Я подумаю над твоим предложением

Гоблин затащил обездвиженного паука на крышу одной из высоток и, слишком бережно для него самого уложил врага на пол, облокотив на одну из вентиляционных шахт, выходящих на улицу. — Вот ты и попался, паучок! — зловеще прокричал гоблин, оседая на колени рядом со своей жертвой. Ладная фигурка героя была обтянута красно-синим спандексом, который был так привлекателен, и так раздражал Зеленого Гоблина. Вот уже несколько недель тот следил за несносным мальчишкой, снующим туда-сюда по городу. Нью-Йорк слишком тесен для них обоих. Заполучить паучка, сделать его своим стало уже делом чести, а тут, какая удача, очередная битва, в которой глупый герой попался в простейшую ловушку — усыпляющий газ. Все нутро Гоблина ликовало. Он потянулся к подтянутой заднице, обернутой жалкой тряпкой, словно вкуснейший шоколад в пресловутой разноцветной фольге, и сжал упругую мышцу. Паук что-то невнятно промычал сквозь сон. Этот глухой звук заставил Гоблина презрительно цокнуть языком. Он не гнушался насилия, но разве будет победа столь же сладка, если Паук во время процесса будет находиться где-то в забытье? Зеленая перчатка как можно аккуратнее похлопала по красной щеке. Задача не повредить лицо, а лишь разбудить, да еще так, чтобы мальчишка все еще оставался в маске. В том, что они ничего не знают о личностях друг друга, было что-то пикантное, что-то, что буквально выводило Гоблина из себя. Пара шлепков — герой, кажется, очнулся. Действие газа ослабило сильное тело, он все еще не двигался, и это было только на руку. — Ч-что происходит..? — раздался невнятный голос за маской. — Ну наконец-то, кроха-паучок проснулся! Я уже заждался тебя, — Гоблин не стал дожидаться, пока герой осмыслит происходящее, и ловко перевернул его на живот, подгибая мальчишке колени, словно тот был безвольной игрушкой в руках похитителя.  — Я знал, что ты не захочешь быть на моей стороне, так что я просто сделаю тебя своим, покажу как надо… Горящие глаза и хищный оскал лишь подтверждали намерения безумца. Паук что-то протестующе замычал, вызывая к совести мучителя, но Гоблин лишь жутко засмеялся. Его голос искажался маской, от чего звучал еще зловеще. — Не переживай, ты не сможешь убежать, или сопротивляться мне, — послышался оглушительный треск ткани, герой вздрогнул от прикосновения ледяных рук к голой коже ниже поясницы. — Так вот в чем твой секрет, паучок… — он снова усмехнулся, шлепнув героя по заднице. — Ты совсем не носишь нижнего белья? Или так хорошо подготовился к нашей встрече? Парень вскрикнул, стараясь уйти от обжигающе холодных прикосновений, но  вовсе не мог двигаться. — Ох, тебе больно? — издевательски протянул Гоблин. — Что ж, ты прав, было бы лучше чувствовать тебя по-настоящему… — он поочередно снял с рук бронированные перчатки, и под недовольное мычание вцепился в паука обоими руками. — Я и не думал, что ты такой нежный там, под своей дряной шмоткой! Сколько же тебе лет, детка? — Ммм! — Ты не очень-то разговорчив! Что ж, я покажу тебе как со мной надо говорить! — Гоблин схватил героя за подбородок и секунду помедлил, решая, как поступить. Пальцами он подтянул маску паука к носу. — Не верещи! Я не собираюсь смотреть на тебя, но мне понадобится твой сладкий ротик… Учти, паучишка, попытаешься воспользоваться своими зубками — не поздоровиться. Два пальца грубо толкнулись в рот. Паук застонал, чувствуя, что давится. — Шшш…  — Гоблин меняет гнев на милость, смотрит вниз, замечая, что вставший член героя подрагивает от напряжения. Он усмехается. — Значит, тебя заводит грубость? Хороший мальчик… Нетерпеливый мучитель касается мокрыми пальцами сжатого колечка мышц. Паук мычит громче, его пробивает дрожь. — Можешь кричать сколько угодно, сладкий, тебя здесь никто не услышит! А нет… Лучше все же заткнись. и получай удовольствие. — руки Гоблина в сотню раз теплее холодной брони его костюма, Человек-Паук больно закусывает губу от страха перед собственным возбуждением. Гоблин нарочито медленно растягивает его, вероятно, хочет подразнить сам себя перед десертом. Он поднимает забрало маски и сплевывает себе на руку, все же для трех пальцев будет маловато слюны. Паук вскрикивает, болезненно желая увидеть, кто скрывается за зеленой броней. Пальцы касаются чувствительного местечка внутри юноши, и тот стонет громче, едва не падая. Гоблин подхватывает его поперек живота и горячо шепчет на ухо: — Уже так не терпится получить его внутрь? Ты, маленькая шлюшка… Герой закатывает глаза, отчаянно желая вновь почувствовать это невероятное прикосновение. Сердце бешено колотится от осознания того, что в эту секунду его враг безоружен. Он так и не закрыл маску, желая видеть, чувствовать Паука. Стоит только повернуть голову, и тот, кто все эти месяцы терроризировал Нью-Йорк, разоблачен! Вот только, пошевелиться невозможно, а ноги подкашиваются от новых и таких неправильных ощущений. Вдруг, пальцы покидают разгоряченное тело. Юноша разочарованно стонет, больше всего на свете теперь желая продолжить. — Не так быстро, паучок, не хочу чтобы ты запачкал тут все раньше времени. — мужчина уже освободился от нижней части брони. Он придвигается к горячему молодому телу и со всей силы шлепает Паука, оставляя на коже красный след. Ответный вскрик удовлетворяет похотливую натуру злодея. Он умещается между раздвинутых ног юноши, и трется о дырочку мокрой головкой. — Я ведь у тебя первый, а? Невнятное мычание заводит еще сильнее. Он видит, как покраснели уши героя и хищно ухмыляется. — Стонешь и впрямь как шлюшка… Хочу чтобы ты умолял меня не останавливаться, когда я буду двигаться внутри тебя. Ты почувствуешь какой он большой, как он будет заполнять тебя. — горячая рука обхватила изнывающий без внимания член. Питер всхлипнул, теряясь в ощущениях, как вдруг, почувствовал острую боль. Она распирала, обжигала и никуда не уходила. Хотелось вырваться, уйти от нее, но Гоблин снова прочел его мысли, когда Паук слабо заскулил. — Такие потаскушки как ты не ноют от большого члена в своей узкой заднице. — рука, до этого поглаживающая его, теперь стала двигаться увереннее, заставляя героя стонать несмотря на боль. — Дыши глубже и чаще, не зажимайся, ну же. Грубый толчок выбил из легких весь воздух. Член гоблина казался просто огромным, а дышать было больно. На глазах выступили слезы, Питер радовался, что за тканью маски ничего не видно. Чужая рука так сладко ласкала его член, что сопротивляться происходящему становилось все сложнее. Через несколько минут боль, казавшаяся невыносимой, ушла, уступая место головокружительному возбуждению. Никто и никогда еще не делал с Пауком такое. Что и говорить, он ведь еще ни разу ни с кем не целовался… — Так быстро привык? — глумился сзади Гоблин. Ему до дрожи не терпелось оттрахать глупого мальчишку, но он держался. Разве, покалечив, можно построить конструктивный диалог? — П-пожалуйста… — Что-что? Котеночек так тихо мяукает. — П-прошу, сделай это… — невыносимо стыдно, жар захлестывает с головой, кажется, даже холодный пол не в силах остудить разгоряченного юношу. — Вот как? — Гоблин грубо толкается, выбивая из героя протяжный стон. И в самых грязных фантазиях он не мог вообразить на сколько сногсшибательно трахать паучка, вбиваться в его узкое нутро снова и снова, заставляя того краснеть и развратно кричать. Он был идеален во всем, даром, что Норман сейчас не видел, чем занято его злобное альтер-эго. Он бы пришел в ужас от творящегося сейчас, вот только Гоблину было все равно. Он ненавидел сентиментальности, а идиот Озборн пускал слюни на мальчишку Паркера. Этот секс - отличная идея отомстить за ту мерзость, которую приходится терпеть, разделяя на двоих одно тело. Мир сжался до единственной точки — крыши высотки. Питеру было мокро и жарко, он не переставал стонать от каждого глубокого толчка, сбивчивым шепотом умоляя своего заклятого врага не останавливаться. Все плыло перед глазами, а проклятый спандекс намок на груди и ужасно мешался. Хотелось оказаться совершенно голым, отдаться своему мучителю целиком. Когда Гоблин облапал его грудь, царапая соски сквозь ткань, а затем вернулся к сочащемуся смазкой члену, Паук больно закусил губу и зажмурился, видя перед собой лишь искры из темноты. Он кончал еле стоя на ногах: Гоблин продолжал вбиваться в податливое тело, а растраханная дырочка стала слишком чувствительной. Паук бессвязно стонал что-то, уже теряя связь с реальностью, как вдруг, услышал утробный рык, а потом почувствовал, как мужчина до боли сжимает его ребра, и изливается внутрь. Не дав насладиться последними мгновеньями, Гоблин вышел, почти роняя Паука на землю. Он еле успел подставить руки, отмечая про себя, что подвижность постепенно возвращается. Пока герой приходил в себя, лежа на холодном полу, чувствуя, как по его бедрам стекает горячая вязкая жидкость, его новоиспеченный любовник  неспешно облачался в слегка запачканую броню. Паук моргнул пару раз, пытаясь сфокусировать на нем взгляд. Голова кружилась, а когда Гоблин вскочил на глайдер, показалось, мир и вовсе поплыл куда-то в сторону. Зеленый не стал подлетать близко, не в его манере было прощаться, но он прокричал: — Подумай над тем, что я предлагаю тебе, паучишка! Мы еще встретимся! Человек-Паук остался смотреть вслед улетающему врагу. Он чувствовал, что замерзает, но не двигался. Он знал, что теперь точно сделает все, чтобы вновь отыскать Зеленого Гоблина.