оно располагалось на краях крыльев, которые, что удивительно, еще ничего в округе не подожгли. Однако же в форме находились рваные вырезы, которые располагались в зоне крыльев, ведь они не могли проходить сквозь одежду, так что логично, что они прорвали себе путь через прочную ткань школьной формы. Красных кроссовок, которые были Изуку так по душе, и не могло быть на нём. Не только по той причине, что вместо пальцев на "ногах" красовались острые когти, но и потому, что он точно снял их перед тем как...

***

Он сидел на самом краю школьной крыши. Тёмно-зелёные волосы, обдуваемые сильными порывами ветра, образовали на голове полный хаос. Ища спасение в самом безлюдном месте, мальчик часто поднимался на крышу во время обеда. Подальше от учителей, которые смотрят на него с презрением. Подальше от одноклассников, которые отводят от него свой взгляд, как от прокажённого, боясь "заразиться" от него беспричудностью. Подальше от хулиганов, которые измываются над ним изо дня в день, продолжая причинять ему физическую и душевную боль, которые знают, что Изуку не имеет сил и власти, чтобы противостоять их выходкам, вынуждая его из раза в раз либо убегать, либо уворачиваться от ударов по видным местам, поскольку он не хотел тревожить маму своими проблемами. Подальше от Кач... Бакуго. Особенно от него. Да, он причинял ему куда реже физический вред, чем остальные, но когда это происходило, жизнь всегда становилась той ещё пыткой. Взрывная причуда заставляла Изуку чувствовать себя мишенью. Ведь ею он для Бакуго и являлся. Он убегал от хулигана, словно от хищника. Тот его догонял, подпаливал форму, сжигал его тетради, оставлял на невидимых для глаза участках тела шрамы в виде звёздочек, ведь взрывы имели именно эту форму. На левом плече Изуку уже долгое время красовался огромный шрам в виде ладони, также являющийся отметиной юного хулигана. Именно в это место пристрастился бить не жалея силы "будущий герой №1". Он накалял руку до высоких температур, чтобы после оставить на плече Изуку новый ожог, на месте старого до той поры, пока не почувствует запах горелой кожи. Мидория ощущал себя животным, которого клеймят вновь и вновь. Школьная форма Изуку уже давно пропиталась запахом гари, а в дни, когда Бакуго был особо жесток, форму дополнял ещё и запах горелой плоти. В такие дни Изуку удачно отшучивался перед мамой, говоря, что ему повезло поучаствовать с друзьями в приготовлении шашлыков. На самом же деле он готов был разрыдаться в любой момент...но ни как не мог себе этого позволить. Но если говорить об апогее боли, то даже эти пытки не наносили столько мучений юноше, как осознание того, что его старый друг, которым он так сильно восхищался, в которого верил, что тот станет "великим героем", отдаляется от этого самого идеала со скоростью света. Да, конечно, его причуда всё ещё является очень яркой и "героической", но от образа героя его разделяет с каждым днём всё более и более высокая стена. Ведь какой герой будет тренировать свою причуду на слабых? Какой герой будет кичиться своей причудой перед другом, который её не имеет? Какой герой будет советовать этому самому другу спрыгнуть с крыши ласточкой в надежде на то, что в следующей жизни он родится хотя-бы со слабой причудой? Верно. Герои так не поступают. Ему никогда не быть героем. Герой должен быть самоотвержен, добродушен, защищать слабых и, конечно же, упрямо идти к своей цели. Изуку же упрямства было не занимать. Сначала оно появлялось в том, что он отрицал , что они с Каччаном больше не друзья и вряд ли когда-нибудь ими станут вновь. Позже упрямство проявлялось в том, что он настойчиво игнорировал все насмешки и издевательства по отношению к нему. Уж лучше пусть хулиганы будут издеваться над ним, чем поменяют свою цель, избрав "мальчиком для бития" какого нибудь другого подростка. Самым же большим упрямством была его мечта стать героем, даже не смотря на отсутствие причуды. Все кричали ему о том, что он не способен им стать. Хулиганы пытались выбить из него эту идею, ведь такое ничтожество не в силах даже себя защитить. Куда ему — спасать других? В чем-то они правы... Даже родная мать после озвучивания диагноза, вместо столь желанных слов поддержки и вдохновения, стала лишь сжимать его в крепких объятиях, слёзно извиняясь за то, что он родился таким... немощным. Он явно ждал не этих слов. Изуку ждал слов поддержки, ведь, будучи четырёхлетним мальчишкой, он больше всего на свете мечтал именно о карьере героя, о возможности защищать людей, быть как Всемогущий. Спасать людей с улыбкой на лице. Как Всемогущий... Раньше он так думал. Теперь же его мечты разбиты вдребезги благодаря небрежно брошенным словам кумира.

***

В день, когда Кацуки дал "тот самый" совет, Изуку шёл домой окольными путями, чтобы не попасться на глаза обидчикам. Но, как всегда, удача была не на стороне юноши, ведь, хоть он и не встретился с хулиганами во главе с Кацуки, но наткнулся на злодея. Он выглядел как живой слизень под два метра роста. Он сразу же постарался захватить тело бедолаги. Судя по всему, ему нужен был сосуд для того, чтобы скрыться. Изуку старался изо всех сил сопротивляться, но у него это не сильно получалось, ведь мальчик не отличался силой. И вот, в голове мелькает мысль о том, что это конец, и его спасает сам Всемогущий, появляясь, как всегда, со своей фирменной фразой о том, что теперь всё хорошо, ведь он здесь. И вправду, стало лучше. Как минимум тело злодея не обтекало вокруг мальчика. Но появилась другая проблема. Герой не рассчитал силу, от чего сдул не только злодея, похожего на слизь, но и самого Изуку. Он всегда весил намного меньше своих ровесников, что сыграло с ним в данной ситуации злую шутку. Мощной волной воздушного потока мальчика отбросило в ближайшую кирпичную стену, от чего у юноши даже сломалась пара рёбер. Но он не обратил на это особого внимания, ведь тело наконец смогло получить доступ к столь необходимому кислороду. Изуку не сразу понял, что случилось, ведь было как-то не до этого. Сейчас же, вдыхая полной грудью, он осмотрелся по сторонам, он заметил свою записную тетрадь на полу в открытом виде, а на последней странице красовался автограф Всемогущего. Неподалёку от неё можно было заметить самого героя №1 во всей красе. В этот момент герой собирал тело злодея в баночку от газировки, которую совсем недавно купил в ближайшем круглосуточном магазине. Не самое умное решение, но кто будет спорить с профессионалом. Отряхнувшись от грязи, что попала на одежду и тело, мальчик увидел, как к нему подходит сам Всемогущий. — Юноша, как ты себя чувствуешь?— с обеспокоенным видом спросил он. Изуку чувствовал, что в любой момент может упасть в обморок — то ли от боли, вызванной переломом рёбер, то ли от переизбытка счастья, обусловленного тем, что его кумир заговорил с ним! — Д-да, уже всё в порядке, л-лишь спиной ударился, и я д-даже боли почти не чувствую.— сказал юноша, не скрывая своего волнения. — Ну, раз всё в порядке, то мне уже пора. Злодеи не ждут! Тогда, я побежал, а ты сходи на всякий случай в больницу. — С-стойте, м-можно мне задать один в-вопрос?! Герой уже не слушал пострадавшего, готовясь к прыжку, но Изуку не мог упустить возможность задать столь сокровенный вопрос. В момент прыжка мальчик ухватился за ногу героя, от чего полетел на крышу здания вместе с ним. Мужчина, конечно не ожидал такого безумного поступка, от чего начал пытаться отцепить балласт. —Юноша, отцепись от меня! —Если я отцеплюсь, то разобьюсь! Прикинув, что так и случится, герой больше не брыкался. Когда они уже вдвоём приземлились на крышу ближайшего здания, мужчина начал читать Изуку лекцию о том, как это было опасно и бездумно. В какой-то момент герой начал кашлять кровью, от чего мальчик начал срочно искать у себя носовой платок. Найдя его во внутреннем кармане пиджака, он протянул его герою, однако не успел тот его взять, как всё тело мужчины начало источать пар, а вскоре на месте статного, мускулистого героя стоял щуплый и болезненно выглядящий человек. Он походил больше на скелета, чем на символ мира, коим являлся. Изуку не мог поверить своим глазам. — Всемогущий?— с подозрением спросил юноша. — Да, это я.— подтвердил герой, давая понять мальчику, что тот не ошибся, и глаза его не обманывают. —Но... Как же так? — Битва со злодеем даёт о себе знать. Она состоялась где-то 10 лет назад. В ней я потерял одно лёгкое , а также пришлось удались большую часть желудка. Раны до сих пор дают о себе знать.—сказал Всемогущий, приподнимая футболку, чтобы показать Изуку то самое ранение.—Сейчас я не могу поддерживать свою геройскую форму больше шести часов в день. Именно по этой причине я так спешил уйти сразу после битвы с грязевым злодеем, который тебя атаковал. Но вдруг, храбрый малый, ты вцепился в мою ногу, и случайно раскрыл государственную тайну. Так что очень прошу тебя держать этот секрет только между нами. — сказал мужчина со своей фирменной улыбочкой, от чего заставил мальчика засмущаться, ведь теперь он делил с самим Всемогущим один секрет. Символ мира задумался о чём-то, и, наконец, решил задать вопрос. —Ну так... Зачем ты вцепился в меня? — спросил Всемогущий у мальчика сразу после недолгой лекции по поводу его неразумного поведения. Подросток мялся некоторое время, не решаясь задать вопрос. Однако он понимал, что долго медлить нельзя, так как герой может развернуться и уйти, не дождавшись. Набрав полные лёгкие воздуха, что далось ему с трудом, учитывая перелом рёбер, он заговорил. — Может ли беспричудный стать героем?— спросил он и затаил дыхание в ожидании ответа. Герой молчал. Молчал неприлично долго, обдумываю свой ответ. Изуку и без того не мог найти себе места, ведь нервы напряжены до предела, а от молчания со стороны визави становилось только хуже. —Герой...—начал Всемогущий,— спасает людей, защищая их от всякого рода опасности, что делает эту работу невероятно тяжёлой даже для людей с причудами. Что уж говорить про беспричудных. Мой ответ - нет. Человек без причуды не может стать героем. Мальчик мой... — сказал герой, смотря своими небесно-голубыми глазами прямо в душу мальчика — тебе стоит думать более реалистично. Ты можешь стать врачом, пожарным либо же полицейским, ведь они, своего рода, тоже герои. Но не стоит прыгать выше своей головы. Это может привести к фатальным последствиям. С этими словами герой №1 развернулся и ушёл, спускаясь по лестнице с крыши. Ответ кумира вышиб весь воздух из лёгких юноши. Ноги стали ощущаться ватными, в ушах пищало, а сердце раскалывало на кусочки. Оно и без того было испещрено множеством шрамов, которые он упорно латал, лелея свои мечты и стремления. В этот день уже получил достаточно глубокую рану на сердце, благодаря словам своего старого друга, однако же кумир окончательно добил парня. Изуку рухнул с грохотом на колени, не в силах держаться на ногах. Его хрупкое тело пробивала мелкая дрожь. Глаза остекленели, а по щекам текли реки неконтролируемых слез. Если бы кто-то вышел на крышу и прислушался, то он бы смог услышать лёгкое поскуливание, похожее на то, когда щенок взвывает от боли, однако оно исходило от отчаявшегося ребёнка. Поняв, что поблизости никого нет, и его вряд-ли кто-то услышит, он сорвался на надрывной плач. Слёзы продолжали литься по его щекам, стекая на колени. Глаза опухли, губы были обкусаны в кровь. Костяшки пальцев побелели от силы, приложеной к сжатию руки в кулак. Погрызаные ногти впивались в нежную кожу ладоней, образуя небольшые раны, из которых медленно начала капать кровь. Но никакая физическая боль не могла перекрыть внутренней душевной боли, охватившей Изуку. Расколотое сердце, разбитые мечты, всё это не давало ему успокоиться. О, как бы он хотел повернуть время вспять, чтоб не слышать жестоких слов, столь небрежно брошенных героем номер один. Он бы сделал всё ради этого. Однако же ничто не идёт так, как мы желаем. В таком состоянии мальчик просидел несколько часов. Солнце на горизонте стремительно теряло своё тепло и свет, а на смену ему уже шли луна и звезды. Тело Изуку не выдержало долгих рыданий и эмоциональной нагрузки, от чего его начало клонить в сон. Он позволил себе уснуть на крыше здания, ведь он был тепло одет, да и мама должна была вернуться домой только утром после ночной смены, от чего не заметит отсутствия сына дома в ночное время. Сон был неспокойный. Изуку снились особо тяжёлые дни в школе, когда издевательства хулиганов доходили до грани. Снились дни, когда он был счастлив со своей семьёй, а следом за этим один, в котором его отец уехал в Америку и больше не возвращался. Словом, ночь оказалась болестным продолжением его дневных переживаний и не дала его измождённой душе ни капли облегчения. Проснувшись, Изуку не чувствовал столь желанной бодрости и энергии. Вместо них в его голове роились тысячи уничижительных мыслей, а тело было будто из ваты. Его слегка лихордило, так как он явно недооценил прохладу летней ночи. Он слегка дрожал, но уже из-за повышающейся температуры. Эмоции уже не били через край, как и слезы которые давно уже перестали без устали литься по веснушчатому лицу. Вместо этого мальчик чувствовал непривычную пустоту и отчужденность. Солнце уже начало проклёвываться из-за горизонта, поэтому Изуку решил поспешить домой, чтоб не беспокоить свою маму. Нехотя, он встал с согретого теплом тела уголка крыши и пошёл в направлении лестницы, по которой ещё вчера спускался Всемогущий. Затекшее из-за неправильной позы во сне, тело отдавало болью с каждой пройденной ступенькой. Эхо коридоров било по сознанию, не желая оставлять мальчика наедине со своими мыслями. Уже выходя из здания, он ощутил, что, может, зря он сейчас спустился. Может быть всем было бы лучше, если бы его не стало. Может было бы лучше ещё вчера просто спрыгнуть с крыши, чтобы не чувствовать всего этого вороха мыслей и чувств. Может быть стоило... Неважно. Он уже внизу, и ему стоит поспешить, чтобы успеть домой вовремя. Он не хотел доставлять матери дополнительных хлопот. Спустя 10 минут он уже был дома. Ему понадобилось ещё 10 минут на то, чтобы принять душ, ведь всё его тело воняло гарью и сточными водами. Грязевой злодей явно не славился своим ароматом. Высушив волосы, он переоделся в пижаму, чтобы сделать видимость того, что он недавно проснулся, а сам побрёл на кухню готовить завтрак для себя и матери. Когда завтрак был почти готов, домой вернулась Инко. Она выглядела ужасно уставшей, но увидев своего сына, она сразу заулыбалась. — Доброе утро, Изу. Приятно пахнет. Что приготовил на этот раз? — Сегодня у нас панкейки с мёдом. Если хочешь, могу добавить кленовый сироп вместо мёда. — Нет, спасибо, мёд - самое то.— сказала она, подойдя к сыну и поцеловав его в макушку. — Смотрю, ты уже успел принять душ? Не забудь досушить волосы, иначе можешь простыть. Сказав это, она направилась в свою комнату. Изуку всегда старался приготовить вкусный завтрак, когда мать возвращалась с ночных смен. Сегодня же он был особым. Обычно он готовил панкейки только по праздникам, ведь не любил работать с тестом. Но сегодня можно было их и сделать, ведь это будет последний приготовленный им завтрак. Сегодня он планировал всё закончить. Все страдания должны будут как рукой сняться, ведь мертвецы не могут чувствовать боль от побоев, не могут слышать оскорбления окружающих его людей, они не могут искать утешения в холоде и одиночестве, не ищут укрытий от хулиганов, не ждут, пока их спасут. Они больше ничего не могут. Мертвецы находят лишь вечный покой в объятьях смерти. Как минимум, Изуку на это надеялся. Именно с такими мыслями он заканчивал завтракать, паралельно собирая вещи в школу, ведь он не собирался покончить жизнь дома. Его не привлекала мысль о том, что его тело найдут подвешенным в комнате, ведь он не хотел травмировать свою маму этим жалким зрелищем. Лезвия также не воспринимались как вариант, ведь боль Изуку ненавидел. Он не хотел ощутить перед смертью никакой другой боли, кроме как своих, предположительно, двух сломанных рёбер. Он решил воспользоваться советом Бакуго. Может быть тот задумается о значении жестоко брошенных им слов. Может, он сможет осознать, что, чтобы стать героем, ему стоит изменить своё поведение. Может быть он станет более достойным человеком. Должна же, если не жизнь, так хотя бы смерть Изуку принести хоть какую-то пользу. Может она поможет явить миру достойного героя. Он уже полностью собрался. Рюкзак, как всегда, весил целую тонну, школьная форма была новой, ведь прошлая испортилась настолько, что её пришлось выбросить. На такой случай у него всегда была запасная форма в нижнем ящике шкафа. Он знал, что Инко уже давно не верит в его ложь о том, что его форма испортилась из-за того, что он споткнулся, что он испортил её во время игры с друзьями. Она наверняка знала, что запах гари и обгорелые части одежды были следствием причудной дискриминации, однако была не в силах что либо изменить. Кто будет слушать мать беспричудного ребёнка? Она уже пыталась жаловаться на это школьной администрации, но её просто игнорировали. Но поняв, что её действия могут привести к более жестокому отношению со стороны обидчиков, она перестала добиваться справедливости. Вместо этого у них дома всегда был лишний комплект школьной формы, в шкафчике в ванной и в рюкзаке Изуку всегда находилась аптечка со всевозможными лекарствами, бинтами и заживляющими кремами. Накинув рюкзак на плечи, он попрощался с мамой и направился в школу, предварительно проверив, не забыл ли он выключить комфорку. Школа, как всегда, была крайне неприветлива, а со всех сторон можно увидеть пренебрежительные взгляды сверстников и учителей. По обыкновению утро начиналось с того, что Изуку выбрасывает из своей школьной обуви кнопки, насыпанные с целью поиздеваться над жалким Деку, ведь он не может дать отпор, не может пожаловаться, ведь будет просто проигнорирован. Первоначально его так называл только Каччан. Но когда тот начал активно издеваться над Изуку, унизительное "Деку" стало его вторым именем. Теперь каждый человек в этой школе называет его именно так. Даже учителя иногда не брезговали его так называть, хотя для педагога это непозволительное поведение. Переобувшись, Изуку сразу же направился в класс. Зайдя в кабинет, он сразу заметил, что на его и без того исписанной парте виднелась пара новых оскорблений. Каждый день мальчику приходится оттирать новые надписи, хотя и знает, что какие бы усилия он ни приложил, они не сотрутся полностью. Почти всегда надписи были сделаны перманентным маркером, поэтому их могли стереть только специальные средства. Сегодня же Изуку даже не пытался их оттереть, так как это просто бесполезно, а силы на это тратить не хотелось. На парте располагалась уже привычная мальчику красная хиганбана, что символизирует смерть и переход в загробную жизнь. Они стали для Изуку как родные уже давно, так как минимум раз в неделю они появлялись у него на парте. По началу это разрывало ему сердце, заставляло тихо плакать на крыше школы, пока никто его не видит. Через некоторое время ему стало плевать. Красный цвет всегда был его любимым. Именно по этой причине ему стало легче воспринимать эти цветы, даже не смотря на их мрачное значение. Изуку спокойно поставил свой рюкзак возле парты, взял Хиганбану и вплёл её в свои непослушные кудри. Да, реакция окружающих стоила того. Наблюдая за этой картиной люди начали шептаться с выражением крайнего удивления на лицах, будто говоря: "Неужели он в конец сошёл с ума?" Может быть и так. Впервые за долгое время Изуку искренне улыбнулся от реакции окружающих. Он делал это ровно до того момента, как в клас не ворвался Кацуки со своей шайкой. Было не мудрено, что Бакуго в первую очередь захочет прокомментировать его внешний вид. — Что, наконец решился закончить свою никчёмную жизнь, Деку? Стоило об этом задуматься ещё вчера во время нашего разговора.— сказал Бакуго с хищной улыбочкой на лице. — Может быть.— без заиканий и с абсолютной отрешенностью ответил Изуку, наслаждаясь тем, как менялось выражение лица старого друга. Сначала его лицо побледнело, будто его лишили всякого кислорода, будто не верил, что это только что сказал Деку. Потом рубиновые глаза встретились с взглядом изумрудный глаз Изуку, пытаясь высмотреть в них что-то. Нечто, что даст ему подсказку, серьёзно ли говорит Изуку. Не найдя того, что искал, Бакуго просто сделал свои выводы, как делал всегда. — Ха! Думаешь, такой жалкий Деку как ты сможет решиться на такой шаг? Вряд-ли. Кишка тонка. Сказав это Бакуго демонстративно подпалил взрывом края формы Изуку, а потом сел на своё место. Урок начался. Учитель рассказывал новую тему по истории, но Изуку не обращал на это никакого внимания. Его мысли были где угодно, но точно не здесь, не на уроке. Он наблюдал за птицами в небе, которые стайками опускались чуть ли не до самой земли. Сегодня было пасмурно, а от того ласточки летали крайне низко, своими действиями буквально крича о том, что скоро сорвётся дождь. Благодаря погоде Изуку может наблюдать за птицами на относительно близком расстоянии. Сейчас его мозг яро сравнивает птиц и самого юношу. Он также, как и они, скоро будет лететь в воздухе, ощущая силу ветров всем своим телом. Он также, как и они, в какой-то момент будет близок к земле, но, в отличии от них, не сможет остановиться, не сможет взмыть обратно в небо, ощущая свободу от всего. Да, свобода будет. Свобода от бренного тела. Свобода от боли, от горя, от слабостей и печалей. Голова не будет ощущаться так, будто её сдавили тисками, а сердце не будет рассыпаться на мелкие осколки из раза в раз. Больше не будет ничего. Будет только свобода в небытии. За подобными однообразными мыслями прошли все уроки. Даже хулиганы решили его сегодня не трогать, ведь, поди чего, и вправду с ума сошёл. Не может же быть такого, что Деку сидит за партой, смотрит в окно и лыбится, вместо того, чтобы, по своему обыкновению, писать что-то в своей тетради для анализа причуд. Сегодня же поведение Изуку настолько сильно отличалось от обычно зашуганного мальца, что всем становится жутко от столь резкой перемены. Сразу, как прозвенел последний звонок, ознаменующий, что все могут идти домой, Изуку собрал свои вещи и, вместо того, чтобы направится к выходу, пошёл в сторону лестницы на крышу. По пути он не встретил ни одного хулигана, за что был благодарен судьбе. Поднявшись на крышу здания Изуку ощутил сильный порыв ветра, который принёс с собой запах дождя. И вот, момент истины. Изуку перелазит через ограждения, чтобы стать ногами на тонкий парапет. Он присел на его край, вспоминая всё, что толкает его на это шаг. Погрузившись в свои размышления, мальчик не замечает, как сильно растрепались его волосы, как хиганбана, вплетенная в его кудри, держится из последних сил, чтобы не упасть в пропасть перед мальчишкой. Оказывается, что обычный ветер не идёт ни в какое сравнение с сильными вертикальными порывами. Они будто пытаются остановить всё, что находится на краю крыши, от падения. Однако же парень уже давно всё для себя решил. Это должно произойти сегодня. Сей... Стоп. Он забыл оставить рюкзак и кроссовки. Суицид суицидом, но он не хотел добавлять полиции больше работы, чем положено. Наличие снятой обуви, оккуратно оставленой на парапете ознаменовала, что человек спрыгнул по собственной воле, что его не заставляли. Конечно, можно было бы оставить лишь один кроссовок, значащий, что у этого поступка был подстрекатель, но тогда полиция стала бы искать виноватого, а этого Изуку не хотел. Оставив оба кроссовка, он давал Кацуки возможность задуматься, давал шанс стать лучше. Сняв рюкзак и аккуратно поставив обувь рядом, он спокойно повернулся спиной к выступу и сдал шаг назад, позволяя земле уйти из под ног. Говорят, что в такие моменты люди видят все лучшие и худшие моменты своей жизни. Вруны. Ничего подобного не было. Только ветер сильно бил по ушам, да птицы в небе продолжали летать, будто насмехаясь над тем, что люди так не умеют. Свободное падение заставило Изуку ощутить фантомные крылья, будто он был одной из тех ласточек, которые стремились как можно ниже к земле. Небо же давным-давно заволокло тучами, но каким-то чудом солнце пробилось сквозь них, будто прощаясь с очередной душой, которую оно согревало изо дня в день на протяжении долгих лет. Первые капли дождя достигали земли, и Изуку даже успел ощутить пару капель на своём лице, прежде чем перестать чувствовать что-либо.