Надежда дарованная смертью

Очнулся Изуку в белой больничной палате. Свет утреннего солнца мягко освещал комнату. Сильный запах медикаментов ударил в нос, от чего сонный разум резко взбодрился. Находиться в больнице было до ужаса некомфортно. Последний раз он там был в тот роковой день, когда ему поставили неверный диагноз. Да, у него был лишний сустав в пальцах мизинцев ног, но такая мутация — лишь рецессивный признак беспричудности. Были также случаи того, когда у ребёнка с явной причудой, после полного медосмотра, обнаруживали лишний сустав. Раздумывая об этом сейчас, Изуку не мог не сердиться на того врача, что столь необдуманно поставил ложный диагноз, даже не проверив остальные параметры. Словно рецессивный фактор — это полноценный диагноз. Словно предполагаемые беспричудные не имеют права на дальнейшие обследования. Самое интересное, что если бы Изуку не умер, то никогда бы и не узнал, что в его генетическом коде была спрятана столь мощная мутационная причуда. Как минимум, внешние мутации налицо. Но, если уж Сотриголова смог стереть его огонь, то это явный признак излучающего типа причуд. Интересное комбо получается. Изуку удивило, что сейчас пламя не горело. Да, он чувствовал жар внутри себя, что горел и рвался на свободу, но этот жар был контролируем. Мальчик чувствовал, что пламя внутри — это часть его души и тела. Это ощущение было новым для Изуку. Будучи беспричудным, он не замечал, что чего-то не хватает. Теперь же он мог ясно ощутить силу, живущую в нём. Сейчас она спит, но стоит лишь захотеть, как пламя, словно продолжение конечностей, последует его воле. Проверить он не рискнул. Вдруг подпалит чего, а денег, оплатить возможный ущерб , совсем нет. Шорох. Пребывая в состоянии общего анализа причуды, Изуку не заметил в комнате чужого присутствия. Рядом с больничной койкой, на невероятно неудобном стуле, располагался Айзава. Он сидел, сложив руки на груди, будто раздумывая о чём-то. Только размеренное дыхание предательски выдавало, что мужчина спит. Смотря на это зрелище, нельзя было сказать, что перед вами сидит профессиональный герой. Со своими мешками под глазами, да и тем, что он неустанно дежурил у кровати ребенка, герой больше походил на взволнованного родителя. Изуку находил это достаточно милым со стороны героя, что тот за ним присматривал, пока он спал. Не смотря на это, он не мог не чувствовать себя обузой. Как он мог упасть в обморок всего от нескольких небольших ранений? Он ведь не впервые во время панических атак ранил ладони. Точно. Он забыл. У него же теперь вместо ногтей — птичьи когти. Они были до безобразия прекрасны, прочны и опасны. Изуку позже просто обязан провести эксперимент по тому, что он может разрезать ими, а что — нет. Так вот, если верить осколкам воспоминаний о том вечере, очень вероятно, что он пробил когтями свои ладони. Но Изуку в этом был не уверен, так как, посмотрев на ладони, он не обнаружил никаких следов ранений. Даже старые шрамы от ногтей исчезли. Неужели у кого-то в этой больнице была столь сильная причуда исцеления? Вот бы поскорее встретить этого человека, и узнать больше о его причуде. Он был уверен, что даже Исцеляющая Девочка, известная героиня исцеления, не смогла бы так качественно избавить пациента от ранений, тем более залечить старые шрамы. Кто же это мог быть? Айзава кашлянул, вытягивая этим самым мальчика из размышлений. Судя по всему, он вновь, будучи увлеченным, начал бормотать. Изуку сильно покраснел. Он был до ужаса смущён тем фактом, что разбудил героя. На самом деле, Айзава был даже не против послушать бормотание юноши, ведь оно было не лишено логики и казалось достаточно интересным, но он ему об этом не скажет. — Ты упал в обморок от сильного эмоционального и физического истощения. Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил мужчина. —Думаю, — сказал Изуку, прислушиваясь к ощущениям в своём теле.— сейчас всё хорошо. — Рад слышать. Кстати говоря, — аккуратно начал Айзава, чтобы не спровоцировать у ребёнка новый приступ паники.— мы постарались связаться с твоей мамой, но она не выходит на контакт. Судя по отчётам, она две недели назад полетела в Америку. Я не могу обещать тебе, что мы найдём её. У нас нет оснований объявлять её в международный розыск, а без этого мы вряд-ли сможем с ней связаться. Мы сделаем всё возможное, чтобы уведомить её о твоём... возвращении... Судя по интонации, Айзава искренне сожалеет о том, что ничем не может помочь. Изуку его не винит. Он на собственном опыте знал, что связаться с родными, решившими сбежать от тебя подальше в Америку, невозможно. Отец сбежал от семьи, чтобы не видеть того позора, что сам и породил. Мать же, скорее всего, была не в силах оставаться в месте, которое напоминает о почившем сыне. Изуку всё прекрасно понимает, но не может не признать, что эта ситуация сильно ранит его чувства. Но... Он не будет плакать. Изуку уже пролил достаточно слёз и крови из-за этих новостей, и не хочет доставлять Айзаве больше хлопот, чем есть сейчас. Мужчина же явно задумался над тем, стоит ли ему продолжить разговор на тему, которая, как знал Изуку, рано или поздно будет затронута. — Пока ты спал, я ознакомился с документами, оформленными на твоё имя. Там сказано, что ты погиб вследствие самоубийства. Теперь меня, на самом деле, достаточно сильно тревожит твоё психологическое состояние. Позже я обязательно запишу тебя к психотерапевту, но сейчас, по протоколу, я обязан спросить, что ты делал в последние три дня, которые помнишь? Да... Изуку знал, что этого разговора не избежать, но он надеялся, что ему не придётся оправдываться за свою провальную попытку суицида. Или же успешную? Он уже и не знал, как воспринимать то, что он жив, но успел пройти кремацию? М-да уж. Задачка со звёздочкой. Смотря в глаза, полные искреннего желания помочь ребёнку перед собой, Изуку не смог сдержать слов. Он рассказал Айзаве о всём, что привело его к отчаянному шагу. О диагнозе, о Каччане (не упоминая имени, и того факта, что они соседи), о хулиганах и их подстрекательстве, о встрече с героем, которым восхищался с самого детства (не говоря, кто это) и разрушенных мечтах, о последних цветах, полученных при жизни. Этот разговор был тяжёлым. Он и не мог быть простым, когда в жизни ещё совсем ребёнка происходило столько дерьма. Эмоции били через край, от чего слёзы текли рекой, а огонь не один раз срывался с крыльев и ног юноши. Шота же успел его почти вовремя стереть. Почти. Пламя было очень мощным, от чего белые простыни моментально обгорели в нескольких местах, образуя чёрные пятна. После долгой исповеди, лицо Изуку больше походило на рыбу-каплю, а не на новоиспечённого небесного хищника. Он ещё долго не мог успокоиться, но осторожные поглаживания по спине со стороны Айзавы помогали Изуку. Теперь ситуация стала для героя более чёткой. С этой информацией, если позже её подтвердит Наомаса, лучший детектив префектуры Мусутафу, Айзава сможет добиться закрытия Альдеры, либо же полной смены персонала, включая директора. Учащимся же придётся не одну неделю проводить воспитательные лекции о дискриминации, буллинге и насилии. Ближайшее время обещает быть тяжёлым как для героя, так и для детектива. — Если судить по твоим словам, — начал Айзава.— то почти месяц ты не просто числился мёртвым, но и был таковым. Есть вероятность того, что воскрешение - аспект твоей причуды, поэтому тебе, после разговора с детективом и оформлением некоторых документов, придётся посещать консультанта по причудам. Изуку вздрогнул. Не от упоминании будущего допроса у детектива, а от консультанта. Как бы он ни старался храбриться, как бы ни убеждал себя в том, что ему не страшно думать о месте, с чего начался порочный круг жизни и смерти, он всё ещё боялся вновь оказаться в том месте. Ему снова сделают больно, его снова бросят все, кого он любит. Даже Инко его бросила (хоть и не знала о воскрешении сына), что уж говорить о герое, что сидит рядом, и с которым Изуку ничего не связывает. Будто уловив ход мыслей мальчика, мужчина выпалил. — Что бы ты там себе не надумал — это не так. Я не позволю социальным работникам забрать тебя в детдом. Ты не останешься один. Конечно, ты можешь мне не верить, но я собираюсь взять тебя под свою опеку сразу, как мы заполним все документы после разговора с Наомасой. Мальчик недоверчиво смотрел Айзаве в тёмные глаза. Он искал там намёк на шутку, на ложь, ведь только этим и могли быть столь сладкие слова. Не может же такой суровый на первый взгляд, но на деле — ласковый человек, решить заботиться о жалком Деку? Тем более, с чего бы ему усыновлять мальчика, с которым он познакомился буквально вчера? В этом не было смысла. — Почему? — вопрос сам сорвался с губ Изуку. — Зачем вам брать на себя такую обузу, как я? Мы ведь даже практически не знакомы. — Спрашиваешь, почему? — мужчина задумался, приложив руку к подбородку.— Во-первых, ты — не обуза, а во-вторых, я с самого начала заметил в тебе огонь. — Айзава покачал головой, заметив взгляд ребёнка, брошенный на крылья. — Нет, не тот, что можно сдержать наличием стирающей причуды. Этот огонь так просто не потушить. Твои глаза горят надеждой на светлое будущее. И я хочу его тебе дать. Я не позволю этому пламени потухнуть. Так скажи мне, ты всё ещё хочешь быть героем? — спросил герой, заглядывая в яркие зелёные глаза Изуку, в уголках которых начали с новой силой образовываться слёзы. Крылья дёргались за спиной, слёзы стекали на опаленные простыни, а в горле стал ком, что при всём желании не получится убрать в ближайшее время. Кивок. Короткий, робкий, но полный надежд. Айзаве больше и не нужно было. Он был готов уже хоть сейчас подписать документ об усыновлении, но нужно было ещё немного подождать. Да, он понимал, что столь импульсивные действия, как усыновление, не в его духе, но мальчик сильно напоминал ему его же прошлое. От Айзавы отказались родители, когда ему исполнилось четыре года из-за того, что его причуда была "злодейской". Да, Изуку никогда не жил в приюте, в отличии от Шоты, но горя тоже хлебнул с лихвой. Айзава хотел дать мальчику возможность исполнить его мечту стать героем, ведь в своё время у Айзавы не было такого человека, который верил бы в его силы. Все вокруг лишь твердили о том, что он сдохнет в ближайшей подворотне, либо же примкнёт к какой-нибудь шайке злодеев. Этого так и не случилось. Он смог пройти тернистый путь, став лучшим подпольным героем Японии. У него было достаточно упрямства и сил на то, чтобы пройти эти испытания. Изуку же их не хватило. Именно поэтому Айзава хотел забрать ребёнка под своё крыло. Он хотел восполнить ту часть сил, которой так не хватает юноше, искренней поддержкой. Айзава чувствовал, что именно она — ключ к тому, чтобы этот маленький зелёный комочек смог двигаться дальше. Изуку смог успокоиться только через полчаса, когда сил на рыдания уже абсолютно не осталось. За последние 24 часа он выплакал целый тазик слёз, не меньше. Мальчик всё ещё всхлипывал, а крылья слегка тряслись, но ему уже стало намного лучше. Айзава подошёл к Изуку, протягивая стакан воды. Юноша с благодарностью его принял, так как ощущал подступающее обезвоживание. Изуку не успел полностью осушить стакан, как в дверь постучались и в комнату вошёл врач. Он представился, и начал рассказывать о состоянии мальчика. — Вам стоит в ближайшее время воздержаться от сильной физической активности, так как ваше тело совсем недавно претерпело сильные изменения, и теперь нуждается в восстановлении. Я пропишу вам курс витаминов, которые помогут поддерживать перья и когти в хорошем состоянии. Также вам нужно будет пройти полный медосмотр и сделать рентген всего тела, чтобы исключить любые проблемы, связанные с поздним расцветом причуды. На этом я откланяюсь. Сказав это, врач развернулся, и ушёл, оставляя Изуку и Айзаву наедине со своими мыслями. Мальчик думал о том, что же ждёт его дальше, а мужчина обдумывал, какую комнату выделить под детскую и как сделать жизнь ребёнка максимально комфортной. На телефон мужчины пришло сообщение, и он начал что-то спешно писать в ответ. Вдруг Айзава развернулся к Изуку. — Тебя должны выписать ближе к обеду, а после мы пойдём купим тебе вещи первой необходимости. Но это только в том случае, если ты не против пообщаться с детективом здесь, в моём присутствии. Если тебе некомфортно разговаривать с ним здесь, то мы сразу после выписки пойдём в участок, и только потом по магазинам. Ну так, как поступим? — Лучше здесь.— моментально ответил Изуку, не имея ни малейшего желания посещать полицейский участок. Айзава кивнул, принимая этот вариант, и стал вновь что-то печатать в телефоне. Через пару минут пришло новое сообщение. — Детектив приедет через 2 часа, так что до этого времени можешь немного поспать. Тебе стоит набраться сил, чтобы позже не клевать носом. — сказал Айзава, устраиваясь на стуле поудобнее. — Угу.— услышал короткий ответ мужчина, прежде чем заметить, что ребёнок уже почти спит.

***

Шота разбудил Изуку, ведь уже через пять минут должен был прибыть детектив Цукаучи Наомаса. Мужчина вышел из палаты, чтобы довести гостя до места назначения. Мальчик за это время успел достаточно взбодриться, ведь из окна комнаты дул прохладный ветерок, ласкающий тёмно-зелёные волосы, принося с собой запах городских улиц. Помимо этого Изуку почувствовал новые для него ароматы. До этого он уже ощущал эти запахи, но не обращал на них внимания, ведь ему было интереснее узнать побольше о новом знакомом. В будущем он обязательно узнает, что конкретно источает эти ароматы, но не сейчас. В дверь постучались. Изуку заметил Айзаву, а за ним того самого детектива. Судя по словам Айзавы, это был лучший детектив Японии, ведь обладал он не только удобной для своей работы причудой, но и был трудоголиком. Это можно было сказать даже по внешнему виду мужчины – мешки под глазами, бледная кожа, усталая, но дружелюбная, улыбка. Одежда была под стать профессии – белая рубашка с чёрным галстуком, чёрные, уже помятые брюки, практичные чёрные туфли. На голове была бежевая шляпа. Поверх рубашки было надето бежевое пальто, явно не по погоде. Это что, мода такая? Сначала Айзава, теперь этот. — Здравствуй. Я детектив Цукаучи Наомаса. — представился мужчина, дружелюбно улыбнувшись. — Здравствуйте. Меня зовут Мидория Изуку. — Я бы хотел задать тебе несколько вопросов, но перед этим должен предупредить, что моя причуда называется "Человеческий детектор лжи", и, собственно, я могу понять, когда мне лгут, а когда говорят правду. Наш разговор будет записываться на диктофон, поэтому мне нужно будет, чтобы ты обязательно отвечал усно, а не кивком или жестикуляцией. Всё понятно? Изуку кивнул. — Может ли мистер Айзава остаться с нами? Мне так будет спокойнее...—смущённо спросил мальчик. —Конечно. Так что, начнём?

***

— Так... Ты говоришь, что не помнишь, что происходило на протяжении всего времени после инцидента? — спросил детектив. — Абсолютно. Я помню лишь то, как падал с крыши, а потом неожиданно очнулся в нокотсудо, где находится моя урна с прахом. Простите, что ничем не могу помочь... Изуку чувствовал себя виноватым, ведь ничем не мог помочь детективу, а вместо ответов, появлялось лишь больше вопросов. — Ты не должен извиняться. Конечно, твой случай исключительный. Ещё не было такого, чтобы причуда возвращала к жизни. Как минимум в Японии. Возможно, где-то за рубежом можно найти похожие случаи, но мне о них неизвестно. — детектив чувствовал себя виноватым даже в большей степени, чем Изуку, так как не мог помочь ребёнку, который стал жертвой обстоятельств. Было невыносимо слышать то, через какие трудности пришлось пройти юноше. — Эмм... Я хотел бы узнать...— неуверенно начал Изуку. — Конечно, спрашивай. — Хорошо. Можно ли мне забрать мою тетрадь и урну из нокотсудо? Я очень дорожу своими записями, а сосуд является семейной реликвией, и ей незачем там оставаться, раз уж так вышло, что я... жив... — Прости, но нам нужно будет сразу забрать их, чтобы оформить твоё дело, и только после ты сможешь их забрать. Я думаю, что это будет через неделю. Изуку был рад, что он сможет вернуть свои вещи, хоть и через время. — У тебя ещё есть вопросы?— спросил детектив. — Нет. — Хорошо. Тогда на этом мы закончим. Теперь детектив обратился к Айзаве, выключив диктофон. — Ты просил принести бланки. Держи. — сказал Наомаса, протягивая стопку документов. — Спасибо, что привёз. — Не стоит благодарности, я тебе многим обязан. Заполни их, и ты свободен. Я сам отнесу их, и внесу изменения в базу. Айзава кивнул, и сразу стал заполнять бланки. Спустя десять минут они уже были заполнены. — Поздравляю, теперь ты – официально отец. Позже я приду тебя поздравить с тортиком. Сказав это, детектив попрощался и ушёл.

***

Было около полудня, когда Изуку выписали из больницы. Как и обещал, Айзава собирался пройтись с ребёнком по торговым улицам, пока кое-что не вспомнил. — Изуку, а когда ты в последний раз ел? Ты разве не голоден? Почему не сказал? — обеспокоенно набросился с вопросами Айзава. Изуку сильно смутился, ведь сам забыл о том, что давно не ел, так ещё и заставил переживать за себя. — Утром... В день "инцидента".— сказал юноша. Они с Шотой договорились, что будут называть день, в который Изуку умер, "инцидентом". Так было проще воспринимать события того дня. Это был их способ спрятать рану за тонкой тканью, не для того, чтобы забыть о ней, но для того, чтобы касаться её осторожнее. — Значит так, сейчас мы идём поесть, а уже потом пойдём за покупками. Что бы ты хотел поесть? Выбирай, что хочешь. — спросил мужчина, совершенно не зная предпочтений юноши в еде. — Мясо на гриле. — моментально ответил Изуку, так как почувствовал где-то поблизости его запах. Обычно он попросил бы катсудон, но сейчас он неимоверно сильно хотел именно мясо на гриле. Мужчина кивнул и начал искать ближайший ресторан якинику. — Извините...—робко сказал Изуку. — Я, кажется, знаю, где мы сможем поесть. Мужчина не стал искать дальше, так как посчитал, что мальчик знает эту местность и предложил пойти в знакомое место. Но, судя по тому, как Изуку оборачивался на каждом углу, можно было смело сказать, что юноша не знал, куда именно идёт. Как минимум по памяти. Если присмотреться, то можно было заметить, что прежде чем повернуть за очередной угол, он тщательно принюхивался. Это было необычно, но Айзава решил это не комментировать. Спустя 10 минут они нашли нужное заведение. Зайдя в него, они заказали столик с грилем на двоих. Им не пришлось долго ждать, прежде чем им принесли сырые, тонко нарезанные ингредиенты — мясо, морепродукты и овощи, которые они могли самостоятельно пожарить на гриле, встроенном в стол. К блюдам они выбрали несколько видов соусов для обмакивания и рис. Айзава взялся за то, чтобы пожарить мясо и морепродукты, в то время как Изуку жарил грибы и другие овощи. Да, Шота хотел всё сделать сам, но не смог устоять перед натиском мальчика. Он неустанно продолжал говорить, что хочет помочь, и что они так быстрее справятся. Слова не были лишены логики, поэтому Айзава и уступил. Айзава положил первые готовые кусочки мяса в тарелку Изуку, и не принимал возражений, ведь тот не ел, по факту, больше месяца, а Айзава —только вчера. Изуку нечего было противопоставить, так что поблагодарив, он начал есть, при этом поглядывая за овощами, чтобы те не сгорели. Да, мясо было безумно вкусным, но чувство голода не покидало тело юноши. Он решил, что к концу трапезы он наестся досыта. Вот, они уже съели всё, что заказали, но Айзава заметил, что хоть ребёнок съел уже три полноценные порции, но всё ещё был голоден. Он заказал ещё один набор мяса с овощами. Изуку, после очередной съеденной порции, смотрел на мясо, как на врага народа, ведь оно не могло его насытить, сколько бы он его ни ел. Он посмотрел на гриль, и его привлёк запах, который он до этого игнорировал. Запах углей. А если быть точнее, то Изуку чувствовал запах пламени, что тлел внутри углей. Это было максимально странно, но он на инстинктивном уровне схватил когтями один из ещё красных углей, и съел его. Сказать, что Айзава был в шоке, значит ничего не сказать. Он не знал, что делать и начал было вызывать скорую, пока не заметил, что ребёнок тянется за вторым. Он отпрянул от телефона, и остановил мальчика. Изуку посмотрел на Айзаву так, будто он у него забрал последний хлеб. И тут до Шоты дошло. Мальчик не собирался причинить себе вред, и кукуха не покинула своего насиженного места. Он попросил Изуку показать язык. Тот послушно исполнил просьбу. Он был в полном порядке. Судя по всему, мальчику нужно было поглощать пламя, чтобы насытиться. Поэтому вместо того, чтобы продолжать держать Изуку, он решил подлить масло в угли. Глаза Изуку засияли, и он с новым рвением начал жевать угольки один за другим, будто это были конфетки. Остальные гости ресторана смотрели на Изуку так, будто у того выросла вторая голова. После того, как в гриле не осталось угля, Изуку, наконец, насытился. На самом деле, он сам не понимал, что творил, пока всё не съел, и теперь сам пребывал в состоянии шока. Ему в очередной раз было стыдно за своё поведение, и то, что заставил окружающих волноваться. Шота в который раз пытался убедить Изуку в том, что он сам выбрал себе такого проблемного ребёнка, и что теперь это их общие проблемы, и Изуку не стоит стыдиться за них. Слыша эти слова, Изуку понимал, что Айзава назвал его "проблемным" ребёнком не чтобы обидеть, а просто из-за своего темперамента. Эти слова не сквозили неприязнью, а имели нотки нежности и заботы. Он был уверен, что эта кличка скоро станет постоянной. Он и не был против. После плотного обеда они прошлись по нескольким магазинам, купив вещи первой необходимости – зубную щётку и пасту, несколько комплектов одежды, домашние тапочки, полотенце, средства личной гигиены и т.д. После этого они направились в их дом. Прямо с прохода их встретил Ублюдок, большой чёрный кот с такими же тёмными глазами. Айзава подобрал его на улице пять лет назад, но он первые два года часто жалел о этом решении. Кот будто ненавидел всё человечество. Он царапался и кусался в любое время. Ты хочешь его погладить — он поцарапал. Хочешь спокойно посмотреть телевизор — укусит за пятку. Даже ночью он не давал спать, решив, что лицо хозяина — лучшее место для сна. М-да... И именно по этой причине он назвал кота "Ублюдком". Последние три года у Ублюдка с Азавой сложилось стойкое перемирие. Кот перестал нападать, и даже иногда давал себя погладить. Но это не распространялось на гостей. Каждый раз, когда его посещали Хизаши с Немури, кот активировал свой режим хищника и открывал сезон охоты на "диких" гостей. Было забавно наблюдать за тем, как Хизаши каждый раз старался подкупить кота вкусняшкой, но тот не только забирал еду, так ещё и оставлял пару царапин на руке. А ведь Шота предупреждал его. К Немури кот был более лоялен, но, всё же, иногда подбегал и грыз за пятку, как это делает обычно из вредности. По глазам Изуку можно было понять, что тот очень хотел потискать животное, но не решался, ведь Шота предупредил его по пути, что у кота тяжёлый характер. Не успел Айзава разуться, как кот набросился на Изуку. Но не для того, чтобы ранить, а прильнул к мальчику, всем своим видом показывая, что хочет, чтобы его погладили. У Айзавы аж глаза чуть из орбит не повылетали. Это точно Ублюдок? Он не помнил, чтобы кот хоть к кому-то, кроме него, так ластился. Да и с таким рвением он ещё не выпрашивал ласки даже у Шоты, а тут — у абсолютного незнакомца. Ну да ладно, хотя бы не будет проблем с тем, что кот будет пытаться отбить у ребёнка территорию. Изуку поднял кота на руки, ведь тот уже сам начал взбираться по одежде вверх. Кот вёл себя очень тактильно и любвиобильно, что сильно разнилось с тем, что говорил о нём Айзава. Посмотрев мужчине в глаза, он понял, что тот не врал, и такое поведение было исключительным для Ублюдка. Кот тёрся мордой о руки, и громко мурчал, всем видом показывая, что ему нравится новый человек в их доме. И так, они втроём пошли в гостиную. Изуку удивило то, насколько в этой квартире было чисто. Да, у него дома тоже было чисто, но здесь, в добавок, было очень мало декораций, от чего комнаты казались пустоватыми. Квартира была обставлена в минималистичном стиле, что было вполне в духе Айзавы. Он был человеком практичным, и, знал Хизаши, если бы не он с Немури, то Шота снял бы не среднюю квартиру, а какую-то маленькую студию, что больше напоминала бы кладовку. Но у Шоты были хорошие друзья, которые помогли ему найти эту квартиру и обустроить, за что сейчас Шота был благодарен. Раньше он не чувствовал благодарности в полной мере, но теперь он понимал, что покупать квартиру, и обустроить в ней гостевую комнату – хорошая идея. Теперь он может её переобустроить под ребёнка. Шота помог перенести Изуку все вещи в его новую комнату, а сам пошёл насыпать коту поесть. Кот со вчерашнего дня был без еды, так что порция его любимого лакомства была существенно увеличена. Когда Изуку разобрал все свои вещи, он понял, что у него есть большие проблемы. Он решил не медлить, и сразу сообщить о них Айзаве. — Мистер Айзава... — Можно просто Шота, если хочешь. — предложил мужчина. — Тогда, Шота, у меня небольшие проблемы с одеждой. — сказав это, мальчик поспешил кинуть взгляд на свои крылья. — Чёрт... Об этом я не подумал... Давай так, в той одежде, что мы уже купили, мы сами сделаем прорези для крыльев. В дальнейшем же будем покупать одежду только в магазинах, специализирующихся на птичьих причудах, либо же под заказ. Давай мне одежду, помогу, чем смогу. Сказав это, Шота пошёл в свою комнату за набором для шитья, а Изуку в свою, чтобы взять одежду. Вернувшись в гостиную, они оба приступили к кромсанию футболок и кофт. Комната была обустроена минималистично, но практично. В комнате располагался черный диван, на котором лежал кот, чувствуя себя на нём по королевски. Несколько подушек были аккуратно разложены по краю дивана. Прямо напротив стоял небольшой деревянный стол. Он был максимально простым, но изготовлен из эбенового дерева. По-над стенами располагалось множество полочек и стеллажей, на которых было огромное разнообразие книг и, что удивительно, растений. В основном это были растения не требующие за собой особого ухода. Это было понятно, ведь работа героя предусматривает за собой длительные миссии, и растения просто погибли бы без должного ухода. А так, полил пару раз в месяц и дыши свежим кислородом. Также в комнате было несколько таршеров, стоящих по углам, и ещё пара находились по бокам от дивана, показывая на то, что хозяин квартиры частенько читает в гостиной.

***

Спустя час одежда была перешита, но пара футболок теперь лежали на дне мусорного бака. Изуку постарался примерить домашнюю рубашку, но ещё не справлялся с управлением крыльями. Айзава, смотря на неудачные попытки мальчика влезть в рубашку, решил помочь тому советом. — У меня, конечно, нет крыльев, но, возможно, я смогу тебе помочь. Мне кажется, что ты не воспринимаешь свои крылья как часть себя, отчего они и становятся непослушными и тяжёлыми. Вот смотри, мой шарф — не часть меня, но я прекрасно с ним управляюсь. Да, по началу было тяжело, но когда я принял его, как продолжение моего тела, то он поддался и я обрёл полный контроль над его действиями. Изуку сделал для себя некоторые выводы и постарался вслушаться в своё тело. Он ощущал жар, что исходил изнутри, но также он ощущал намного больше, чем раньше. Чувства обострились и он мог слышать и видеть намного дальше, чем это было раньше. Но сейчас не об этом. Он сконцентрировал всё своё внимание на крыльях. На том, как ощущаются мышцы, идущие от зоны лопаток до кончиков крыльев. И... Взмах, второй... Получилось! У него получилось! От радости, он продолжил взмахи, из-за чего множество мелких вещей и документов улетели со стола. Изуку прекратил развлекаться, только когда врезался крылом о таршер, чуть его не опрокинув, но вовремя удержав. То, как перья обдувает воздухом от резких движений было необычно, но приятно, от чего по телу проходили мурашки. Ему бы хотелось опробовать из в деле, но пока не время и не место. Изуку начал вместе с Айзавой убирать за собой весь устроенный бардак. Айзава был рад, что его совет помог мальчику обрести некоторый контроль над крыльями. Он двигал ими всё ещё неуклюже, но он их, как минимум, чувствовал. — Шота, а как ты управляешь своим оружием захвата? — спросил Изуку, поднимая с пола очередной документ. — Я сам в этом не сильно разбираюсь, но шарф откликается на волю владельца. Если воля сильна, то оружие будет повиноваться. Если же тебе не хватает концентрации или представления того, что ты хочешь сделать, то и шарф не будет нормально функционировать. Конечно, чтобы облегчить контроль с помощью причуды одного человека, можно запрограммировать предметы поддержки героев под их ДНК. От этого управление становится намного проще, но если я дам шарф, допустим, тебе, то ты тоже сможешь им управлять, приложив достаточные усилия. — Вау! Я и не подозревал, что неодушевлённый предмет может управляться посредством сильной воли. Я думал, что это аспект твоей причуды. — с восторгом залепетал ребёнок. Изуку вспомнил, что до сих пор не переоделся. Он пошёл в свою комнату, так как смущался раздеваться перед своим опекуном. Он старался аккуратно просунуть крылья в отверстия на спине, но перья застревали, что усложняло мальчику задачу. Как бы он ни хотел переодеться сам, но ему нужна была помощь, которую он решился попросить у Айзавы. Тот придержал перья, чтобы те не выпали и не надломились, ведь были ещё очень хрупки. И, наконец, Изуку стоял в новой домашней рубашке и штанах, а не своей опаленой школьной форме. На ногах у него не было ни носков, ни тапочек, хоть их ему и купили. Изуку просто не знал, что ему делать с тем, что его ноги больше не были человеческими. Он даже не был уверен, что ему нужно носить обувь, ведь он не ощущал температуру земли так, как раньше. Да, он мог сказать, земля холодная или нет, но ему это не приносило дискомфорта. Но, всё же, он не хотел пачкать и царапать пол, поэтому проделал в тапочках, которые недавно купили, небольшие отверстия так, чтобы было удобно расположить когти. Тоже самое он проделал с носками, ведь он не привык спать без них. Время клонилось к вечеру, и Изуку с Айзавой поужинали тем, что было у него в холодильнике. На удивление, в этот раз Изуку смог насытиться обычным карри. Айзава тоже заметил эту деталь, и он обязательно узнает у врачей, чем стоит питаться его сыну. Было необычно думать о том, что он теперь родитель, от чего на душе потеплело, и он понимал, что его жизнь уже никогда не будет прежней, ведь он взял себе под крыло зелёного птенчика, который нуждается в заботе и поддержке. После плотного ужина они вместе стали перемещать мебель в комнате Изуку так, чтобы ему было удобно по ней перемещаться, не боясь опрокинуть что-нибудь. Пожелав Изуку доброй ночи, Айзава ушёл к себе в комнату. Изуку, в свою очередь, ответил мужчине тем же, и стал размышлять о том, что с ним случилось за последнее время. Возрождение, встреча с Шотой, уезд мамы, пребывание в больнице, разговор с детективом, поедание углей, как каких-то конфет, а теперь у него ещё есть новый дом. Изуку разрывался между мыслями о том, что он хочет, чтобы это был просто сон, и чтобы этот сон не заканчивался. Он успел привыкнуть за последние два дня к угрюмому мужчине и не хотел, чтобы он был лишь плодом его воображения. С этими мыслями Изуку погрузился в глубокий сон.