зима

Иногда бывают глупые совпадения, в которые не хочется верить. Например, когда ты переезжаешь в столицу, то лучшим местом для быстрого заработка становится работа в небольшом супермаркете, но есть у него небольшой нюанс — он находится в месте, где сходятся самые отпетые маргиналы всей страны, потому что раз в год там организуют громаднейший подпольный аукцион. Говорили, что там продавали все, даже людей. Но в момент, когда очень нужны деньги, выбирать не приходится, и так уж вышло, что она начала работать в этом месте. На удивление все начиналось нормально. Никто даже не воровал, хотя порой заходили люди, от чьего вида по спине шли мурашки — выглядели так, словно сошли с постеров трешовых боевиков, которые мог снять кто-нибудь вроде Такаси Мике. Интервью в это местечко было коротким. Ее просто посадили на стул в подсобке и попросили рассказать о себе, и тогда она, сидя на табуретке, у которой явно была почти что сломана ножка, что грозило скорым падением, намотала одну рыжеватую прядь на палец и задумчиво произнесла, словно приехала не из пригорода, а была городской красоткой: — Меня зовут Мио… Мне двадцать два… Я люблю смотреть фильмы, вроде спагетти-вестернов и всего такого… И вот так ее взяли на работу. Ничего особо примечательного в работе в супермаркете не было, тем более это был крошечный комбини, но Мио не могла сказать, что она чувствовала себя ущемленной из-за этого или Не Достаточно Крутой для новой жительницы столицы; у нее были весьма мелкие запросы на качество жизни, а в кино она ходила по будням с утра, когда билеты были дешевле. Характер у нее был не сахар, потому она радовалась, что ей не только удалось найти место, из которого ее не гнали за попытку быкануть на клиента — это считалось варварством в нормальном месте, но посетители тут были в основном ей равными по нраву соответствующие, потому они приняли ее с восторгом (видимо, предыдущие дрожащие овечки местным бандитам поднадоели) — но и с чуть завышенной зарплатой за опасность. Удивительно, что тут вообще держали комбини, но Мио было только на руку. Она ходила на работу, курила за углом, а потом гадала, что интересного могли показать в кино. В общем, жизнь текла довольно вяло и скучно, но пока что ее устраивало. Можно было бы сказать, дескать, рутина совершила крутое пике в момент, когда она впервые увидела хозяев аукциона в комбини, но это было бы крайне дешевым способом нагнать саспиенса; по факту, она случайно увидела их, когда группа молодых людей вошла внутрь и начала рыскать в поисках холодных напитков, потому что на дворе стояло лето, и было довольно жарко. Начальница объяснила Мио, что если сюда зайдут чародеи с забавными прическами и белыми волосами, то это были люди из Сазанами — той самой семьи, что владела аукционным домом и организовывала это премерзкое мероприятие. Ну, по мнению начальницы, Мио, как и многим, было наплевать, пока это ее не касалось. Она скучала на кассе, размышляя, что завтра была не ее смена, когда троица подошла к ней; все трое, как и было обещано, были платиновыми блондинами, у одного были голубые глаза, два других (мужчина и девушка) — с карими, и Мио подумала — блин, вот счастливые засранцы, а ей приходилось осветлять волосы хлором. Самый старший, с косичками, поставил перед ней две бутылки с лимонной газировкой; третий же, тот, что выглядел симпатичней всего (то есть, они все были симпатичными, но третий был как говорится «ну ваще атас» по меркам Мио, только с рожей кислой, будто сожрал лимон), облокотился рукой на кассовую стойку и слегка надменным тоном поинтересовался: — В прошлый раз я просил заказать сюда жасминового чая со вкусом грейпфрута. Его еще нет? Даже у крутых чародеев бывали довольно скучные запросы. Мио оторвалась от рассматривания собственных ноготков и взглянула на него. — Че? — Я сказал… — Это я услышала. У нас не было никакого чая в плановых закупках, — она пробила две бутылки и поманила мужчину с косичками; тот без лишних слов протянул ей деньги, даже без сдачи. — Закажем в следующий раз. Юноша на мгновение ощерился, но потом вернул себе это невероятно чванливое выражение лица и цокнул языком. — Ну конечно. Что я ожидал от такого места? — Соя, отвянь от человека, — хихикнула позади него единственная девушка. — Может, ты так доконал того кассира, что он уволился и намеренно тебе ничего не заказал. Значит, его зовут Соя? Мио ничего не сказала. Она не собиралась думать, мол, как же так, такое интересное имя, да и у какого-то козла. Имя как имя! Просто сощурила глаза и записала указанный чай на листок, после чего потрясла им с самодовольным видом перед лицом этого болвана, отчего у него желваки заходили. Когда самый старший в их группе, мужчина с косичками, схватил истеричку за плечо, тот разочарованно шикнул и, сбросив его руку, быстрым шагом пошел прочь. У него явно вертелось множество мыслей в голове, явно не привыкшей к их наличию, и Мио лишь победно усмехнулась — никакой элитный чародей не был ей ровней! Она выросла рядом со своей бабкой, и они ругались только так! Этот богатенький мальчик мог пойти в угол и сдохнуть от позора! Чай ему подавай! Затем она с ангельским видом взглянула на оставшихся двух членов семьи Сазанами, которые быстро друг с дружкой переглянулись. — Вы его не бойтесь, — заметила девушка, помахав рукой. — Он у нас вспыльчивый. — Я скажу ему извиниться, — сказал мужчина с косами, и Мио разочарованно отмахнулась. — Да не надо… Все равно неискренне будет. Пусть научится хорошим манерам, и тогда посмотрим. А пока… Что-нибудь еще? Но эти двое потрясли головами. Они еще раз извинились за своего брата — так сказал мужчина с косичками — и покинули маленький супермаркет, и Мио проводила их взглядом, барабаня ногтями по столу. Ну и ну… Почему кто-то в таких богатых и страшных семьях вел себя так, как и ожидаешь, а кто-то — как нормальный человек? Однако, жизнь была скупа на ответы, и потому ей оставалось разве что гадать. Она просто цокнула языком, а потом обернулась, когда из подсобки вывалилась начальница, разбиравшаяся с коробками. В руках у нее была бутылка, на которой Мио с трудом опознала жасминовый чай. — Представляешь!.. Завалился назад! Его вроде кто-то заказывал недавно… В ответ она ничего не сказала и просто ухмыльнулась шире. Бежать следом за этим блондинистым хамом она, конечно же, не собиралась. Видимо, начиная примерно с августа шли активные приготовления к аукциону, потому что активность людей в похожей униформе усилилась; иногда она видела и ту троицу, в основном — девушку и мужчину с косичками, которые тоже ее запомнили, и они даже здоровались, хотя, по факту, Мио должна была избегать людей, что вроде как действовали всякими незаконными методами и наверняка убивали людей! Но, наверное, она слишком сильно любила кино, и это ощущение — ого, мол, как в фильме! — усиливалось от соседства с такими ребятами, потому Мио совершала ошибку, но, в общем-то, какая к черту разница? Главное, что эти люди не пытались тут качать права, а еще Мио понимала, что если здесь начнет буянить кто-нибудь, то она легко сможет им пожаловаться! И они наверняка помогут, надо только глазки погрустнее сделать. Манипулировать людьми было легко. Этому ее научила бабка. Хотелось бы помянуть ее добрым словом, но карга еще не умерла и терроризировала оставшуюся дома часть семьи. Впрочем, Мио все равно ее любила. Может, ей стоило идти в гадалки, потому что в один день в их маленьком комбини действительно появился такой человек — парень-проблема, и явно чародей. С чародеями в их маленьком городке было не густо, был лишь один мужчина, да и тот использовал свои способности в основном для рыбалки, потому что ею и занимался. Но в Токио чародеев было жопой жуй; и все они были невыносимыми козлами, которые слишком много о себе думали! Как и этот — когда он спихнул бутылки с одной из полок, Мио почувствовала, что вскипает. Она схватила швабру и направилась туда, намереваясь использовать ее не по назначению, и, увидев яркие одежки и нелепую прическу, сразу поняла — чародей! Отсутствие вкуса еще не делало его устрашающим человеком! — Вы что тут устроили?! — грубо поинтересовалась она, и чародей надменно взглянул на нее. — В этом чертовом супермаркете есть хоть что-то нормальное?! Еще один, раздраженно подумала она, но прежде, чем успела гавкнуть в ответ, вылезла начальница и сложила руки у груди. Она обычно была женщиной весьма боевой, но с такими парнями вела себя невероятно вежливо, и Мио считала — глупость! Только нервы на них тратить, на этих ублюдков! Лучше бы этим колдуны и дальше сидели в потемках! — Мы можем заказать Вам что-то, если Вы жела… — Я не хочу ждать завтра! — рявкнул тот и пинком отправил бутылку в сторону Мио. Та даже не дрогнула, когда та ударилась ей об ноги. — Дерьмовый комбини! Сделайте вашу конторку получше, и тогда ведите бизнес рядом с таким местом! Как лопались иногда лампочки, так лопнуло и терпение Мио. То, что они с начальницей остались одни в смену под ночь, еще не значило, что какой-то умник тут мог права качать! Она сжала швабру крепче и прорычала, не пытаясь больше казаться милашкой: — Че ты там вякнул, быдлан? Тот аж рассвирепел. — Ты не охренела, девка?! — Ща по роже своей получишь! — она двинулась к нему, сжимая швабру двумя руками. — Хамло сраное, убирайся из магазина и не мусори! Но если вы пытаетесь атаковать чародея, не являясь таковым, то это плохо закончится; удар Мио, который она планировала опустить на голову балагуру, ничего так и не сделал, в итоге лишь больше разозлил его, а сам чародей схватил швабру и резко вырвал ее из рук, сломав в пальцах, а затем бросился на нее с явно недобрыми намерениями. Мио смотрела на него, приближавшегося, не слыша даже вскрика начальницы — словно завороженная. Все происходило в замедленном действии, и отстраненно она поняла — адреналин хлынул в кровь. Вот и все. Сейчас он размозжит ее голову о пол, и этот комбини закроют, и парни из семьи Сазанами будут искать себе новое место, в котором смогут покупать напитки… Но ее ничего так и не коснулось. Чародей вдруг запищал, а потом Мио осознала, что он не двигался, потому что его за глотку крепко держала чья-то рука. Она ждала, что сейчас случится как в фильмах — ужасный треск, и тело обмякнет, а она приобретет незабываемый опыт, увидев смерть, но спаситель просто пинком вышвырнул зачинщика беспорядка из комбини, и, наконец, Мио увидела, кто ее спас… Она была готова облить спасителя всеми возможными комплиментами, но вместо красавца, которому бросилась бы на шею в духе дешевых кинокомедия, она снова встретилась взглядом с тем блондином из Сазанами… то есть, конкретным блондином, который был хамом. Соя, да? Его как-то так звали. Он был не один — позади него стоял мужчина с косичками, который с видом крайне сильной агонии потер себе виски, а затем виновато взглянул на начальницу. — Мы, видимо, вовремя. — Спасибо вам, юные господа! — заворковала та, а Мио ткнула пальцем в Сою и, перекрыв попытки начальницы умаслить гостей, рыкнула: — Это ты! Соя взглянул на нее с тем же презрением. — Вижу, ты опять нарываешься на проблемы, — он резко развернулся на каблуке и выразительно взглянул на брата с косами. — Я подожду на улице. — Соя… Но тот скрылся быстрее, чем мужчина успел его остановить; он снова взглянул на начальницу, а потом — на Мио, но ее мало интересовала жалость этого человека. Этот Соя играл на ее нервах, словно на скрипке, и это злило ее больше, чем следовало; но потом она осадила собственный гнев и задумалась. Несмотря на их ругань, он сделал это… не ради нее, но потому что тот балагур нарушал порядок. И если Мио продолжит козлить, то это она будет дурой в этой ситуации, а не этот хам. Она не могла допустить, чтобы последнее слово было за ним! Соя обернулся на шаг ее шагов и поймал бутылку, запущенную прямо ему в лицо; жаль, посетовала она, хотелось бы, чтобы она комично влетела ему прямо в морду. Он хмуро взглянул на нее, а потом — на бутыль. Это был тот самый чай с жасмином, о котором велась речь ранее, и который проблемный покупатель швырнул на пол. Бутылка была мятой, а этикетка сорвана, потому такой товар мог пойти только в утиль. А так она хотя бы отблагодарит этого придурка и покажет, что она не такая коза! — Спасибо! — крикнула она. — Может, ты не такое говно, как кажешься! Лицо Сои — просто бесценно. — Что ты там вякнула? — Говорю, не такой ты ублюдок! … в общем, они снова поругались. Единственное, что вынесла Мио из этого спора — имя мужчины с косами, который пришел их разнимать. Энджи… Уж Энджи-то явно адекватней Сои, это несомненно! В следующий раз они встретились, когда она вышла на перекур. Вечерами было еще тепло, потому она могла позволить себе выйти просто в униформе и пошататься по небольшому пятачку асфальта за магазинчиком; зажав сигарету в зубах, Мио слонялась без дела, гадая, как проведет следующие два дня выходных. Когда рядом раздались шаги, она снова увидела его — источник своей мигрени, и Соя одарил ее таким же недовольным взглядом. В руках у него была все такая же бутылка чая. Они посверлили друг друга глазами несколько секунд, пока не взыграли две вещи: Мио было скучно, а еще она очень хорошо чувствовала, когда кому-то требовалась сигаретка. Видок у Сои был таким, словно он не спал пару дней. Заебанный, проще говоря. Когда она протянула ему пачку без лишних слов, Соя сначала высокомерно на нее взглянул, но это длилось недолго; вскоре они оба курили. Роста он был, конечно, охренеть какого высокого. Это нормально для чародеев было, или конкретно его черта? Мио поделилась с ним зажигалкой и вскинула бровь, когда Соя затянулся. Курить он явно умел, но сигарету держал странно, будто редко это делал. Хотя, он, наверное, из этих… Любителей здорового образа жизни! Они же ту вроде ЧОП, только это семейный бизнес. Господи, какая же странная херня эти чародеи. Как будто реально из фильма, только это же не так, они самая настоящая преступная группировка. — Не курильщик? — Не положено, — ответил ей Соя, и Мио с понимающим видом закивала. Ну, так она и думала. — Но с такой работой сложно не закурить. — Смотри, мамка по жопе надает, потом болеть будет. Лицо у Сои скривилось на мгновение, но он явно переключился мыслями на другую тему, потому что выражение резко поменялось. — Даже отец не был бы против с учетом всех обстоятельств. — О, мое любимое. Исповедь в курилке. Ну ладно уж, рассказывай, если накипело, я все равно ниче не пойму. — Я не стану делиться с тобой семейными проблемами, — отрезал он, и Мио закатила глаза, сделав жест ручкой. — Верни сигарету. — Жмотяра. — Это я жмотяра?! А ты историю зажимаешь! — Тебе такое слушать нельзя. — Херня! — Ты — из гражданских. Глаза у Мио загорелись. — Ага, значит, что-то криминальное! Но я люблю такие фильмы, — она гордо ударила себя кулаком в грудь, и Соя взглянул на нее с нескрываемым скепсисом. Из его взгляда не исчезало то бесячее безразличие и высокомерие, но в глазах словно немного прояснилось. — Смотрю каждые выходные, обязательно хотя бы одно кино. Соя явно ей ни на йоту не поверил; он просто взглянул на нее вновь, оценивающе, а потом задумчиво уставился вперед. Ему явно хотелось выговориться… Мио знала это выражение! С него всегда начинались самые сокровенные разговоры в курилке! Она приготовилась к какой-нибудь чернухе, вроде истории с расчлененкой, но вместо этого Соя сказал: — Брат испортил крайне дорогой товар. Отец недоволен. И все? Просто товар? Разбил какую-нибудь супер дорогую вазу династии Цинь? Сказать, что Мио была разочарована — не сказать ничего, но она не стала углубляться в эту тему, потому что, наверное, где-то в голове понимала, что не стоило особо много копать в сторону подпольного бизнеса. Это только в кино там все было круто и забавно, но по факту множество людей страдали из-за этого мероприятия каждый год, и никто не мог с этим ничего поделать. «Камунаби» сидели на месте, а преступность бесчинствовала. В ее родном городе тоже была небольшая банда, забиравшая деньги за защиту, но на счастье Мио они часто работали как помощь в городе, например, если нужно было организовать фестиваль, и иногда помогали возить детей из местной школы по экскурсиям. В отличие от столицы, деревня была проще. И сигареты там были дешевле. Может, потому что банда поголовно курила, и из-за спроса цена была немного ниже. Наверное. Мио не особо разбиралась в экономических нюансах. Она вообще приехала в город для того, чтобы модно жить и ходить на премьеры в кино. — Отстойно быть твоим братом, — заметила она, выпустив в воздух облачко дыма. Затем стряхнула пепел вниз. Хотелось бы спросить, что тут такого, но Мио дурой не была. Лучше уж будет думать, что это была какая-то дорогая ваза, чем человек. Блаженно неведение. — И ты беспокоишься за братца? — Он был изгнан. И теперь неизвестно, где его искать. Вау… Типа, как иногда пишут в книжках? Богатая семья изгоняет сына… Мио решила, что это для нее сложновато, а потому просто понадеялась, что он расскажет подробностей — не реально чернушных, а хотя бы любопытных, если уж начали с чего-то немного безопасного, но Соя больше ничего не сказал; он молча докурил сигарету и швырнул ее в угол, после чего отвернулся. Даже не отблагодарил. Но она не стала его ругать за это, просто проводила взглядом и фыркнула, уже готовясь вновь погрузиться в свои мысли, но напоследок Соя вдруг обернулся. Они взглянули друг на друга, он смотрел на нее — дольше, чем положено простому любопытству — но потом просто отвернулся и ушел, и Мио подумалось, мол, какая же отстойная у него благодарность. Но она просто докурила сигарету, не став думать об этом больше. Они частенько встречались; на всех парах шла подготовка к аукциону, и все больше и больше людей стекалось в это место. Видимо, Соя был одним из элиты? Тех чародеев, которых используют только в крайнем случае. Страшный злой охранник! Приходил, правда, он не один, с ним были либо те двое, которых Мио уже видела раньше, либо другой мелкий пацан, с которым у Сои было очень похожее лицо — вероятно, брат? Но другой, не тот, что разбил вазу? С братом они почти не говорили, и Мио предположила, что отношения у них были так себе; лезть в это дело она не собиралась, просто с иронией наблюдала за тем, как они странно смотрелись вместе, потому что Соя был ростом под два метра (а может даже выше), а этот был совсем мелким. Иногда они говорили в курилке, но это были редкие диалоги. Соя явно был где-то на своей орбите, и Мио не хотелось туда лезть. Чем ближе шло дело к ноябрю, тем мрачнее становилось лицо Сои, и их разговоры — еще более рваными. Гражданских вокруг становилось все меньше, а вот количество чародеев на квадратный метр повышалось, но Мио было наплевать; многие из них просто выглядели чудно, но по факту были такими же обычными посетителями, а особо буйных помогли выгнать их же коллеги. Близилось нечто страшное… Начальница так и сказала ей — мол, в начале ноября начнется Это, она особенно выделила это слово, мероприятие, так что она могла бы поработать одна, но Мио была любопытной сорокой, потому она напросилась в смену. Чтобы ее не бросать, согласилась и другая коллега, и вот они втроем готовились к тому, что ждало в будущем, хотя сама Мио относилась к этому философски — не то, что они могли на происходящее как-то повлиять, да и она не собиралась лезть внутрь. Откуда ей было знать, что творилось внутри? Пусть это останется очередным страшным секретом чародейского мира. За день до события она снова встретила Сою; угрюмого, словно ему этот аукцион как кость в глотке был. Она предложила ему покурить, и он, неожиданно, легко согласился. Это было не очень в его стиле, но Мио рассудила, что Сое просто хотелось побыть подальше от семьи и всего, что было связано с аукционом. Возможно, он просто задолбался. Это было совершенно нормальное чувство. Представьте, как если бы у вас была работа, но вы бы не могли избавиться от нее по праву рождения! — Как настроение? Соя неопределенно дернул плечом, когда щелкнул зажигалкой. Вдвоем они затянулись, и Мио уставилась наверх. Вечерело. Звезд в городе видно не было, в отличие от ее родного места. Черт… Порой она по нему все же скучала! Это злило ее сильнее, чем нужно. — Вижу, говно. А братан твой? Нашелся. — Нет. Мой брат… Соя не договорил, но его лицу прошла судорога; он явно был чем-то взволнован и разозлен, но никак этого не озвучивал. Он потряс головой, а потом молча докурил сигарету. Затем выразительно посмотрел на Мио, и было в его глазах нечто вроде сухой благодарности богатого ушлепка, который не умел ее выражать. В ответ она добродушно оскалилась. — Помни, что нет лучше человека, чтобы излить душу, чем какая-то кассирша. — Не говори ерунды, — фыркнул он, а потом посмотрел серьезней. — Тебе все равно? Мио вскинула бровь. — О чем ты? — Я все же не простой человек. Для тебя по факту преступник. Но ты так спокойно со мной говоришь. — Я шла сюда работать со знанием, что тут дофига мутных типов, — Мио покатала сигарету в губах. — Так что мне наплевать. Знаешь, как говорят? Сложно судить человека, которого знаешь лично, но чьи грешки не видел и не ощутил. Вот тут то же самое. Разумом-то я понимаю, что ты не самый благородный тип, но… Какая мне разница? Соя внимательно смотрел на нее, не мигая. Он явно пытался принять эти слова… Мио это удивило, потому что он не выглядел как человек, которого волновали подобные вещи. Для него это было нормой, нет? Или тут какая-то темная история? Что-то связанное с братом? Ей было очень любопытно, но она решила не лезть. Просто вскинула бровь, когда Соя вдруг произнес: — Спасибо за курево. Мио ничего ему не сказала, когда он ушел. А потом наступила та самая заветная дата. Восьмое ноября. Аукционный дом открыл свои двери… И город словно затих. В воздухе чувствовалось звенящее напряжение, и коллега с начальницей причитали что-то про себя, но Мио просто была раздражена. Посетителей не было, и потому она просто курила за углом, наблюдая за далеким силуэтом аукционного дома. Куча преступников собралась в одном месте, а правительству и полиции было наплевать. С другой стороны, у них наверняка была какая-то сделка. У таких людей всегда был договорнячок. Даже гадать не нужно было. С этой мыслью Мио выпустила в воздух колечко дыма… Ее брови взметнулись вверх, когда крышу у здания оторвало. В смысле, буквально. Она просто отлетела. На грохот выбежали коллеги, и втроем они уставились вдаль, где аукционный дом будто сотрясло от серии взрывов. Мио не знала даже, что и добавить. Она просто выронила сигарету, когда прогремел последний взрыв… И аукционный дом реально рухнул!.. Сначала Мио подумала — боже, сколько нам внутри, наверное, трупов. Но потом она оценила, что ничего видно не было, и посмотрела на коллег. Они поняли друг друга без слов и рванули к месту трагедии, не взирая на потенциальную опасность. Находиться рядом с рухнувшим зданием вредно! Вдруг там использовали асбест?! Они бежали вперед, игнорируя чародеев, что не были внутри, и что боялись подойти ближе; людей в белом, что стремились прочь; единственную машину, что проехала мимо них. Остановились прямо рядом с воротами, за которыми возвышались эти грандиозные руины. Даже странно было думать, что когда-то это был величественный дворец, где торговали жизнями. Сейчас же… Мио обернулась и заговорщическим тоном прошептала коллеге: — Фотай! Мы потом столько денег заработаем! Продадим все журналюгам! Каждый угол фоткай! Вместе они выхватили телефоны и начали снимать все, что попадется, хотя коллега делала это неуверенно, будто видя в этом нечто за гранью морального горизонта. Там же умерли люди, да?.. Неуважение... К кому, к людям, что торговали чужими жизнями?! Никакого уважения к бандитам! Вся эта чернь заслужила подохнуть тут! Все!.. Даже те люди, что приходили к ним в магазинчик. Даже те три чародея из семьи, которая всем тут заправляла. Даже тот хам с симпатичным лицом… Все они. Внезапно, Мио дернулась и опустила телефон вниз. — Черт. Знаешь, что я вдруг поняла? Коллега удивленно на нее посмотрела, будто не догадываясь, и Мио схватила ее за плечи и потрясла. — Зарплату понизят! Тут же больше не опасно! Впрочем, зарплата осталась такой же. Мало кто хотел работать рядом с местом, где умерло столько людей. Ура?.. Но одно поменялось. То, что все меньше странных людей заходило в их магазинчик, потому что чародеям тут нечего было делать. Сразу после падения аукциона сюда хлынули люди в черных одеждах — «Камунаби» — но после того, как основное расследование завершили, а завалы начали постепенно растаскивать, район словно опустел. Большую часть времени Мио с коллегой просто занимались своими делами, потому что место вымерло. Никто больше не приходил сюда. Она больше не видела членов семьи Сазанами, что регулярно сюда заглядывали до этого, вообще никого. Неужели они и правда все умерли?.. С одной стороны, ей было все равно. Кому какое дело до целого клана торговцев смертью? Но Мио было обидно. Она ведь честно тогда Сое сказала — мне плевать. Сложно судить о преступлениях, когда по факту ничего не видел! Но она понятия не имела, что именно произошло внутри аукционного дома, потому не могла сказать, мог ли кто-то выжить. На всякий случай она все равно заказывала тот дурацкий жасминовый чай. Вдруг этот балбес придет? Он же опять закатит истерику, что его хотелок тут нет. Но Соя все не приходил. Ох, блин. Неужели и правда умер? Мио не хотелось этого воображать. Это вообще как-то странно — думать о чьей-то смерти, вот так… В деревне, конечно, они хоронили людей, и смерть в новинку ей не была, но… Это же просто приятель из курилки. Даже на «приятеля» не тянул. Возможно, ей просто было грустно, что никто интересный больше не заходит в их магазинчик. Настроение было поганое, и следующие выходные Мио провела за просмотром черно-белых грустных фильмов, после которых хотелось думать о Великом и курить, смотря в окошко. Делать так она, конечно же, не стала. Так прошло около недели, примерно. Все поменялось, когда на крыше ее дома — она жила не особо далеко от магазинчика, потому что аренда в этом районе была дешевой из-за аукционного дома — что-то завелось. Прямо рядом с голубятней, где местный старик разводил красивый пташек (Мио не нравилось, что они гадили на подоконник, но голубки были довольно красивыми, а еще любили клянчить еду, распушив крылья, так что она прощала им эту ковровую бомбардировку). Сначала она думала, что это владелец голубей что-то шумел (хотя она знала, что он вроде бы уезжал в деревню регулярно), и не придавала этому особого внимания, пока звуки сверху не стали тяжелее, а еще — громче. И по ночам! Сначала она опасалась туда соваться, но на седьмую ночь терпение у Мио кончилось (оно в принципе было у нее довольно коротким), и, вооружившись чем потяжелее, чем послужила полупустая бутылка из-под оливкового масла, Мио двинулась наверх. Крыша была открыта, специально для голубей; она легко проникла на нее, и, держа бутылку наготове, осторожно двинулась вперед. Был слышен голубиный гул, хлопали крылья, но никого не было видно. Мио нахмурилась, когда прошла вперед, протиснулась в узенький проход, единственное место, где можно было спрятаться, и увидела так себе оборудованное логово между коробами вентиляции. На полу лежала тряпка, а рядом — пустые бутылки воды. Пока она рассматривала все это чудо, позади нее двинулась тень, а стоило ей резко развернуться и попытаться врезать бутылкой по голове, как ее схватили за руку и резко дернули вверх. Мио взвизгнула. Она попыталась использовать свое второе тайное оружие — острые коготки — но мгновенно отказалась от этой идеи, потому что нарушителем спокойствия оказался ее знакомый, и не владелец голубей, а человек, которого она считала мертвым все это время. Глаза ее распахнулись, когда она ткнула в него пальцем, а затем ахнула. — Это ты! Конечно же это был Соя. Никаких дурацких драматичных пауз, чтобы зритель гадал, кто тут стоял. Прямо как в этих дурацких фильмах, где двое сталкиваются, узнают друг друга… Соя тоже ее узнал; он разжал руку, и Мио выскользнула из его захвата, после чего потерла запястье. Бутылку она поставила на пол; уж Сои ей точно не стоило бояться, и она бы с радостью треснула ему по пустой голове, но тратить на него драгоценное оливковое масло она не собиралась! Сложно было предположить, было ли это простым совпадением. Мио в такие не верила; но вряд ли Соя ее преследовал, и уж тем более вряд ли он знал, где она жила, потому, как она предположила, он просто выбрал крышу, на которой было легко спрятаться. Скорее всего он отслеживал перемещения соседа, что занимался голубятней, и потому все это время оставался незамеченным. С другой стороны, соседушке было уже много лет, и он мог банально не обратить внимания на маленькое убежище, подумав, что это у него рябило в глазах. Или же он просто не увидел это логово, потому что оно было хитро спрятано. В любом случае, это было неважно. Она ткнула его пальцем в грудь, а затем громко зашептала: — Какого хрена ты делаешь на моей крыше? — Она твоя? — он не выглядел смущенным или удивленным, будто и правда веря в невероятную силу совпадений. — Я не знал. Искал место недалеко. Искал место… Тут-то Мио и рассмотрела его повнимательней; он выглядел в принципе как обычно, но она заметила, что рубашка не была столь же белой, как и до этого, он был в целом… будто пыльнее, и на лице было полно новых ссадин. Они уже не кровоточили, но на бледной коже были довольны заметны. Может, ее пристальное внимание его слегка смутило, сложно было сказать, потому что Мио вообще не была уверена, что творилось в голове у Сазанами Сои; но он цокнул языком и отвернулся, явно намереваясь дать деру. И стоило ему повернуться к ней спиной, Мио узрела то, что ввело ее в шок. Конечно, она была из тех, кто крови не боялся. В детстве она была в бейсбольном клубе, и они порой бились локтями и коленями при попытке добежать до базы только так. Она слабо помнила период войны, потому что он не особо ее коснулся — бабка вывезла всех далеко от фронта, она явно что-то понимала — а потом вернулась обычная жизнь, но война все равно оставила отпечаток на всех. Мио видела на улице даже их мелкой деревушки ветеранов, которые до сих пор помнили те страшные времена. Видела и людей со шрамами, что были вечным клеймом о прошедшем. Но то были старые отпечатки, мелкие. На спине Сои же — пусть явно и поджившая — красовалась длинная рана, тянувшаяся через всю спину. Рубашка на том месте уже побурела от высохшей крови. Самого же Сою это будто и вовсе не заботило; когда он попытался уйти прочь, будто недовольный, что кто-то из знакомых нашел его убежище, Мио вдруг бросилась вперед и схватила его за рукав. Она пока слабо понимала, что делала, но когда он обернулся, она брякнула первое, что пришло ей в голову: — Ты так грязно выглядишь. Тебе бы в душ. — И где я тебе в него схожу? — процедил он, не скрывая презрения. Раздражение внутри Мио закипало… Держи себя в руках! Хоть кто-то тут должен быть адекватным! — В общественную баню? — С кровью на одежде? — Соя закатил глаза и снова отвернулся. — Ой, ну если ты такой стеснительный, можешь принять душ у меня. Это был один из классических примеров «сначала Мио сказала, а потом подумала». Она чертыхнулась про себя, потому что не намеревалась зазывать его в гости, но было уже поздно. Немного подумав, Соя вновь посмотрел на нее, и гамму эмоций на его лице нельзя было описать иначе, как «невероятный шок». О, он охренел. Сама Мио от себя охренела! Но, как говорила ее бабка, если уж начала, то надо идти до конца. — Можно и рубашку твою отмыть. — Вижу, ты не из брезгливых. — В детстве я часто дралась, — она пожала плечами, а потом поняла, что хотелось курить. — Ну все, надоел сиськи мять, либо пошли, либо вали уже! Она не хотела, но полагала, что Соя откажется и просто свалит; было бы неприятно, но это бы удовлетворило ее любопытство о том, что с ним все было хорошо, но Соя вновь пошел против ее ожиданий. Может, где-то глубоко в душе он не был таким самоуверенным засранцем. Может, и сама Мио была не такой уж и агрессивной скотиной, какой привыкла быть в чужих глазах. Много вопросов, но ответов все не было! Потому, когда он сказал ей — хорошо, но только в этот раз — она подумала всего две вещи. Первой было то, что Соя был не из тех людей, что любили признавать свои слабости, второй — то, что врал он откровенно говоря плохо. Может, он боялся чего-то… «Камунаби»? Они же наверняка преследовали остатки семьи Сазанами после падения аукциона! Но она решила этого не озвучивать. В ее маленькой квартирке, состоявшей из комнаты, прихожей и ванной, Соя занимал слишком много места. Он критично осмотрел помещение, словно ища в каждом углу подвох, а когда убедился, что никто не собирался ему угрожать, то бодро ступил внутрь. Мио наблюдала за этим с любопытством. Ей показалось забавным то, что он действовал тут так, словно в каждом углу могла поджидать опасность, хотя это была самая обычная маленькая квартира на несколько татами. Мио протолкнула его внутрь, не дождавшись, когда он перестал бы уже искать тени в каждом углу, а потом стянула с себя обувь. — Какое бедное жилище, — вдруг произнес Соя, и Мио взглянула на него, словно на идиота. — Ты охренел, богатенький мальчик? — Просто факт. Итак? — он выжидающе взглянул на нее, словно и был владельцем этого места, а не она. — Что дальше? — Снимай рубашку. Душ — тут, — она кивнула на дверь рядом. — Не особо много трать горячую воду, мне на завтра оставь. Полотенце… Ладно, можешь взять мое, — Мио с сомнением уставилась на его штаны, тоже пыльные. Окровавленную рубашку она поймала на лету и задумчиво сжала ее в кулаке. — Их сам застираешь, крови на них нет. — Прошу прощения? Ах да. Он же богатенький. Наверняка даже не знал, как это делать. Ох, какое же горе! — Ты умеешь стирать вещи? — Соя не дрогнул, но его взгляд на мгновение принял слегка стеклянное выражение. Ага… Все с ним было ясно. — Ладно, оставь мне, господин принц, я замочу. — И что ты предлагаешь, сидеть мне в одном белье перед тобой? — Можешь посидеть без него! — рассмеялась она, а потом вышла в подъезд. Она знала, что, несмотря на позднее время, одна из ее соседок не спала; у нее было много маленьких детей, и она вообще позабыла про сон, и Мио казалось, что она жила в каком-то режиме супергероя, потому что не понимала, как она не только успевала все сделать, но и как-то оставалась жива. Когда она постучалась, соседка открыла ей. На голове у нее была крайне замысловатая прическа из нескольких бигудей, некоторые из которых норовили упасть вниз. Когда Мио прямо спросила про стиральную машинку, соседка грустно вздохнула. — Тогда купишь мне овощей завтра за воду. — Ой, да ладно! Ночью стирать дешевле всего! Жмотяра. Торговаться Мио не очень хотелось, и она кивнула. Пообещала принести побольше, если соседка не станет спрашивать про кровавое пятно на рубашке; почему-то та не стала уточнять, видимо, почуяв что-то подозрительное, только попросила подождать, потому что у нее было некое универсальное средство по борьбе с кровью. Когда Мио вскинула бровь, не особо понимая, что та подразумевала, соседка вздохнула ей в лицо сигаретный дым и устало произнесла: — Четверо детей. Это одновременно объяснило все и не объяснило ничего. Некоторое время Мио пошаталась по лестничной площадке, поднимаясь к своей квартире и спускаясь вниз. Она слышала шум воды. Значит, Соя еще никуда не ушел. Когда же соседка закончила с экстремальной стиркой и сушкой и впихнула ей рубашку (чистую, о ране напоминала разве что дыра на спине), Мио ее поблагодарила и пообещала заскочить завтра; сама же она вернулась к себе и громко постучала в дверь ванной. — Тебя там что, водяной сожрал? А ну вылезай! И Соя повиновался. Впрочем, знакомой дымки после горячего душа Мио внутри не увидела; неужели эта бестолочь мылась под холодной водой зимой? С другой стороны, он же могучий и страшный чародей Сазанами, для него такое было бы чем-то нормальным. Наверное. Мио не была до конца уверена, что думать о людях вроде Сои. Они были странными! Когда к ней вышел он, с одним полотенцем на бедрах, весь из себя почти рождение Венеры за авторством Боттичелли, только вместо нее тут скорее Аполлона, Мио задумалась о многих вещах, одной из которых была Похоть. А еще Любопытство, потому что на груди у него красовался огромный синяк. Но она решила, что они недостаточно хорошо друг друга знали, чтобы она отвешивала ему пошлые комплименты, потому просто сделала их в голове, а потом выпихнула его в комнату, всучив ему заодно и рубашку. Ненароком она увидела рану на его спине — тонкую розовую линию, слишком заметную на белой коже. Не стала спрашивать. Замочила штаны, повесила их на штангу душевой шторки сушиться. Вот он, минус тесных квартир… В деревне у них такого не было. Одно было хорошо… Соя догадался стащить покрывало и накрылся им, явно не желая даровать Мио еще немного наслаждения модельной внешностью, говнюк сраный. Кхем. Она откашлялась в кулачок и вскинула бровь, увидев лежащую рядом рубашку. — Зашивать умеешь? — Умею, — огорошил он ее неожиданным признанием. — Но не так хорошо, как хотелось бы. — Ой, ну ладно, раз ты так мило меня попросил… Она всеми силами намекала, что Соя был неблагодарным говнюком, но, раз уж она сама предложила ему перекантоваться тут на ночь, то делать было нечего. Шить Мио умела. Она взяла иголку и выбрала самую белую нитку из имевшихся, потом пощупала ткань. Черт, такой хороший хлопок… Богатая семейка явно не экономила на одежде… Хотя почему она удивлялась? И ничего ей не было завидно, это вы все додумываете! Пока она зашивала дырку, весьма солидного размера, стоило заметить, то вслух проговорила: — Это тебя ранили, когда ваш аукционный дом рухнул? — Да. Краткость — не всегда сестра таланта! — Больно же было. — Не страшно. Их взгляды пересеклись. — И как рана сейчас? — Я сходил к медику, — вновь сказал он, разбив ее самые безумные мысли, что, мол, он все еще ходил с открытой раной на спине. Что было бы нелогично, потому что это было опасно! Но чародеи порой делали вещи, которые вводили Мио в ступор отсутствием логики. — У меня пока нет долгосрочного плана, но скоро будет. — Это ты поэтому на моей крыше живешь? — Она не твоя. Вот зануда. — Это во-первых… Во-вторых, мне пока опасно снимать номер в гостинице. Эта крыша — временное укрытие, плюс отсюда недалеко до аукционного дома. Но это неважно… Я не знал, — признался он, — что ты тут живешь. — Как сильно тебе повезло, да? Соя взглянул на нее озадаченно, будто не понял, о каком именно везении тут шла речь. Болван! Но что поделать? Все они, богачи, такие. Мио просто с трагичным видом покачала головой, а потом продолжила свое дело; Соя же наблюдал за ее работой, в его взгляде не читалось особого интереса, но он не отводил глаз. Когда же с рубашкой было покончено, она протянула ему ее. Взяв ее в руки, он критично повертел ее в руках, а потом уставился ей в лицо своим волчьим взглядом. Стало бы неуютно, не привыкни Мио к этому раньше, потому она просто медленно моргнула. — Денег заплатить у меня нет, — признался он, и Мио закатила глаза. — Слыхал про безвозмездную помощь? — Глупость какая, — когда Мио уже открыла рот, чтобы высказать свое важное мнение на этот счет, он вдруг добавил: — Я шучу, конечно же. Но это бессмысленно, мы не друзья. — Для помощи не нужно быть друзьями. Соя скривился. — Теперь это еще глупее. — Почему? — Никакой выгоды тебе в этом нет. Только потратишь деньги и время. Зачем? И не говори про то, что это принято, мол, мораль и так далее. Большинству на такое наплевать. Я согласился на твое предложение… наверное, потому что мне и правда хотелось принять душ, а в людных местах в крови не походишь. Но ты-то зачем предложила? — Ну-у-у, мне нравились наши задорные срачи и болтовня в курилке… Этого недостаточно? Ничего в этот раз Соя ей не ответил. Возможно, ему хватило и этого. Возможно, он просто понял, что говорить об этом с Мио бесполезно. Он попросил у нее утюг, чтобы разгладить рубашку, а потом накинул сверху. На предложение поужинать отказался и просто стал молча дожидаться, пока досохнут штаны, попутно заплетая косицу сбоку. Какие же у них в Сазанами были странные прически! Мио хотелось про это как-нибудь пошутить, но она не стала. Просто уныло уставилась вниз. Ну вот. Скажи она кому-то, что ей удалось затащить красавца в комнату, да только для того, чтобы постирать его рубашку — не поверили бы! Жизнь была смешнее анекдотов. Так они и сидели в тишине, пока Мио не включила телевизор, чтобы заполнить эту неприятную тишину звуком фильмов — по новостям наверняка все еще говорили про аукцион, больная тема. Ей хотелось задать Сое тысячу вопросов, но она разрывалась между ними и не знала, стоило ли их озвучивать. Это было бы слишком грубо! Вдруг там погибли его братья и сестры? Ага, но это не мешало тебе делать фотографии разрушенного аукционного дома, пронеслось что-то в голове, и Мио отогнала эту мыслишку подальше. Но когда Соя поднялся, оповещая, что забирает свои вещи и уходит, она все же бросила ему вслед: — Если будет скучно — приходи. Он так ничего ей и не ответил. Но, все же, пришел. Вечером, не ночью, и просто для разговора. Сначала Мио посчитала это забавным; потом, когда на одну из встреч он снова пришел в рубашке, заляпанной кровью — подозрительным. Но он явно где-то жил, потому что не выглядел как уличный кот; от него сильно пахло мылом, рубашка всегда была выглажена, и так далее…. Кроме новых ссадин и синяков в общем-то ничего и не менялось, разве что видок был такой, словно он за чем-то гонялся без устали, и оттого все больше выматывался. Но Мио ничего не делала и не говорила. Они просто курили вдвоем, за углом, и он порой жаловался на какие-то проблемы. В этом смысле Соя был невероятно предсказуемым. Ему хотелось, чтобы кто-то его поддержал и похвалил, и когда Мио слушала о его злоключениях и попытках «пробудить в себе» что-то, какое-то чародейство или в этом роде, она только говорила, мол: — Ого! — или, — Ух ты! Вот это да. И так далее. Сое это льстило, и он приходил за такой лестью еще и еще, хотя Мио не особо понимала, почему ему требовались ее довольно скучные комментарии. Он не выглядел как человек, зависимый от чьего-то мнения. Точнее… нет, точнее он так выглядел, но словно его волновало мнение лишь одного конкретного человека, которым Мио не была, но ему все равно хотелось похвалы, и, вот, получалось, что за этим он сюда и приходил. И пожаловаться. Сигареты они делили на двоих, и Мио со смешком подумала о том, как он сказал ей тогда, мол, в семье им было не положено. Теперь семьи не было, и Соя почти сразу же упал в море дурных привычек. Когда он приходил слишком побитый, она звала его к себе, чтобы не ходил с такими ссадинами по улице. Поначалу Соя отнекивался, его, очевидно, раздражала жалость, но чем больше они так болтали о всякой чепухе, тем проще он начинал соглашаться. В последний раз уломать его было проще — порез на руке был глубоким, и вместо нормальной обработки он был грубо обвязан тряпкой. Порой становилось ясно, что Соя — человек увлекающийся, и если ему чего-то хотелось, то он бросался в это дело с головой, забывая обо всем. Но интересовало его мало, потому такой контраст слегка шокировал. Когда Мио обработала царапину и перевязала ее чистыми бинтами, Соя не шевелился. Кожа у него была горячее обычного, но близилась зима… Может, он нашел способ поддерживать в себе тепло каким-то невероятным образом. Он был чародеем, и, значило, у него все было не как у нормальных людей. В этот раз, впрочем, он выглядел ближе к обычным смертным, чем до этого; может, этому помогало то, что на коже у него были заметней синяки. Он выглядел… не так божественно? Если можно было так сказать. Просто как парень с очень странным вкусом в одежде. Очень странным. И косички эти. Хотя Мио находила их забавными. Интересно, если их дернуть, то… Шутки в сторону. — Что-то случилось? Ты такой побитый. — Просто интенсивно тренируюсь, — на выдохе произнес он и сжал кулак. Мио с сомнением взглянула на выпуклые на тыльной стороне ладони вены. — Это все временно. А что, ты волнуешься? Он явно хотел поддеть ее этим вопросом, и Мио смерила его взглядом. — Ну не особо, ты вроде пережил, что на тебя рухнуло здание. — Врешь. Мио показал Сое язык. Тот закатил глаза, но она почувствовала, что ему это льстило. Ему нравилось, когда о нем заботились? Смешной какой. — Я просто все жду, когда не буду тратить на тебя сигареты. — Ты такая жадная? — Копирую тебя, сын семьи Сазанами. Соя вдруг скривился и цокнул языком. — Теперь это все не имеет значения. — Что, что ты из Сазанами? — Да. Неважно, был ли я наследником или нет… Я был, — пояснил он, видя, как Мио вскинула бровь. — Но Сазанами уничтожены, и теперь я сам по себе. Это очень странное чувство, должен я тебе сказать. — Свобода? — Почти… Не только от обязанностей. От образа мышления семьи тоже. Я не верю, что произношу этого вслух, но аукцион был чушью, от которой меня подташнивало. Не из моральных принципов… Просто это требовало некоторого мышления, которое мне, признаться, было противно. Неинтересно. Только один человек в семье думал иначе. Неудивительно, — губ Сои коснулась кривая ухмылка, — что он нас в итоге предал. — И кто это был? — Мой младший брат. Погодите… — Тот младший брат, что испортил товар? — Соя кивнул, явно не ожидав, что Мио про это вспомнит, и она щелкнула пальцами. — Может, он тогда намеренно это сделал? Ну, чтобы насолить! — Нет, — резко отрезал он, таким тоном, словно был в этом уверен. — Хакури… наверняка сделал это по доброте душевной. Тем товаром была женщина, и он попытался помочь ей сбежать, — добавил он, когда Мио наклонила голову набок, не понимая, как уничтожение какой-то циньской вазы могло помочь этой самой вазе. — Но та женщина просто использовала его и убила себя! Надо было выбить из него все дерьмо, но нет, я же сдерживался! Сломал бы руку, и тогда… — Погоди-погоди. Ты бил своего брата?! Не сказать, что Мио была в каком-то жутком шоке, что такой человек, как Соя, оказался из того рода братьев, что издевались над младшими. По нему было слегка заметно. Но вот так говорить об этом — это было чересчур! Безумие какое-то! Младшего брата!.. Сое сколько было, он едва ее старше. А младший, значит, еще ребенок! Сумасшествие! Соя не выглядел так, словно в озвученном было что-то странное. — Ну да, и что? — В смысле «и что»?! Это плохо! — Чушь, — он категорично покачал головой. — Я люблю его. — Но ты его бьешь! Какая же это любовь?! — Ты ничего не понимаешь, — использовал он свой любимый аргумент, и Мио грозно ткнула в него пальцем. — Я-то все прекрасно понимаю. Бить кого-то без весомой причины — плохо! За что ты его избивал?! Или он намеренно портил товар? — Он был слабаком! Я старался сделать его сильнее! — Это еще хуже! В общем… они поспорили. Не то, чтобы поругались, но оба остались при своем мнении, и потом Соя напросился в душ, потому что таинственное место, где он теперь обитал, горячей водой не обладало. Как Мио и думала, в первое свое посещение он не использовал ни капли кипятка; сейчас же уже наступал декабрь, и становилось холодно, и она милостиво позволила ему ощутить все блага цивилизации. Когда же он ушел, она невольно потянулась к брошенной им рубашке. Нельзя было так кидать вещи, они от этого мнутся! Потом задумчиво уставилась на оставленный на столике рядом телефон. Мобильник у Сои был покруче, чем у нее, но не из тех моделей, какими любили хвастаться столичные мажоры. Крепкий, но достойный. Она немного подумала, а потом завела туда свой номер; и обратно, раздобыв его. На мгновение ее взгляд остановился на номере, который был обозначен, как «хирург». Наверное, тот самый, что зашивал ему рану?.. Подумав, она на всякий случай завела его себе тоже, а потом отложила трубку в сторону. Ну вот, теперь, если что, она знала, где искать его труп!.. Ладно, не смешно! С другой стороны, а зачем ей это было делать? Вот так вот Мио ты и становишься слишком мягкой!.. Она покачала головой самой себе, а потом отложила трубку и включила телевизор. Соя покинул душ спустя десять минут. Синяк на его груди уже почти зажил, и от него осталось только несколько крошечных желтоватых пятен. Он схватил рубашку и накинул ее, а потом убрал телефон. Мио наблюдала за этим, словно хищная птица на охоте. — Не думаю, что нам стоит больше видеться, — вдруг произнес он, и Мио скривилась. — Только не говори, что это из-за спора. — Нет. Твое мнение в этом вопросе меня вообще не заботит. Какой хам, а? — Но это опасно в первую очередь для тебя же. И для меня, потому что за мной могут следить. Мы из слишком разных миров, — он сел на порожек квартиры и начал зашнуровывать сапоги, и Мио наблюдала за его спиной, за швом на рубашке. — Если тебя кто-то увидит со мной, это может плохо закончиться. — Херня. Кому нужно это место? Все равно приходи. Уж за курево вместе никто мне ничего не сделает. Соя взглянул на нее так, словно не поверил ни единому ее слову, а потом молча вышел. Ну и как она должна была понимать этот ответ? Ей хотелось крикнуть ему в след. мол, прекращай валять дурака… Но Мио так ничего не произнесла, и Соя просто молча ушел прочь, словно призрак, которого тут никогда и не было. Он был уперт в своем обещании, и потому действительно больше не приходил. В какой-то момент это начало беспокоить Мио; хотя одновременно с этим она сомневалась в том, что стоило продолжать. Соя был прав… и одновременно не прав. Но прав он был в том смысле, о котором сам ни за что бы не догадался. Его слова про брата беспокоили ее… хотя она этого брата в глаза не видела, но, видя, каким был Соя (довольно агрессивным), ей было страшно за этого мальчика! И, казалось бы, это был отличный повод отвязаться от этого дурня, но его Мио тоже было жалко, потому что Соя выглядел как человек, который срочно нуждался в смачном пинке под задницу, таком… чтобы мозги на место встали. Неделю она подождала смирно. Вторую начала беспокоиться. Близился конец года, становилось все холоднее… Черт, почему ей было дело до него? Наверное, они просто подружились, пока вместе курили вдвоем. Это были отличные времена. Но ей так не понравилась вскрывшаяся истина!.. Еще немного пострадав, Мио к концу второй недели решила плюнуть на все и все же поискать Сою; сначала она позвонила ему, но он не взял трубку, и тогда она решила пойти ва-банк — то есть, связаться с тем медиком. Но по телефону он вряд ли бы ей на что-то ответил, потому она поступила хитрее — вбила его телефон в интернете, порыскала по самым странным сайтам, и, наконец, нашла на анонимной доске спор явно двух чародеев, в котором кто-то упомянул «Хирурга» — подпольного медика, там же был указан адрес. Выписав себе его на бумажку, Мио отправилась покорять!.. … как выяснилось, какие-то трущобы! Но Мио не была бы Мио, если бы не пошла туда неподготовленной. Вооружившись электрошокером, она добралась до клиники. Признаться, только на вид местечко казалось опасным, по пути ей встретилось множество детей, а еще просто бедняков, и никому не была дело до Мио. Клиника даже не пыталась скрыться где-то в закоулках; на ней ярким неоном горела вывеска, а рядом была изображена какая-то ласка. Милый маскот. Какого хрена у подпольной клиники был маскот? Когда она вошла внутрь, в нее мгновенно вперилась сухая ресепшионистка. Мио проигнорировала ее окрик и ворвалась внутрь ближайшего кабинета, откуда были слышны голоса, а уже там нашла хозяина этого места — вестимо, того самого Хирурга. Признаться, он напомнил ей одного известного физика; у него были всклокоченные седые волосы, безумный видок, а еще очки на лбу, словно он не врачом был, а каким-то слесарем! Когда они уставились друг на друга, Хирург нахмурился, а Мио выхватила электрошокер и кинулась на него. — Где Соя?! — Дура! — отчитывал он ее минутами позже, словно нерадивого ребенка, когда они выяснили, что к чему. — Ты ж головой сначала думай, прежде чем кидаться на людей! А вдруг я бы тебя ударил в ответ?! Да ты бы сломалась на секунды! Сидели они у ресепшена, и секретарша поделилась с Мио сигаретами. Та же вздыхала с видом, будто сама от себя такой глупости не ожидала (вранье, она именно так все и планировала). — Я просто беспокоюсь! — Так позвони ему! — Он не отвечает! — На меня-то ты как вышла, если его искала? — Твой телефон у него нашла, когда он еще не свалил! Хирург нахмурился. Сигарета в его зубах пеплила. — И почему тогда не позвонила? Они совершили короткую проверку, и он пообещал заблокировать ее. Мио огрызнулась. Они снова поцапались, а в конце она всплеснула руками, поясняя, почему прибежала сюда, к единственному известному контакту Сои: — А вдруг его тут в плену держали?! — Вот еще нужен мне этот болван, — Хирург, которого, как выяснилось, звали Итати (а ласка на вывеске, выходит, камаитати?), сплюнул на пол, а потом потряс своей впечатляющей шевелюрой. Он почесал ее, а потом шлепнул кулаком по столу, и Мио вздрогнула. — Неудивительно, что вы приятели, потому что он такой же бестолковый, как и ты! Шебутная девка! — Как ты меня назвал?! — возмутилась она, и Итати-сан погрозил ей кулаком. — А как мне еще тебя называть, когда ты меня чуть не ударила электрошокером?! С ним они тоже немного поспорили, но это закончилось быстрее и намного… эффективней, чем с Соей? В том смысле, что после разговора с Итати-саном Мио почувствовала удовлетворение и спокойствие; Соя действительно сюда приходил, и рану на спине зашил ему именно Итати-сан. И захаживал он сюда в последнее время частенько, что злило врача. Наверное, он тоже ощущал жалость к Сое, потому что был старше, и он видел, что Соя был идиотом. Но если никто из них не мог ничего поделать… Впрочем, в отличие от нее, Итати-сан легко абстрагировался от своих эмоций, потому лишь закурил все те же сигареты, что были у секретарши, а потом указал одной на Мио, которая при этом вскинула бровь. — Думаю, сегодня тоже заглянет. — Да ты, старый козел, просто хочешь подольше меня рядом с собой подержать! Рядом прыснула в ладонь секретарша, за что была одарена уничтожительным взглядом от своего начальника, и забавным от Мио. — Милочка, поверь, он на тебя точно заглядываться не станет. — Да уж… — Итати помедлил, явно думая всякое нехорошее у себя в голове, но потом повернулся к гостье и сказал уже серьезней. — Он приходит почти каждый день до закрытия. Вчера не было, значит, сегодня наверняка заявится. Предсказуемый юноша, ничего тут не скажешь… Я, конечно, не особо хочу помогать шебутной девке, которая мне угрожала, но ладно, ты вроде не со злым умыслом… А вы с ним… кто? Любовники? Друзья? А как еще это было назвать? Потому Мио просто кивнула. Ну да, друзья. Кажется, Итати-сан ей не особо поверил. Но он не обманул; Соя действительно появился тут спустя всего-то час. Как Итати-сан и предсказывал, он пришел залатать еще одну рану; когда он влетел внутрь клиники, он даже не заметил Мио сначала, занятый своими мыслями, и она лишь хмыкнула на это. Чудила. Но взгляд у Сои горел; это был лихорадочный странный блеск, который ей очень не понравилось, потому что с такими глазами не размышляли о чем-то хорошем, скорее о пугающем и жестоком, как те рассказы про его младшего брата. Когда же секретарша приняла оплату, она кивнула в сторону, и, наконец, они встретились с Соей глазами. Лицо у него вытянулось. Мио же показала два пальца в знаке «пис». — Йо, йо, йо! — Что ты тут забыла? — оторопев, спросил он севшим голосом, и Мио удивилась. — В смысле?! Ты две недели не появлялся. А вдруг ты помер?! — И какое тебе дело? У Мио выпала сигарета изо рта от возмущения. — Мы друзья! — Мы не друзья. — Еще какие! Столько вместе тусили! — Немного, — отрезал Соя, а потом развернулся к хихикнувшей секретарше. — Хирург тут? — Да, дожидается тебя. Думаю, он тебя уже услышал, вы тут так разорались. — Ну и куда ты пошел?! — крикнула ему Мио, когда Соя торопливо скрылся в глубине клиники. Конечно же он ничего не ответил. Еще бы он это сделал! Козлина! Только о себе и думал! Пока Мио бесилась, секретарша наблюдала за ней с умиротворенным видом, будто ее постигло невероятное осознание, и, когда гостья этого места наконец перестала крутиться на месте, она потушила сигарету в заполненной до краев пепельнице, а затем хриплым голосом заметила: — Оставь его, милочка. Такие люди неисправимы. И, к сожалению, это была правда. После этого она бросила всякие попытки достучаться до Сои, потому что, разумеется, он был бестолковым идиотом, и разговаривать с ним было бесполезно. Она даже не стала дожидаться, пока он закончит прием, просто сбежала и, бесясь, на пустыре попинала пустые банки, гоняя их, словно футбольный мяч. Затем же влилась в привычную рутину окончательно: работа, кино, и так далее… Жизнь возвращалась к стандартному расписанию. Единственное, что отличалось — то, что больше в их магазинчик не заходили чародеи, только самые обычные люди. Одной ночью, когда она вернулась с работы, Мио потянуло за кофе. Она не особо любила охлажденный кофе из автоматов, но этим вечером ей захотелось его так сильно, что она поборола лень и спустилась на первый этаж дома, в котором жила — рядом на улице стоял автомат. Ее выбор метался между латте и капучино, и она задумчиво смотрела на две банки, представленные на витрине. Сладкое или горькое… Около минуты ее взгляд метался между ними, но, признаться, ничего в автомате ее не устраивало; кофе Мио не особо любила, а газированных напитков именно тут уже не осталось. А жаль! Она хотела бы что-то виноградненького… Мысль о том, чтобы сходить на соседнюю улицу удручала, но, кажется, выбора у нее не осталось, потому что автомат рядом с домом оказался скотиной без нужного ей напитка! Сначала Мио захотела пнуть его, чтобы выместить злость, но потом остановилась. Все равно это ничего не даст! А вдруг ее кто-то увидит?! Подумают еще, что она тут разбойничает и пытается выбить себе халявного кофе… Хотя, если подумать, бесплатный кофе звучал неплохо… Она, конечно, его не хотела, но отсутствие платы было неплохой компенсацией за невкусный напиток… Когда она уже почти собралась с духом, чтобы потрясти автомат, сверху мелькнула тень. Но не ее Мио увидела; услышала, как она рухнула на асфальт рядом с ней с таким ужасающим звуком, что у нее сердце ушло в пятки; ладно бы тень просто по прямой траектории рухнула, так она умудрилась упасть сначала на железную лестницу, на перила, ударившись о них с громким хрустом и железным звоном, а потом уже на дорожку рядом с ней. Это был… человек! Судя по количеству крови, которая брызнула в разные стороны, едва не забрызгав Мио. На белом снегу вся эта кровяка выглядела просто невероятно ярко. Да не просто человек… еще живой, потому что, несмотря на то, что по всем законам логики он должен был разбиться, он вдруг зашевелился, и в этой кроваво-бурой каше, когда-то бывшей чистой рубашкой, Мио с ужасом узнала, кто это был. Кофе был мгновенно позабыт, потому что она застыла, задержав дыхание, а Соя — о, это был именно Соя — поднял на нее глаза и пробулькал, отчего у него изо рта хлынуло еще больше крови (и откуда в его теле столько?). — Нашел. — Что нашел?! — запищала она, когда Соя попытался встать на ноги. — Эй! Впрочем, держаться прямо ему явно было не под силу, потому он тут же оперся левой рукой о землю; правая висела вниз, словно плеть, и с нее все текло и текло… Сказать, что Мио едва душу праотцам не отдала от ужаса — ничего не сказать, но внутри ее головы завертелись винтики. Она, может, и была напугана просто до чертиков, но понимала, что не просто так он сюда явился; и, преодолев брезгливость, потому что даже на вкус ее, человека, способного смотреть самые мясные ужастики со смехом, это было слишком (а может, потому что это было не кино), она бросилась к Сое. Тот же будто только этого и ждал — он навалился на нее всем своим весом, едва не свалив с ног, только вот в итоге лишился сил первым. Но он все еще был в сознании; тяжело с присвистом дышал, и Мио заметила, что облачков пара из его рта уже не вылетало. Ой, дерьмо. Когда он положил ей правую руку на плечо, она мысленно запричитала о том, как будет отмывать всю эту кровь с себя, но потом мысленно дала себе по лицу. Соберись! Он сейчас подохнет! Какое дело до одежды! Найдешь в интернете рецепт, в первый раз что ли?! Соседка поможет! Как было в прошлый раз! — Теперь… — на выдохе просвистел он, — … я не так уж и жалок. Теперь… Мы с ним равны… В следующий раз… я его… Он истерично рассмеялся, продолжая пускать изо рта кровавые пузыри, и Мио осознала, о чем велась речь — о странной вещице на его лице, словно маске на глазу, но та была жалкой, потрескавшейся, и почти мгновенно исчезла, а вместе с ней ушло и сознание Сои, потому что тело на ее руках стало тяжелее, и ей пришлось приложить значительные усилия, чтобы не рухнуть с ним в снег. В итоге кое-как она уложила его на землю, а потом начала бегать вокруг, думая — блин, блин, блин, что же делать-то?! Она не врач! Она не смотрела медицинские сериалы, они ей не нравились! А Соя сейчас помрет! В панике она выхватила телефон и пролистала контакты до номера того угрюмого медика, Итати. Точно! Он должен был помочь! Но он запросит столько денег… Черт, у нее были запасы, но не настолько много!.. Секунду она мешкала, размышляя, зачем вообще ей тратить свои потом и кровью накопленные запасы на человека, который не сказать, что ей был другом, но Мио еще раз взглянула на Сою… Его лицо, не считая крови, по цвету не уступало снегу на земле… Сглотнув, она выругалась про себя и набрала номер Итати; к ее неожиданности, тот ответил сразу же. Мио не стала медлить и заскулила: — Итати-са-а-ан… — Опять ты, шебутная девка? — казалось, он даже не удивлен. — Что на этот раз? — В смысле «шебутная», ты как меня узнал?! Охренел, дед?! — Я всегда записываю телефоны тех, кто мне звонил, потому что от вас слишком много проблем, — пробухтел на той стороне линии Итати и закашлялся. — Че скулишь-то? Ой, точно! — Он умирает! — проскулила она, и ему не нужно было даже слышать имя, чтобы понять, о ком речь. — Грустно, конечно, но я удаленно его не осмотрю. Тащи сюда. — Да как я его притащу, нас в такси никто не пустит, а машины у меня нет! — Я тебе что, неотложка?! — Итати-са-а-ан… — похныкала Мио для красоты, и тот выругался в трубку. — Черт с тобой! Ведьма! — она решила не огрызаться, чтобы не испытывать удачу, хотя радостно потрясла кулачком. Он сдался! Ей не придется платить за такси! — Но только один раз! Называй адрес! Она объяснила ему, как ехать; потом, когда Итати сказал, что будет минут через десять, она взглянула на Сою и пожевала нижнюю губу, после чего наклонилась к нему и схватила под руки; он был тяжелым, но не настолько, как она ожидала, основные проблемы возникли из-за роста; она оттащила его под крышу, где летом обычно стояли велосипеды, пошлепала по лицу — вроде живой — и стянула с себя уже испорченную кровью куртку, а сама побежала обратно в квартиру, за деньгами. Даже думать не хотелось, во сколько ей выльется это спасение! Он же из богатой семьи, да? Он будет ей должен! А дальше, дожидаясь машины, она старательно закапывала весь окровавленный снег. В авто она села на заднее сиденье, держа голову Сои на коленях; кожа его стала холодной, словно лед, дыхания почти не было слышно, и она боялась, что вот так по пути он и помрет. Но не умер — выжил, был слишком упрямым. В итоге, пришлось Итати везти ее заодно и обратно, на что он громко ругался, потому что одежда Сои больше напоминала окровавленный лоскут, да и он был без сознания, и дотащить до квартиры Мио бы его просто не смогла; скидок он не сделал, к сожалению, но даровал Мио целую инструкцию, что делать после, чтобы ее драгоценный новый друг не умер. Столько всего!.. Ей захотелось выпихнуть Сою в окно за все устроенные проблемы, но Мио была девочкой доброй, а еще ей было жалко потраченных на него денег. К сожалению, на этом траты не закончились, и ей пришлось купить лекарства и одежду для него, потому что никакого бывшего парня, чью случайно стащенную кофту она могла бы использовать, у нее не было. В итоге все пришло к тому, что пришлось вычеркнуть затраты на кино в следующем месяце, и после него, и потом… У него же должна была быть заначка, да? Он же чем-то платил Итати до этого! Но Мио оставалось только гадать. В итоге в расстроенных чувствах (она была жадной девочкой; возможно, именно жадность не дала ей сильно испугаться, потому что Мио сконцентрировалась на ней, а не на страхе, что у нее на руках умирает человек) она сидела у открытого окна и курила. Теперь она была зла. И что дальше? Он же неблагодарный болван. Но он все равно сиганул к ней, наверное, потому что ему больше некуда было идти… Это было даже как-то жалко что ли? Странно было думать, что это и был тот раздражающий юноша, с которым они поцапались в первый день своего знакомства… Хотя неудивительно, потому что он вел себя просто ужасно. Он явно не стоил ее жалости, он был злодеем (сколько людей продала их семья? сколько пострадало из-за этого аукциона?), но Мио смотрела на него, лежащего рядом, и ей было его жаль. Это было плохое чувство… потому что нельзя было жалеть тех, кто причинял другим зло. Но существовало ли искупление, как концепт? Как нечто, во что можно было поверить и дать злодею второй шанс? Мио легко было это сделать. Она-то этого не видела. А другие люди? Она припомнила их встречи. Кровь, капающую со сбитых костяшек. Черт, моральная сторона вопроса — это всегда такая головная боль… Особенно если речь шла о человеке, который очень сильно облажался! Он ведь что-то упоминал про брата, про то, что избивал его! Это же сумасшествие! Хотя они там все чокнутые в своей семейке! Но это ведь не повод оправдывать, да? Вон те двое, например, что приходили с ним в первый раз в их комбини, они были весьма вежливыми! Значит, это была проблема Сои… Значит, он настоящий злодей. Но…. — Дерьмо, — пробормотала она. И что ей надо было делать? Она снова взглянула на Сою, что лежал на запасном футоне, больше напоминающий труп, чем живого человека, а затем нахмурилась. Ей хотелось потрясти его за плечо и спросить — ты реально все это делал? Реально издевался над братом из-за какой-то чуши? Но он спал глубоким сном, побывав на грани. В блеклом свете уличного фонаря его лицо казалось пепельно-белым, не считая медленно цветущие пятна синяков на коже; без косички, с отросшими волосами, он выглядел иначе. Старше. В этом образе чувствовалась уязвимость. Ну зачем же ты свалился ко мне на голову, посетовала Мио. Будто я сама хороший человек! Я понятия не имею, что мне с тобой делать! Но она уже заплатила кучу денег, притащила этого идиота к себе… Что ж, видимо, выбора у нее не осталось. — Блин… Гавнина. Итати-сан сказал ей: — Правая рука, — он тогда даже показал ей, и Мио позеленела, потому что выглядела эта правая рука ужасно, вся зашитая и перешитая, — пострадала сильнее всего. Ты не чародей, потому я объясню тебе самой простой аналогией. Как труба прохудилась. — Че. С аналогиями у него явно было так себе. — Поток духовной силы проходит по каналам в теле, по нервам. На них дали слишком большую нагрузку, и они грубо говоря лопнули. Хотя выглядит, будто это было воздействие со стороны… Короче, пусть особо ею не шевелит. И вообще особо много не ходит, с такой высоты навернуться на асфальт — чудо, что выжил и не переломал себе все. Вот он, победитель генетической лотереи… В общем, некоторые вещи Итати сказал не по делу, но общую суть Мио кое-как поняла. Ей было страшно даже трогать эту самую правую руку, но выбора не было — кто-то должен был менять повязки! Потому, вздыхая и охая, она кое-как все делала; выглядела рука просто кошмарно, будто ее в мясорубку засунули, но только уже после лечения, вся синяя. Бр-р-р! Хотя все остальные раны были не лучше, на нем вообще живого места не было, и Мио гадала, в какую же передрягу он угодил, чтобы его так отделали. Даже до этого он так плохо не выглядел! Теперь та рана на спине не казалась такой уж и страшной… Соя не просыпался первые несколько дней, совсем недвижимый, будто скала, а очнулся он, видимо, когда она была на работе. Спасения спасениями, но деньги ей были нужны! Теперь еще больше, чем до этого… Обнаружила она это, когда пришла домой; не самом деле, значительных отклонений не было, но когда она вошла в комнату, то увидела, что глаза у Сои открыты — он смотрел в окно, а потом резко покосился на нее, и сделал это так внезапно, что она в сердцах выругалась. Бледность лица и синяки на коже ничуть не придавали ему очарования, и выглядел он немного страшно. — Твою… маму. И папу. Ты давно не спишь? — Соя ей не ответил, просто наблюдая, как она стянула с себя куртку и остальную одежду. Ничего, она уже увидела его в чем мать родила, когда меняла повязки, стесняться им явно было нечего. Она быстро переоделась в домашнее. — Как ты себя чувствуешь? Не играй в молчанку, у меня короткое терпение. — Почему… — голос его звучал охрипше и очень тихо, настолько, что Мио сначала и не расслышала, скорее догадалась о сказанном. — Почему ты… тут? Они посмотрели друг на друга. Мио вдруг подумала, что с открытым лбом и в целом лицом ему было намного лучше. — Это моя квартира. — Твоя? Мио вскинула бровь, и Соя замешкался. — Ага. — Точно. Я не узнал… Тогда почему… я тут?.. — Ты же на меня свалился. Ты не помнишь? — он взглянул на нее, словно она сморозила глупость, и Мио поскребла затылок. Ну и ну… Не такой реакции она ожидала. — Наверное, башкой ударился. Ты чуть не помер. Оставил на улице такую огромную лужу крови… Реально не помнишь? Ну, наверное, это логично. Что он ни черта не мог вспомнить после того, как едва не умер. Стоило ли ей пугаться?.. Нет, наверное? В смысле, Итати-сан сделал все, что мог. Теперь Соя в безопасности. То есть, рука у него все еще выглядела страшно, и он был весь бледный, как смерть, и кости на лице выпирали, но он был жив… И его жизни ничего не угрожало. Задумавшись, она подсела к нему ближе, с левой стороны, а потом протянула руку. Соя явно не особо понимал, что происходило, потому позволил ей это сделать; пальцы у него были холодными. Инстинктивно он потянулся к ней, и Мио хотелось захныкать — ну что с ним делать-то, с этим дураком?! Почему это было так сложно… Надо было сейчас что-то сделать, и она задумалась. — Хочешь есть? — он качнул головой, отрицательно. — Может, попить? — Что ты… делаешь? — В смысле? — растерялась она. Соя сощурил глаза. На его лбу она увидела выступившие капельки пота. — Твои вопросы… Я не понимаю… — По-моему, самые обычные вопросы. Типа… как когда ты болеешь… — Соя все еще смотрел на нее, явно не особо видя в этом хоть какой-то смысл, и Мио начала теряться еще больше. — И когда все спрашивают, как ты себя чувствуешь… Только не говори, что ты никогда такого не испытывал. Или не болел? — В нашей семье… не тратят время на слабаков. И такие вопросы не задают, — к концу фразы он сумел восстановить дыхание. — Болел, конечно же. Очень редко. Нас тренировали. Мио же показалось, что она услышала нечто глупое. Не про тренировки (это было даже логично). В смысле не тратили время? У них же был опасный род деятельности, нет? Наверное, многим доставалось… И Сое тоже! Вон, у него сколько старых шрамов было (да, она посмотрела, и что?). И, получается, никому не было дела? Никто не сидел с ним рядом и не говорил, мол, не беспокойся, все будет хорошо? Как-то это… неправильно. Но Мио была обычным человеком, нечаянно втянутым в такое дерьмо, а Соя рос в такой среде с самого начала. Безумие какое-то! — У тебя ненормальная семейка какая-то. — Что бы ты понимала? — огрызнулся он, но как-то вяло. — У меня тоже бабка не сахар, но она меня любит! И когда я болела, она вокруг меня носилась только так! Даже когда я просто коленку царапала! — Мио встала на ноги и погрозила небу кулаком. — Потому что это правильно! Путь любви и добра!.. Ладно, это звучало тупо, но ты понял! И если ты никогда такого не испытывал, то… э… — она ткнула пальцем в него. — Готовься! А к чему он должен был готовиться, собственно говоря? Он несколько дней не ел… Но, наверное, что-то сносное в него сейчас не полезет, так рассуждала Мио, значит, надо было начать с чего-то малого; когда ей самой кусок в горло не лез, она пила крепко заваренный чай с сахаром. Соя все же не настолько плох, чтобы и от него его вывернуло. Она взяла одну из своих двух кружек, на которой были нарисованы маленькие тюлени, выждала немного времени, чтобы чай подостыл, а потом обернулась к Сое. Тот на ее глазах совершил невероятный подвиг — он медленно с огромным трудом сел и даже не начал кровоточить во все стороны, чего она очень боялась. Она до этого максимум с порезом на пальце разбиралась, а тут — такие раны! Ну и опыт… Это у всех чародеев такая безумная жизнь? Соя принял кружку из ее рук аккуратно, но только левой рукой; правая, наверное, болела кошмарно. Пальцы у него слегка дрожали. Мио наблюдала, затаив дыхание; Соя сейчас вообще не напоминал Сою, с которым она так бодро поругалась в их первую встречу, то был типичный наследничек богатой семьи, а этот же… Она критично осмотрела толстовку, которую купила, и подумала, что слегка прогадала с размером. Точнее, нет. Размер-то она выбрала верный, глазомер у нее был хороший. Просто оценивала она по его прошлой комплекции, а сейчас он подсдал. Кофта висела на нем, как мешок. Пригубив чай, Соя облизнулся. — Жасмин? Ты реально это запомнила? — потом он взглянул на нее и свел брови на переносице. — Ты плачешь? — Я не плачу, — прогнусавила Мио с полным знанием, что именно это она сейчас и делала. Она шмыгнула носом, а потом утерла глаза кулаком. — Пей свой сраный чай. Она видела, что Соя растерялся; это явно шло вразрез с тем, к чему он привык. То есть, раны — это нормально, а такое!.. Она порыскала на подоконнике и нашла там носовой платок, в который громко высморкалась. — Почему ты плачешь?.. — Да потому что ты идиот! — не сдержалась Мио, сжав кулаки. Соя от неожиданности дернулся в сторону. — Это для тебя нормально, а когда ты передо мной грохнулся с крыши, весь в кровище, думаешь, это что? Я как отреагирую? Вот-вот! Я там чуть волосы на себе не повыдергивала от стресса! Думала, что делать, если ты вдруг помрешь! — она потерла глаза руками. — Какой же ты бестолковый, просто невероятно! Дурак! Самый огромный в мире дурак! Ей хотелось сказать — поэтому младший брат от тебя и сбежал, потому что ты вообще не понимаешь других людей и слышишь только себя, но Мио сдержалась; сейчас это было не к месту, плюс это просто затронуло бы старые раны. Ему пока хватало нынешних. Потому Мио буркнула ему, чтобы допил чай, а сама пошла в ванную, где умылась, попытавшись избавиться от холодного липкого пота, что не исчезал эти несколько дней, пока Соя спал рядом с ней мертвым сном. Ей было обидно, что он вообще не понимал, в чем была проблема, но, наверное, его реально просто совершенно иначе воспитывали. Не как человека… Может, младший брат его потому и сбежал из семьи, что понял, что они все чокнутые. Словно не люди, а машины. Когда она вернулась, кружка уже стояла в стороне; Соя же разглядывал окружение. С постели он не поднялся, но взгляд у него был поживее; любой другой бы на его месте едва бы мог держать глаза открытыми, так Мио казалось, а он… Впрочем, чародеи наверняка сделаны из другого теста. Совершенно иного. Ему даже такие страшные раны могли оказаться не особо опасными… Нет, глупость; она помнила белизну кожи, запах крови, повисший в воздухе, как Итати-сан тащил его на спине… Просто Итати-сан хорошо поработал, вот Соя и жив. Пинком она расстелила футон рядом. Соя, видя, что она готовилась ко сну, отвел взгляд в сторону и спрятал лицо в ладони, но не от смущения, а потому что пытался не упасть назад, кое-как держался. Он прикрыл глаза; Мио увидела, каким исхудавшим стало его лицо, как выпирали скулы. Он все это время бегал, да? Что-то делал со своим чародейством… Но это плохо закончилось, оттого он и был ранен. Когда она подошла к нему, он снова приоткрыл глаза и устало взглянул в ответ. — Надо поменять повязки. — Я могу сам, — слабо возразил он, и Мио легонько пнула его босой ногой в бок, отчего его скрутило. … возможно не очень умный поступок. — Ага? Вижу я, как ты можешь. Ну-ка выпрями спину. Повезло, что Итати-сан — отличный хирург, и сделал операцию идеально; наверное, он делал что-то своими невероятными магическими способностями или чем-то подобным, потому что Мио ожидала большего и намного страшнее; с другой стороны, она ничего не смыслила в ранах, и единственный раз, когда она была в больнице, был в детстве, когда она относила бабке яблоки. Но она сделала все четко по инструкции; задержалась взглядом только на старом шраме, тянувшемся через всю спину. Тот, что был свежим сразу после аукциона… Сейчас он казался почти незаметным в бурном цвете синяков. И самое страшное — правая рука! Финальный враг перевязок. — Не болит? Они вдвоем с сомнением уставились на руку, когда Мио сняла все бинты. Соя слабо пошевелил пальцами; что ж, по крайней мере нервы не повреждены. Но выглядела она странно. Будто в нее молнией ударили… по коже шли шрамы, больше напоминавшие трещины. Итати-сан явно ее чудом собрал вновь! Черт… С одной стороны, быть чародеем казалось классно, с другой перед ней сидело доказательство, чем это могло закончиться в плохом случае. Когда Мио провела пальцами по шраму, Соя дернулся. — Неприятно? — Кожа в этом месте стала слишком чувствительная, — пробормотал он, и Мио решила не ждать. В этот раз бинтовала она аккуратней. Раз уж болело. — Главное, что она шевелится. — Что с тобой случилось? — Я ввязался в бой, — уклончиво и слишком быстро ответил Соя, и Мио сжала его запястье слишком сильно, отчего он скривился. — Мало того, что чуть не умер у меня на глазах, так еще и секретничаешь! — но в ответ Соя только тяжело дышал. — А вдруг эти люди за тобой придут?! — … не придут. Отпусти, пожалуйста. Мне очень больно. Это был первый раз, когда он обратился к ней таким тоном, по-настоящему умоляющим, жалким, и Мио разжала пальцы. Она просто пронаблюдала, как Соя снова лег на подушку, как повернулся к ней спиной, и это был знак — разговор был закончен, а он устал. Она не стала донимать его дальнейшими расспросами. Соя был взрослым мальчиком, и если нужно, то он расскажет в будущем все сам, настаивать она не собиралась. Потому Мио просто выключила свет, а потом забралась под одеяло. Заснула она быстро. Но разбудить ее было тоже просто; и возня рядом вынудила ее открыть глаза и сонно обернуться на источник шума, которым, разумеется, был Соя. Некоторое время она просто наблюдала, предполагая, что ему снилось что-то плохое, такое вполне могло быть, но в какой-то момент в полутьме она увидела его глаза — они были открыты, и, значит, он не спал. Наконец, Мио не выдержала. — Что-то случилось? — Спи, — тихо сказал он ей, явно не ожидав, что она услышит. — Все в порядке. — Соя. — Все в… — Будь честнее с собой. И он замолчал. Тишина длилась всего пару секунд, но эти секунды казались ей невероятно долгими, тянущимися целую вечность; но в конце концов она услышала ответ. Казалось, Сое было тяжело в этом признаться, и эту искренность он демонстрировал с болью (с непривычки?), но он все же, запнувшись, очень тихим голосом произнес, будто признавался в страшнейшем секрете, а по факту — просто в слабости: — Здесь холодно. Их короткое прикосновение ранее… Ледяные пальцы. Мио припомнила всю ту кровь на снегу. Она немного подумала, а потом села на постели; когда ее одеяло упало сверху на ее вынужденного соседа, Соя нахмурился. Сделал это сильнее, когда Мио перебралась к нему на футон и приблизилась, а потом подползла совсем вплотную, отчего их носы едва не соприкоснулись. Так не особо близкие друзья не делали, но Мио знала, что это был весьма эффективный способ согреться. Не в их положении им выпендриваться. В полумраке она видела лишь очертания лица Сои, но даже их было достаточно, чтобы понять, что он явно растерялся. И такого он никогда не делал? Как он вообще жил до этого? — Я делаю это только потому, что мне тебя жалко. Усек? — затем она прижалась к нему, обняв за шею. Как ни крути, но Соя был очень сильно выше, чем она. Так она хотя бы не чувствовала себя, как клоп. — Обними меня. Станет потеплее. Его руки двинулись, но он вдруг замер. — Я не могу, — признался он. — Че, стесняешься? — Нас так не учили. — Целый клан девственников… вот это да… — Заткнись, — Мио хмыкнула, когда Соя раздраженно выдохнул ей в шею. — Такое с чужими людьми не делают. — А не с чужими? — она задумалась. Это, наверное, про брата? Хотя он его бил… Но он же был из богатой семьи, да? Жутко знатной. Она смотрела некоторые фильмы, что дали ей достаточно базы для знания таких вещей. — У тебя, небось, невеста есть, да? Сложно было такое вообразить, но Мио не удивилась, когда Соя кивнул. — Была, — поправил он. Его голос начал звучать устало, даже разговор его утомил, а может дело было в холоде. — Не думаю, что хоть кому-то теперь есть дело до нашей семьи. И особенно до таких вопросов. — И какая она была? — Это ты зачем спрашиваешь? — Чтобы приревновать? — Мио закатила глаза. Закатила еще раз, когда увидела недоумение на лице Сои. — Да я шучу. В отличие от тебя, я живу в обычном скучном мире, где самым интересным будет поход в кино. А у тебя там не жизнь, а сюжет какого-то боевика. Правда результаты не такие, — она потерла пальцем поцарапанную костяшку, и Соя наконец сдался, прижавшись к ней в ответ крепче, лишь только руки его почти ее не касались. — Так какая она была-то? — Обычная… Мио пнула легонько пнула Сою, и тот коротко зарычал. — Че за ответ! — Я видел ее два раза. Мы даже не говорили толком. — Брак по расчету? — Да… — когда его нос ткнулся ей в шею, Мио подумала о том, каким холодным был кончик. Черт, ему и правда было так холодно? Это все анемия, да? — Так всегда было, — апатично пояснил он. — У отца, у деда… И так далее. — И твоя мама, получается… — Моя мать, — холодно ответил Соя, — терпеть не могла ни отца, ни нас, ее сыновей. Фраза прозвучала резко, и Мио приняла столь спонтанное завершение диалога. Она не стала настаивать на продолжении, просто погладила мягкие светлые волосы, а потом вслушалась в то, как постепенно дыхание Сои становилось все тише и тише, но вместе с тем ровнее. Ну вот она и докатилась, что спала в обнимку с этой бестолочью. Это что, можно было считать, что между ними что-то было? С сомнением она покосилась на Сою, но потом вздохнула и мысленно потрясла головой. О чем она вообще говорила? Пусть сначала на ноги встанет, а потом они уже поговорят. Потому Мио просто натянула одеяло повыше, а потом закрыла глаза. Работала она в сменном графике, и потому следующий день у нее тоже был рабочим; с утра, проснувшись, она позволила себе пять минут полежать на месте, чувствуя рядом тихое дыхание. Спать рядом с Соей было не так приятно, как она себя вообразила — он стал костлявее, и всю ночь они то и дело тыкались друг в друга коленками и локтями, но если Мио еще просыпалась, то Сою вырубило накрепко. Она проверила его ладонь и сжала ее, удовлетворенно отметив, что пальцы были теплыми. Значит, ее способ сработал. В итоге она написала ему записку, чтобы если что — звонил, а потом собралась. За все это время Соя не проснулся, лишь один раз перевернулся на другую сторону. Во сне его лицо утратило морщинки у переносицы и хмурое выражение, но синяки все еще продолжали цвести на коже, постепенно желтея. Вместе с этим стали видны и мелкие порезы на лице, ранее из-за фиолетовых пятен невидимые. На работе все прошло максимально нормально; даже немного скучно, но это было к лучшему, потому что мыслями Мио была совсем не тут. Видимо, видок у нее был настолько задумчивый, что это увидела коллега, и, в минуту тишины, подсела к ней и пихнула локтем, после чего громко зашептала: — Что, втрескалась наконец-то?! Мио осадила ее взглядом. — Ерунду не болтай. — А взгляд такой… Немного подумав, она решила не секретничать; если Соя был уверен, что вот так его поколотившие люди не придут за ним, то, наверное, он сам на них нарвался, и смысла особо скрываться не было. Да и кто поверил бы коллеге? Та, конечно же, его помнила; люди из семьи Сазанами заходили сюда часто, и в целом они были весьма запоминающимися. Глаза у нее мгновенно округлились, и она громко зашептала: — Прямо свалился?! — Ага… — И ты его приютила?! — Ну а че делать-то было? — Не знаю! В больницу позвонить! — Мио вдруг задумалась о том, почему эта мысль не посетила ее сразу. Возможно, она слишком много смотрела кино. Хотя что-то ей подсказывало, что она совершила верный выбор, потому что врачи наверняка позвонили бы в полицию, а с учетом, кто такой Соя… — И у тебя дома теперь такой красавчик?! — Что-то я жалею, что тебе об этом сказала… — Я просто констатирую факт! — заявила коллега с уверенным видом. — Ты не сможешь отрицать, что он весьма хорош собой! — Ага, а характер у него говно. И че дальше? — Фи, Мио, ну ты вот совсем не романтичная! Коллега болтала еще и еще, а Мио же тем временем думала о том, как ей чертовски хотелось курить. Домой она возвращалась не в столь радостном настроении, хотя грустить было не о чем. По факту, ничего плохого не случилось. Соя очнулся, и, значит, скоро она сможет стрясти с него денег за лечение. Да и поговорить теперь можно было, а не просто смотреть телевизор. У лестницы наверх она взглянула на свои окна и нахмурилась, не увидев в них света; когда вошла в квартиру, то прислушалась. Лишь в комнате она увидела одеяльный куль, который зашевелился, как только она включила свет. Соя смотрел на нее без особого удивления; он пронаблюдал за тем, как она стянула с себя куртку, а потом медленно сел. — Скучал тут без меня? — Я в основном спал, — прохрипел он, не став делать из этого тайну и не отреагировав на ее шутку. — Я воспользовался чайником. Это же нормально? Хорошо было бы сейчас затребовать деньги назад, но Мио решила, что это совсем испортит дух вечера и просто пожала плечами. — Ты тут все равно пока живешь. Пользуйся. Соя немного замешкался, а потом медленно, будто это было для него непривычно, произнес: — Спасибо. Вот такая нелепая благодарность. Он, наверное, никогда никого не благодарил, кроме предыдущего раза за сигареты. Неудивительно… Все чародеи были эгоистичны. Все, кого Мио встречала в том маленьком магазинчике. Соя тоже был жутким эгоистом, и наверняка думал, что все, что она делала, было данностью — тем, чего он заслуживал. Может, до определенного момента… Сейчас ей показалось, что эта благодарность звучала немного иначе. Медленно, неуверенно, но в ней была доля искренности. Потому, когда она села рядом с ним снова, Мио почувствовала себя спокойней, чем до этого, когда наблюдала за ним. Теперь он был не опасным хищником, с которым она не знала, что делать, а просто болваном, который понятия не имел, как взаимодействовать с людьми. И все эти проблемы с братом корнями произрастали отсюда же. Потому что все чародеи эгоисты, а семья эгоистов не могла взрастить нормальных детей. Ей вспомнились его слова про мать. Соя выжидающе смотрел на нее, наверное, полагая, что она сделает что-то еще, но Мио просто потрясла головой и отвернулась. Она включила телевизор, пытаясь уловить последние новости, а потом достала из холодильника ужин. Осталось только разогреть. — Ты ел что-нибудь? — Только пил чай. Но я не нашел сахар. — Хочешь? Есть, в смысле, не сахар. — Нет… Но нужно. — Какая самоотверженность! Соя просто смерил ее взглядом с кислым видом. Если уж и кормить его чем-то, то не слишком тяжелым, так рассудила Мио и поднялась на ноги. Готовить ночью она явно не собиралась, особенно какой-нибудь суп, но могла заняться этим завтра; а сегодня можно было обойтись и простой кашей быстрого приготовления, которую она один раз купила в попытке сэкономить, попробовала и спрятала ее далеко в кухонный шкаф, чтобы не мозолила глаза. Наконец-то настал звездный час этой каши! Пока она стояла у плиты, сзади донесся шорох. Она увидела шевеление рядом; пошатываясь, Соя поднялся и навис за ее плечом, словно тень. Его немного шатало, но стоял он крепче, чем Мио опасалась, с учетом, сколько крови из него вытекло. Хотя он был чародеем… У чародеев все было не как у людей. Он внимательно пронаблюдал за тем, как она забросила пакетик с крупой в кастрюлю и поставила на огонь, а потом начала рыскать по шкафам. Она видела кружку, которую одолжила Сое, но свою… Кажется, он понял, что она искала. Когда ее взгляд остановился на мусорном ведре, где она увидела торчащую ручку ее любимой кружки, горячий шепот лизнул ее ухо. — Я… ее разбил. Твою. Прости. Я… Мио опустила взгляд на осколки, лежавшие в ведре, а потом удивленно посмотрела на Сою. Ее интересовала не кружка, а то, как он запинался, будто боялся чего-то. Не ее же. Что же там произошло в той драке, откуда он пришел такой побитый? Почему он так реагировал на вещи? Или что-то случилось раньше? Мир чародеев все больше и больше казался ей безумным. Безумней, чем фильмы. Она не видела ничего разумного в том, что Соя свалился на нее и едва не истек кровью до смерти. В кино это было красиво, но в жизни — очень страшно. — Пытался встать и… Ноги подкосились… вообще не держали. И я ее задел. — Почему ты так напуган? — прямо спросила она, и Соя дернулся. — Испортил твою вещь, — на выдохе произнес он, и вдруг Мио вспомнила их разговор в курилке месяцы назад. Та фраза всплыла в ее голове спонтанно, но она хорошо помнила, что Соя тогда сказал. Брат испортил товар. За это того мальчика выгнали из дома, да? Отрекли от семьи, и Соя разозлился… Теперь, зная все обстоятельства, тот рассказ выглядел иначе. Но он боялся… потому что думал, что Мио тоже разозлится и прогонит его прочь, пока он не в состоянии о себе позаботиться? Она посмотрела ему в глаза. Зрачки у Сои были узкими, как игольное ушко. Он боялся. Что-то его нервировало… Вряд ли это был настоящий страх, но какое-то напоминание, может? Впрочем, Мио не была спецом в психологии торговцев людьми. Она просто задумчиво поскребла подбородок. Странно было видеть его таким. Это все из-за его сраной семейки… — Это всего лишь кружка, — медленно произнесла она. — Ничего серьезного. — Но… — Это не человек. Всегда можно купить новую кружку. Она взглянула на кастрюлю с кипящей водой, а потом на часы. Еще пара минут. Отвернувшись от плиты, она скрестила руки и выразительно уставилась на Сою. — Кто тебя так побил? — Это неважно, — потемнел лицом он, и Мио нахмурилась сильнее. — Ты не будешь секретничать со мной, когда я потратила на твое лечение кучу бабок. — Я могу компенсировать, если ты такая жадная. Да, да! Ура! Кхм, то есть… — Не все рассуждают вот так, — сухо заметила Мио. — Нельзя полагаться только на деньги или пользу. Не все делается ради них. — То есть, ты помогла мне просто так? По доброте душевной? — когда она с готовностью кивнула, Соя сощурил глаза. — Я же вижу, что ты жмотишься. — Отвянь! Я сначала помогла, а потом начала жмотиться! И это чистая правда. — Плита, — вдруг сказал Соя, и Мио опомнилась. Каша, к счастью, осталась съедобной; Мио перемешала ее для надежности, переложила в миску, а потом протянула Сое. Вынудила его сесть обратно на постель. Ото сна волосы у него местами замялись, и выглядело это зрение потешно — то, как он смотрел на кашу у себя в руках. Но он не стал возражать; медленно ел, явно без аппетита, но чтобы хоть что-то впихнуть в себя. Он был правшой, и правая рука, пострадавшая больше всего, у него сильно дрожала. Мио его не торопила; она просто включила телевизор и села рядом. Сначала Соя дернулся прочь, но потом все же подсел ближе. Он явно не очень понимал, что ему делать. Могла ли она его осуждать? Он выглядел человеком, который не особо знал, что ждет его в будущем без семьи. Мио внимательно за ним наблюдала. Когда она забрала пустую тарелку, то заметила: — Вчера я этого не сказала, но тобой занимался Итати-сан. Он сказал, что у тебя перенапряжение какого-то нерва… Что тебе лучше пока не использовать чародейство. Соя резко поднял на нее голову. Он явно понял, о чем речь, но что-то его озадачило. — Но что мне тогда делать? — нелепо пробормотал он, и Мио пожала плечами. — Жить?.. Как обычный человек? — Я так не умею. Это признание далось ему с трудом. Мио нахмурилась. — Что ж, значит, настало время научиться. Ты так не считаешь? В этот раз Соя ничего ей не ответил. После короткого обеда силы у него будто снова кончились, и он лег в постель, зарывшись под два одеяла. Его опять начало знобить; почувствовав, что он дрожит, Мио со вздохом выключила телевизор. Она приготовилась ко сну и снова забралась к нему, вновь слишком близко, пожалуй, для их отношений; Соя невольно прильнул к ней ближе, и в полумраке и отблесках уличных фонарей Мио рассмотрела его лицо — бледное, с уродливыми темными синяками. С кучей мелких порезов. Ей стало даже жаль его — сейчас он казался не тем самоуверенным сильным засранцем, но слабым и больным. И пусть даже они были примерно погодками, в нем все равно чувствовалась эта неполноценность, какая бывала у людей, что не могли выбрать жизненный путь. Черт. У него теперь даже невесты по расчету не было. Ну и лошара! Но Мио было жалко смеяться над ним слишком долго, потому она просто погладила его по волосам. На следующее утро ей не нужно было никуда идти, потому она позволила себе поваляться в постели подольше; Соя все еще спал рядом, дыша ей в шею; проснулся, когда она решила подняться, но просто открыл глаза. Понаблюдав за ней некоторое время, он, не поднимаясь, бросил: — Ты все еще работаешь в том месте? — Мио кивнула. — Зачем? — Крутяк вопрос. Мне нужны деньги? Это моя работа? — Нет, в смысле… — Соя замешкался. — Там же теперь никого нет. — Это так кажется. Люди всегда прибегают на место, где свободно, — Мио припомнила стройку на месте разрушенного аукционного дома. — Думаю, твои родственнички уже продали права на участок… или сделают там что-то еще. — Они не станут продавать место семейного захоронения. Вау… То есть целое кладбище в центре столицы?.. Мио скривилась, но решила не высказывать свое фи. Просто пронаблюдала за тем, как медленно сел в постели Соя. Днем она его бодрствующим еще не видела. Совсем худо выглядел. — Могилы можно перенести, — заметила она, не слишком уверенная, впрочем. — Но там сейчас оживленно. Обычный такой райончик. Зарплаты, правда, нам не повысят, потому что там теперь не опасно, но… ничего не поменялось. Но Соя будто ее и не слушал; он смотрел перед собой, и все повторял это — семейное захоронение, они не станут, не станут… Плечи у него немного дрожали, а взгляд был стеклянным. Мыслями он явно был не тут. С растерянным видом он обвел комнату взглядом, будто возвращаясь к реальности, но одновременно с этим находясь где-то совсем далеко, а потом несчастным голосом, севшим, пробормотал: — Где теперь будут похоронены отец и Тэнри?.. Они, наверное, умерли, когда аукцион разрушился? К сожалению, это была не та вещь, с которой она могла бы его поддержать; она вообще ничего не знала о его братьях и отце. Да и о столь своеобразной гибели родственников, если честно. Это было… как-то грустно. Это что же получалось, почти никого у Сои не осталось? А как же те двое, с которыми он ходил в магазинчик? Тоже умерли? Он пришел к ней, потому что у него остался только тот брат? Если так, это было… Она не нашлась, какой еще синоним слова «грусть» подобрать, чтобы точно подчеркивало отчаяние этой ситуации, но хмуро взглянула на Сою, не зная пока, как реагировать. Он же уткнулся лицом в ладони и тихо рассмеялся, но потом резко затих. Мио видела его глаза сквозь пальцы — абсолютно сухие, но зрачок сузился, словно он был не в себе. — Если бы я выполнял свои обязанности, как наследник, ничего бы этого не произошло. — Тебя как поддержать: пожалеть тебя, или поговорить с тобой честно? — Мио знала, что порой, когда хотелось пожаловаться, правда к черту не сдалась, хотелось просто выслушать, как человек с тобой соглашается. Соя поднял глаза на нее, и она добавила: — Я не стану тебя осуждать. Ну… не сейчас точно. Соя помедлил. Его взгляд забегал по окружению. — А что будет правильно? — Конечно же услышать правду. Но правда иногда может подождать. Это, кстати, тоже правда, но немного эгоистичная. Тем более ты явно ее сам знаешь. — Тогда посиди рядом? Ну, значит, серьезные разговоры можно было оставить на потом. Это же не считалось полным отрицанием реальности?.. Пара минут жалости тоже годилась, чтобы перейти после них на истину! Ага. Звучало довольно умно. Мио села рядом, и Соя снова уткнулся лицом в ладони. Несколько минут он просто сидел молча, явно пытаясь переварить в себе все, что произошло, а потом пробормотал: — Теперь негде их отдать земле. Не осталось ничего. — А поместье? — Туда налетят покупатели… и продавцы, словно коршуны… Потребуют деньги, а там только женщины и дети… Растащат все и всех. Деньги себе в карман, а семью продадут, как когда-то продавали мы. Кто выжил разбежится. Сменит фамилию. И клана больше не станет. Это карма… И началась она с меня… Я не стал главой клана… но я был наследником, и на мне семье Сазанами настал конец. Даже похоронить умерших будет негде… — Но, может, там кто-то остался! Ты не посещал то место? — Я боюсь. Боюсь… что приду туда… а там никого не будет… Но все в порядке! — вдруг пробормотал он, и в голосе его послышались истеричные нотки. Он резко поднял голову и сжал кулаки. — Я тоже талантлив! Я тоже особенный! Как Тэнри, как Хакури! У меня теперь тоже два чародейства! — в этот момент левый его глаз покрылся черным пламенем, и Мио вздрогнула. Причуды чародейства были ей все еще в новинку. — Я что-нибудь сделаю! Придумаю! Я ему отомщу! — Кому, Хакури? — Да!.. Я покажу ему его место! — голос Сои снизился до рыка. — В первый раз не вышло, так получится сейчас!.. Значит, это младший брат устроил ему такую трепку, что Соя едва не скончался прямо у нее на руках? Это про него он говорил, прежде чем отключиться? Мио просто нахмурилась. И он избивал его… Что-то с этим младшим братом было подозрительно. Если Соя издевался над ним раньше, значит, тогда он был слабаком. Но теперь это брат отомстил ему? Значит, он стал сильнее? Обрел внезапную силу? Черт, все же, это как в кино! — Сейчас… Мио повернулась в его сторону, и Соя снова повторил уже без этого лихорадочного полушепота. — Сейчас. Даже сейчас это бесполезно. Отец мертв. Брата тоже больше нет. Хакури меня терпеть не может. Он счастлив без меня. Никто не посмотрит на меня с уважением. Словно бродячий пес остался. Кому сдалось это двойное чародейство? — Разве в чародействе счастье? Они взглянули друг на друга, и лицо Сои скривилось, словно она нанесла ему болезненный удар. — А что у меня есть, кроме него?! — Ты всегда говоришь о семье, о брате… Тебе бы пожить для себя, например, — когда его лицо перекосило, словно он услышал страшнейшую в мире глупость, Мио упрямо добавила: — Прежде всего ты Соя, а только потом Сазанами. Когда он ничего ей не сказал, просто продолжил смотреть на нее с легко читаемым в глазах ужасом, Мио подсела ближе; она взяла его за руку и погладила по сбитым костяшкам — если раньше, в период их первого знакомства, содранная кожа на них не была так заметна, то сейчас белые и розовые следы (свежак) хорошо выделялись. Соя ничего не сказал ей; он был в замешательстве, потому что, видимо, такое поведение шло вразрез со всем, что он знал до этого, к чему был привычен. Он постоянно говорил про насилие, но Мио могла разве что на него наорать, да стукнуть газеткой — даже сейчас он наверняка был сильнее ее. Потому она решила прибегнуть к другому методу, легкому для нее, и обезоруживающему для Сои. Нежность. Потому что опасного зверя легко напугать тем, что ему незнакомо. Моя мать терпеть меня не могла. Мой отец не замечал меня. Мои братья превзошли меня. Так он сказал. Мио протянула руки… Когда ее пальцы коснулись его лица, Соя распахну глаза шире. Он не пошевелился, перестал дышать, когда она обхватила его лицо. Простой психологический трюк. Погладила пальцами лицо, синяки. Ресницы затрепетали. Сазанами Соя — довольно простой человек, чтобы его прочитать, если захотеть. Даже у Мио хватило бы сил. Возможно, просто потому, что она смотрела кино, а его жизнь — словно такой фильм, где в конце героя ждала катастрофа, но отчего-то он выживал и продолжал историю, хотя конец уже наступил. А может, она просто видела в нем отчаянного дурака. — Подумай о сделанном. Всегда полезно думать об ошибках. На них мы учимся. Но пока у тебя на душе будет такой беспорядок… Сначала отвыкни от того, как ты мыслил до этого. Про клан и единство. Побудь просто Соей. А потом подумай о том, что сделал наследник семьи Сазанами. Как-то так они влились в довольно унылую повседневность. Когда Мио не работала, они в основном смотрели фильмы с кассет, которые она брала в видеопрокате. Самые разные: от дерьмовых боевиков, снятыми трешовыми режиссерами, до тупых романтических комедий, от сладости которых болели зубы. Мио все комментировала; сначала Соя молча смотрел фильмы, явно пытаясь вникнуть в это хобби, но потом они начали говорить о несостыковках или бреде в сюжете вдвоем. Особенно в кинолентах о чародеях. О, это было веселее всего, потому что Соя знал все подковерные интриги токийского подполья лучше, чем режиссеры. Мио слушала его внимательно, в основном от скуки. Про интриги, про политику, про дурацкие дела. На большее Сои, впрочем, не хватало; ему досталось явно сильнее, чем он мог выдержать, и бешеные тренировки в попытке достигнуть второго чародейства истощили его настолько, что он быстро уставал. Переломанная правая рука тоже не делала ситуацию лучше, хотя медленно она восстанавливалась; но он был правшой, и оттого без ведущей руки ему было тяжелее, чем могло бы быть. Они все еще спали в обнимку… Наверное, это можно было описать, как «между ними что-то было», но романтикой тут и не пахло. Хотя сон вместе и просмотр фильмов — весьма романтично, да? Мио могла лишь задумчиво размышлять об этом, пока поглядывала на белые волосы спавшего рядом Сои. Отросшие, длиннее, чем раньше… Она убрала их с его лица, и во сне он поморщился, но только и всего. Душ, впрочем, они пока принимали по раздельности. Точнее, Мио; правой рукой Соя пока шевелить особо не мог, потому она помогала ему потереть спинку, но не только из-за руки, а в основном из-за ран. Соя был явно не особо впечатлен, но что он мог сделать? Он уже был иждивенцем. Стесняться было нечего! — Сна рядом тебе было недостаточно? Еще и в душ за мной хочешь увязаться? Мио смерила его взглядом. — Я люблю фильмы. — И что? — Порно я тоже смотрела. Точнее всякие крайне специфические легендарные эротические фильмы, но это уже просто детали! И вообще, чем там было восхищаться? Одно дело, когда он был на пике, другое — сейчас, весь побитый, совершенно не эротично. Пришлось использовать обычное мыло, чтобы ничего не воспалилось, а потом потратить своего шампуня… Но Сое явно понравилось, когда она скребла его скальп, и это было забавно. Слишком забавно для него, пожалуй… А вот Мио было не очень забавно чувствовать под пальцами старые шрамы, скрытые под волосами. Но таков был мир чародеев. Волшебство, магия… Шутка ли! Если бы только. Жизнь шла довольно мирно. Медленно Соя выздоравливал. В один день, когда она вернулась из магазина, то увидела его еще перед тем, как войти в квартиру; он сидел перед открытым окном и смотрел куда-то вдаль, и Мио захотелось наорать на него, потому что она не для этого отапливала квартиру! Там и так было не тепло зимой, так еще и этот баран решил проветрить! Вихрем она взлетела вверх по лестнице и ворвалась внутрь, но Соя уже успел закрыть окно; они взглянули друг на друга, и Мио погрозила ему кулаком. — Я все видела, говнюк. — Ты ничего не видела. — Все я видела! Они немного поругались, скорее шуточно, но потом Мио надоело препираться с этим идиотом, и она принялась за бытовые дела. Приготовила обед для себя и для Сои (ей не хотелось садиться на диету вместе с ним, потому супчики для него она варила отдельно), потом включила обогреватель и врубила телевизор. Сегодня там шли очередные бессмысленные передачи для разжижения мозга, и к ним она не особо прислушивалась, хотя было приятно посмотреть на всякую чушь за обедом. Краем глаза она попутно наблюдала за Соей; за тем, как тот без особого аппетита добил суп, а потом отставил тарелку в сторону. Синяки с его лица начали сходить, потому выглядел он получше, но это не делало его резко тем же красавцем, с которым она встретилась до падения аукциона. Признаться, он все еще выглядел довольно дерьмово: неудивительно, с учетом, сколько крови он потерял, и как сильно ему досталось. Казалось, это был первый раз, когда его так отделали, по некоторым реакциям… Но Мио не интересовалась. Она задумчиво взглянула на свой обед, состоявший из овощей и лапши. Потом подвинулась ближе к Сое; тот дернулся, но не стал сбегать, как она от него ожидала бы. Они взглянули друг на друга, и она категорично заявила: — Сам виноват. Не надо было открывать окно. Ты же мерзнешь постоянно, в чем причина? — А сегодня было жарко. — Жарко?! Тебя знобит что ли? Так кидает от холода до жара. Мио пошутила; она не планировала узнавать, а лицо Сои напоминало цветастое панно, на котором сложно было хоть что-то увидеть. Но Соя наклонился к ней… возможно, он сделал это, потому что тоже обнаглел, повторяя ее реакцию (он проверял границы допустимого? хотя он вряд ли вообще особо понимал, как ведут себя люди вне больших страшных кланов чародеев). Они коснулись лбами, но Мио все еще сложно было сказать хоть что-то; он был теплым, но он мог быть теплым, потому что согрелся. Соя наклонился еще ближе… Когда он выхватил палочки из ее пальцев и своровал креветку из салата, Мио ахнула. — Говнюк! Соя ничего ей не ответил и просто исказил губы в чем-то, что напомнило усмешку; это было приятным разнообразием в его обычно скудной палитре эмоций, состоящей в основном из ярости, одержимости или апатии. С эмоциями он выглядел получше, этого у него было не отнять. Но Мио не собиралась отдавать ему креветки из салата, она сама их любила! Она попыталась дернуться прочь, но он схватил ее за руку, и она попыталась отпихнуть его пяткой. — Мои креветки! Кому говорю?! — Не жадничай. — Купи мне креветок, а потом приходи! Соя посмотрел ей в глаза и медленно моргнул. — Я знаю, что ты не такая жадная, как кажешься. — Используешь мои слова против меня?! — Да. — Это все потому что ты Сазанами! Жадина! — она взвизгнула, когда Соя сумел стащить еще одну. — Ты что творишь?! Я пожалуюсь! — Кому? — Не знаю, но я обязательно найду! Она пнула его пяткой в живот, и Соя охнул и перестал пытаться отнять у нее салат. Черт. Возможно, она задела рану. Не стоило… Когда Мио отложила тарелку в сторону и наклонилась к нему, Соя внезапно ожил; молниеносно он схватил тарелку и, игнорируя возмущенный окрик, стащил оставшиеся креветки. Остальное его явно не интересовало; даже когда Мио накинулась на него, стуча по груди кулаками, он стерпел это мужественно с самым что ни на есть серьезным лицом. Она тут думала, что он умирает!.. А он живчик, оказывается! На ее креветки покушается! Пришлось доедать салат без вкусных креветочек. Ничего. Мио ему это припомнит. Соя будет умолять ее поделиться сочнейшими вкуснейшими креветками, пока она будет злобно смеяться и не даст ему ни кусочка… Она продолжила жевать салат без особого аппетита, пока Соя просто сидел рядом и наблюдал за ней; потом он вдруг произнес: — Странно. — Что ты спер мои креветки? Ага, не говори… — Не креветки, — Мио бросила на него выразительный Взгляд. — Что я делал нечто такое глупое… и оно показалось мне даже забавным. — Дай угадаю, в вашей семье вас всех дрючили так, что побыть детьми вам не дали, вот ты такой и отмороженный, ля-ля-ля, но тут нет семьи и ты стал свободен… — Соя не отводил от нее взгляда. Он медленно кивнул, и Мио ткнула его пальцем в плечо. — Ну, это очевидно. Что жизнь без контроля сверху веселее. И что ты, скотина, сожрал мои креветки. — Да ты надоела со своими креветками. — Это были мои креветки! Я хотела их съесть! — Тебе купить что ли? Когда Мио распахнула глаза, Соя понял, что это был не тот вопрос, который стоило задавать. Они снова поспорили (из-за креветок!), и это вызвало у него смешок. Сначала это был тихий смех, но потом он перерос в истерику — никогда еще Мио не видела, чтобы Соя так заливался гоготом, это было что-то ему совершенно не свойственное, что-то, что даже почти не шло ему. В этом проскакивало нечто истерическое; Мио ничего не сказала, просто смотрела на него с любопытством, но он довольно быстро замолчал и просто лег рядом с ней на пол. Когда Мио протянула к нему руку и взяла за пальцы, то почувствовала, что они были холодными. Чем-то он напоминал ей тех невероятно дорогих породистых кошек, что даже своих хозяев не любят, но постепенно привязываются. Когда она погладила его по волосам, Соя не стал отбрасывать ее руку прочь. Он явно любил ласку больше, чем нужно. Может, ему в семье и правда такого не хватало. Они же все там сумасшедшие. — Надо выбраться на улицу, — вдруг заключи Соя, и Мио вскинула бровь. — Не скоро ли? — Нельзя вечно сидеть в четырех стенах. Я так скоро свихнусь. — Поэтому ты открывал окно? — Да. Мио обхватила руками его лицо; Соя снова поддался. Он был напряжен, будто ожидая от нее подвоха, но Мио просто погладила его пальцами. Черт… Почему у некоторых парней такие длинные красивые ресницы? И кожа такая хорошая… — Сначала дай синякам на роже зажить, — заметила она, и Соя вскинул бровь. — Нехорошо выглядит. — В городе полно чародеев. — И че? По тебе не скажешь, что ты из них. Сейчас ты скучный обычный человек, — она щелкнула его по носу, и Соя скривился. — Больше никаких модных одежек и косичек. Но одно ты точно не исправишь в себе, — стоило ей это заявить, как Соя выжидающе на нее взглянул. — То, что ты должен мне креветок! Когда синяки стали почти незаметны, Мио все же позволила Сое выйти с собой на улицу. Это было бы полезно — нельзя вечно сидеть в четырех стенах, это могло плохо сказаться на чем-нибудь… она, к сожалению, врачом не была, а звонить Итати-сану еще раз она не хотела, потому что тот и так злился из-за всей той возней с автомобилем и операцией. Но для здоровья — наверняка! Но не для кошелька, потому что ей пришлось покупать ему куртку!.. К счастью, только ее; штаны и его охренеть какие модные сапоги уцелели после той ночи, жертвой стала лишь рубашка, превратившаяся тогда в окровавленный кусочек ткани. К сожалению, Соя был из тех людей, которые хорошо выглядели во всем; куртка с мехом ему тоже шла, и это злило Мио, потому что… ну, это было нечестно! Что за абсурд в генной лотерее?! Но что она могла сделать? Пришлось смириться… Ладно, это были лишь шутки; на самом деле было неплохо, что он не выглядел так, словно не от мира сего. На бледном лице краснота от морозца была заметней; в итоге Мио отдала один из своих шарфов. Соя явно не особо понимал, как на это реагировать, потому его благодарность прозвучала сдавленно и отстраненно, но шарф ему явно понравился, потому что на улице он тут же нацепил его до носа. Гуляли они мало — в основном до ближайшего продуктового и обратно, Мио пока было страшно тащить его далеко в город. Да и уставал он быстро, но прогулки явно были полезны, потому что по ночам он стал меньше метаться. Это как с собаками, да? Типа, выгуливаешь, они устают… — Ты про меня какую-то гадость думаешь, да? Лицо у тебя лисье. Мио солнечно улыбнулась. — Ты догадался? — Из-за креветок? — Моя жизнь не вертится вокруг креветок, Соя. Он ей явно не поверил. Но потом произошло чудо! Лучший день в жизни Мио! Потому что Соя рассказал ей про свой тайник с заначкой денег!.. (вообще удивительно, откуда у него было так много, он что, халтурил на стороне? с другой стороны кто мог его остановить? или это какие-то родительские поблажки? или им платили зарплату в клане?!) Сложно было сказать, стало ли ему неудобно, что она на него знатно потратилась, или это была попытка отблагодарить в очень типичной для Сазанами манере, но она взяла только то, что отдала Итати-сану на лечение. Хотя тоже было как-то неловко… Но сумма была уж слишком большой! Когда она пожаловалась на это — они решили посидеть на качелях в парке — Соя над этим только слабо рассмеялся. — Это потому что ты говорила про помощь без причин? — Мио уныло закивала. — Ничего страшного. Главное — это изначальный мотив… Так я думаю. Ты просто взяла и отдала ради меня, чужого для себя человека, кучу денег, — голос его зазвучал странно, словно бы горько. — Разве это не доказательство твоих намерений? Он произнес это и замолчал; Мио начала раскачиваться, косясь в его сторону. Она чувствовала, что это был не конец. Соя хотел сказать что-то еще, но был глубоко в раздумьях; она не стала его прерывать и продолжила качаться, чувствуя, как ветер развивает волосы. Так хорошо! Давненько она так ни с кем не гуляла и не болтала о всякой чуши. Она резко затормозила о снег, когда Соя вдруг произнес: — Если подумать, Рокухира отдал за Хакури свой меч. — Ну, мечей у нас в стране жопой жуй… — Это меч Рокухиры Кунисигэ. … погодите, он же сказал — Рокухира. Рокухира отдал меч? Она знала лишь одного человека с таким именем. Рокухира Кунисигэ. Он разве не мертв? Мио спросила об этом, и Соя тряхнул головой. — Он мертв, а это его сын. Клинок, который он обменял на жизнь моего брата, когда отец начал угрожать ему — такой же, как те, что использовали в войну. Только новый. Ого, да это побольше любых денег! Так она и озвучила, и Соя скривился, а потом уставился в землю. — Они были знакомы меньше дня. А он все равно согласился отдать… Хотя он наверняка просто использовал брата. — Ты так уверен? — Да!.. — в сердцах выкрикнул он, но потом замолчал, ненадолго, но что-то в его лице изменилось на болезненную неуверенность. — Или ты думаешь, что это все было взаправду? — Не знаю, Соя, меня там не было. Это ты все видел. Он снова замолчал, рассеянно отведя взгляд в сторону. Сказать Мио было нечего, потому она просто продолжила за ним наблюдать. Что творилось у него в голове? Пытался ли он сравнить ту ситуацию, о которой она знала лишь мельком, с тем, что случилось с ним самим? По сути у Мио тоже не было повода ему помогать. Да, жалость… Но коллега верно сказала, стоило вызвать скорую. Это было бы правильно. Нормально. Так поступил бы любой разумный человек. Но Мио знала, что Соя — из людей, которым лучше не светиться. Знала, и потому пошла на такой глупый шаг. Ну и ну… Она затормозила опять, а потом порылась в кармане, ища сигареты. Надо было обновить пачку. Она была уверена, что Соя оттуда тайком подворовывал, хотя вряд ли ему было можно, после таких-то ран. Он уже слез с суповой диеты, но особо убойную пищу она ему не предлагала, опасаясь, что ему станет худо. Когда Мио снова взглянула на него, то увидела, как Соя просто смотрит в землю. Видок у него был расстроенный и потерянный, словно он осознал вещь, которая его раздражала, но от которой было не уйти. Она просто вскинула бровь, когда он начал крениться назад, а потом и вовсе упал в снег. Встала с качелей и подошла к нему, но Соя на нее даже не взглянул — смотрел куда-то в небо. Потом вздохнул и закрыл глаза. Снег попал ему в волосы. Скрипели качели, раскачиваясь, словно маятник. — Иногда я думаю, что, если бы не я, семья продолжила бы существовать. Все это было из-за меня… Хакури тоже ушел только потому, что я был плохим братом. Мио не стала отвечать ему на этот очевидный немой вопрос. Когда Соя распахнул глаза, его взгляд был пуст. — Знаешь, я ведь не совсем дурак. Я знаю, что поступал плохо. Я делал это, потому что… наверное, я терпеть не мог своих братьев. Отец всегда ставил их выше, всегда говорил только о них. Даже назвал их так, словно они вдвоем должны были стать столпами клана. А я для него в итоге был просто запаской. Не смог Хакури — главой стану я. В нас взращивали это соперничество… Но я не ненавидел Хакури. Тебе бы встать, подумала Мио. Ты ведь простынешь. Но она ничего не сказала, просто глядела вниз. Иногда надо было вот так выговориться. Соя пробыл рядом достаточно долго; она видела его совсем слабым, не знающим, куда идти. Перед ней скрывать Сое было уже нечего. — Я бил его из зависти. Но не к Хакури. К Тэнри. Но Тэнри не побьешь. Маленькая звездочка. Остались только мы, два неудачника. И когда я смотрел на Тэнри… я шел к Хакури… Но я люблю его… — он вдруг рассмеялся. — Конечно же так не выглядит. Кто поверит в эту чушь? Даже сам Хакури не верит. Он смеялся еще несколько мгновений, а потом замолчал, устало смотря в серое небо. — Братья должны быть едины во всем. В счастье и страдании… Так мне всегда говорили. Если я был несчастлив, то будет несчастлив и Хакури. Я повторял себе это, как мантру… Хотя я просто знал, что смогу избавиться на нем от стресса. Потому что остальные дали бы отпор, а Хакури просто терпел. И он верил мне, потому что не знал иного, но потом он встретил женщину. Иронично, да? — Соя взглянул на Мио. — Все повторяется. Она ничего не сказала. — Она раскрыла ему глаза на то, что есть другая любовь, и он сбежал. А потом спелся с Рокухирой. Ненавижу его! — рявкнул он, ударив кулаком по земле. — Он забрал у меня единственную радость жизни! Ублюдок! — удар, еще удар. — Ничего не оставил! Отца, братьев!.. Когда я видел, как Хакури хнычет, я так радовался! Что был кто-то более жалкий, чем я!.. Но Рокухира все изменил. Хакури стал другим. Его взгляд… Стал хуже, чем у отца… И это было страшно… я думал убить его… Потому что так он остался бы чистым. Хотя бы в моей памяти. Но… Может, все это время я был не прав, — шепотом. — Может, Хакури просто нашел кого-то, кто видел в нем человека… и потому сбежал. А я для него… Ничем не лучше, чем отец, чем наша мать… Просто неприятное воспоминание. Его ногти скребут по снегу, добираясь до земли. — Просто воспоминание. Соя замолчал; он молчал долго, высказав наконец то, что копилось у него на душе, и Мио увидела перед собой не чародея из элитной семьи и ее же наследника, но человека, который не понимал привязанностей и воспринимал их неверно; человека, что жаждал внимания, но не мог получить их нормально, а потому использовал единственный способ, который знал — жестокость. Зависть к брату и любовь сплелись, словно две змеи, и в итоге выродились в то, что Соя поддался слабости и… Она не собиралась его оправдывать. Бить кого-то — плохо! — Это моя вина. Это из-за меня брат овладел вторым чародейством. Это из-за меня он сумел одолеть отца… Если бы не я… Если бы я поступил иначе… Как та женщина, как ты… как Рокухира Тихиро… но меня никогда этому не учили, меня… Не договорив, он проглотил остаток слов, а потом замолчал, продолжая смотреть вверх. Стоило ли что-то сказать? Но Мио не знала. Она была простым человеком, который не смыслил ничего в столь тонких материях — даже в чем-то настолько обычном, как издевательства. Соя совершил непростительные вещи из-за довольно мелочного повода — зависти… Черт! Она не подписывалась на то, чтобы разбираться с такими проблемами. Она что, психолог? Ей за это не платят!.. Ладно, вообще-то он возместил ей лечение… Можно засчитать как эдакий взнос. Потому Мио попыхтела, покружила по снегу, а потом легла рядом, сопровождаемая удивленным взглядом Сои. В этом смысле он был невероятно прост. С ним явно редко были ласковы, и дружелюбное отношение он воспринимал, как аномалию или болезнь, как нечто за гранью для себя выходящее, хотя явно этого хотел. Он говорил, что некая женщина и тот мальчик, сын Рокухиры, помогли его брату; может, Сое тоже просто требовалась рука помощи, которая сначала наградила бы его пощечиной, а потом пожалела бы. Без ласки вырастали только злые собаки. С добротой можно было перевоспитать даже страшнейшего варвара. Мио в это верила. Она уже видела небольшие изменения… ей было достаточно. Она порыскала рукой по снегу и нащупала руку Сои, а потом сжала его пальцы. — Может, это и правда твоя вина, — не стала отрицать она, не смотря на него, только ввысь, на серое небо. — Первый шаг к искуплению — это понять, что ты был неправ… Ну, я так думаю. — Понимание не дарует мне прощения. Голос Сои звучал горько, как у обиженного ребенка. Может, это он и говорил — тот самый ребенок, который вырос и надел волчью шкуру, только вот в душе остался человеком. — Прощение не всегда будет наградой в конце. Но вот примирение… Наверное. Я в этом не особо шарю. Я так смачно ни с кем не сралась, а ты знаешь, что я в этом хоть куда. Так что ты реально налажал тут. Но… Все в порядке. В смысле, не в порядке, но я все равно ничего в этом не понимаю. Осудить тебя я всегда успею, а пока побуду рядом и помогу, — она немного подумала. — Это брат тебя так отделал что ты чуть не помер? — Да. Ударил мне в руку… — Соя потряс правой. — Видимо, тогда и повредил все каналы. А до этого меня атаковал его дружок. Снег продолжал падать, и Мио поморщилась, когда снежинка едва не упала ей на глаз. Лежать на земле было неприятно и холодно. Ей было сложно вообразить, что именно Соя там наделал, и что сотворил его брат, но она уже достаточно понимала, что абсолютно все чародеи были отбитыми, так что восприняла это философски — как данность. Немного подумав, она вдруг произнесла: — Знаешь, иногда я думаю, что надо плюнуть на город и свалить в деревню. — Деревню? — Да. К моей бабке… Сначала я планировала только одна вернуться, но, может, тебе стоит поехать со мной. Думаю, она тебя как увидит — в восторге будет. Она питает невероятную симпатию к юношам, которые находятся в поиске жизненного пути. У тебя была бабуля? — она покосилась на Сою. — Которая гоняла бы тебя по глупым поручениям, орала бы на тебя, и ты на нее тоже, но все равно любила бы? Он коротко рассмеялся. — Нет. Наша семья была крайне иерархической. Никто бы не позволил себе даже ругаться на старших. — Ну тогда тебе тем более нужно забить на все, поехать со мной и встретиться с ней. — И кем ты ее меня представишь? Голос Сои звучал скептично. Мио с ангельским видом захлопала глазками. Уж она-то знала. — Ну че за глупости, мне бы даже говорить ничего не пришлось, она бы сразу подумала, что у нас с тобой интрижка! — он посмотрел на нее настолько растеряно и одновременно с этим смущенно, что ей захотелось рассмеяться ему в лицо (хотя хотелось от одной мысли о бабке, которая именно так бы и подумала), но она сдержалась. Вместо этого она излишне задумчиво протянула: — Это мне напомнило одну книгу… там рассказывалось про серую массу против индивидуализма, про поезда и сталь немного, но там была эта линия… Про брата главной героини, засранца из богатой семьи, который женился на дурнушке из цветочного магазина, кажется. Из какого-то магазина точно. И знаешь… — Даже слушать не хочу. — Но согласись, ведь похоже! Когда она рассмеялась, Соя поначалу молчал; он просто наблюдал за ней, будто пытаясь понять, что смешного в этом было, но потом его губы тоже дрогнули в улыбке. Для него это наверняка было в новинку — такая простая жизнь! С совершенно обычными желаниями и стремлениями. Что-то, что для элитного чародея было словно не от мира сего. Но он не рассмеялся вместе с ней; просто продолжил наблюдать. Когда же Мио резко поднялась на ноги и нависла над ним, а потом протянула руку, он замешкался; она сама схватила его за запястье и дернула на себя. Когда он поднялся, она потянула за шарф вниз, вынудив его согнуться, а потом стряхнула снег с волос. Сложно было вычислить его в белых волосах. — В общем, подумай. Время еще есть. Соя ничего ей не сказал. Он просто посмотрел в ответ, будто ожидая чего-то еще, а когда Мио протянула ему руку, то в этот раз взял ее за ладонь; не стал сопротивляться, когда она потащила его за собой прочь с детской площадки, но Мио ощутила, как крепко он вцепился в нее пальцами. — Ты никогда не был в кино?! — Нет, — Соя даже звучал скучающе. — Зачем? Они шли по улице вечером (после работы; Сое очевидно было нечего делать дома, и он решил зайти за ней, явно намереваясь уничтожить всю ее репутацию перед коллегами), и Мио было скучно; разумеется, она болтала о том, что нравилось ей больше всего. Хорошо было бы и самой камеру раздобыть и начать снимать все подряд, но она упустила момент, когда смогла бы накопить интересного материала — аукционного дома больше нет, и район, где она работала, стал больше напоминать типичнейший в городе, где никого интересного не встречалось. Когда Соя сказал это — что не был в кинотеатре — Мио остановилась перед ним и серьезно, насколько вообще могла, посмотрела ему в глаза. Это было не очень удобно по двум причинам: во-первых, он был высокий, во-вторых, он шел быстрее, потому, когда Мио выпрыгнула перед ним, они врезались друг в друга. Но потом они уставились друг на друга, и Мио погрозила пальцем. — Как можно не ходить в кино?! — Мне было неинтересно, — Соя загнул один палец, и Мио поморщилась, словно ей нанесли удар под дых. Как же так! — А еще у меня не было времени, потому что у меня в клане было много работы. Я состоял в элитном отряде, и у нас было довольно плотное расписание. Ну и никакого кинотеатра по соседству не было. — А фильмы ты хотя бы смотрел?! Или наши совместные просмотры были первым разом, когда ты приобщился к миру кино?! Соя смерил ее взглядом, словно она сказала что-то невероятно глупое. Это было так. Потому что кто вообще ни разу не был в кино, если тебе за двадцать?! С другой стороны, все чародеи — жуткие чудилы! — Смотрел, конечно же. С сестрой. — С той девушкой, которая приходила в магазин? Погодите, мужчина с косичками называл его братом. Девушка была его сестрой, а еще были те два брата, один из которых умер, а второй предал семью и ранил Сою… Сколько у него было братьев?! Его отец что, какая-то секс-машина?! Это у него сколько же жен?! И это при всем том, что Соя сказал ей, что всего два раза видел свою так называемую невесту и не хотел с ней даже спать рядом, потому что у него мышление, будто он девственник? Хотя почему «как будто», он наверняка никогда не занимался сексом! А все насилие — это сублимация… Впрочем, последнее было уже шуткой. Очень плохой шуткой, потому Мио оставила ее у себя на уме. — Да, Тамаки… Мы часто тренировались, потому что работа «Тоу»… Нашего элитного отряда, то есть, была очень опасна, и у нас была особая система подготовки. Повышали порог боли, пускали кровь, чтобы мы привыкли драться, будучи на краю смерти, — заметив на себе очень ошарашенный взгляд Мио, Соя немного помолчал. — Не знаю, почему тебя это еще удивляет. Ну, в любом случае, мы с не почти погодки, потому вступили в отряд примерно в одно время, и система тренировок у нас была одна. Потому перерывы нам давали тоже одновременно. — Ого, еще и перерывы? — Когда тебе вырывают ногти, то тяжело драться. И при анемии. Да и кости нам часто ломали… Абсолютно долбанутая семейка, понятно, почему тот младший брат сбежал оттуда! Мио могла его только поддержать. — Ну и мы вместе смотрели фильмы. Правда у нас дома была коллекция не такого трешака, который обычно смотришь ты. — Ты че, охренел? — Мио попыталась пнуть Сою, и тот отскочил от ее вялой атаки. — У меня невероятно элитный вкус. — Ну не знаю… — Тогда сегодня идем в кино! — заявила она, не собираясь выслушивать претензии к себе и дальше. Она развернулась на пятке и указала в сторону, где через пару улиц был маленький частный кинотеатр. — Идем! По ночам они показывают порнуху, но там наверняка найдется какой-нибудь невероятный эротический фильм, который не будет похож на простое садо-мазо! — Но… — Заткнись и пошли! И вдвоем они пошли в кино. Там действительно показывали классику кинематографа, которая при этом была невероятно трешовой, но вкусам Мио не противоречила (простое порно она считала скучным и слишком наигранным). Что-то там про древнюю цивилизацию, про жестокого императора… Хотела бы она сказать, что это напоминало ей Сою, потому что он в своей жестокости тоже почти скатился до садизма, но это было бы странно; они же постепенно учились тому, что это было неверно, разве нет? Надо было поощрять правильные действия, а не вечно подтрунивать, мол, ну ты и засранцем был! Фильм показался ей не слишком интересным; в зале кроме них была только яростно целующаяся парочка, стонавшая в такт эротичным сценам, и Мио посчитала это забавным; Сою же явно не впечатлило, потому что он то и дело косился на них с неодобрением, но ничего так и не сказал. Когда же они вдвоем покинули кинотеатр, он честно сказал ей: — У тебя очень странный вкус в фильмах. — Да? — Мио смерила его взглядом, хотя отрицать не собиралась. — А тебе какое кино нравилось, элитный ты наш киноман? — Я не запоминал фильмов. — Да ладно! Ну, в смысле, никакой сюжет не запомнился? Соя крепко задумался, и в его взгляде что-то на мгновение изменилось, на секундочку, но Мио поняла — он что-то вспомнил. — Было одно кино. — Ну-ка?! — Там было про журналиста, который кого-то искал… А потом решил поменять всю свою жизнь. Не знаю, почему оно мне так запомнилось. Наверное, просто было хорошо снято. А вот мне понятно, подумала Мио. Это было так очевидно, и ей казалось, что Соя тоже прекрасно это знал, просто намеренно притворялся, что не видел в этом никакого смысла. Всем нравился вкус свободы. Когда не надо было тренироваться до сломанных пальцев, до головокружения от потерянной крови… Когда человек был превыше клана. Она просто усмехнулась и пихнула его локтем в бок, после чего жарко зашептала на ухо: — О-о-о, да ты эстет! — Ты реально знаешь этот фильм? — Конечно! В нем играла моя любимая песня… Она не договорила — не назвала песню — потому что услышала впереди шаги. Когда к ним навстречу из темного переулка (кинотеатр располагался в не самом лучшем районе, да и тут было полно решивших поживиться на руинах славы Сазанами крыс, она знала это от местных жителей) вышло несколько человек, с лицами, будто у них были не самые добрые намерения. О нет. Мио знала таких. Сейчас они начнут требовать деньги. К счастью, она знала о такой опасности, потому много с собой не носила, а телефон прятала так, что никто его не отыщет. От ее внимания не укрылось, как нахмурился Соя, как потемнело его лицо; как в блеклом свете уличного фонаря блеснуло лезвие ножа. С женщинами эти ублюдки обращались мягче, а вот мужчинам обычно угрожали оружием. Но поддаться таким говнюкам было нормально. Жизнь всегда была дороже. А Мио сама виновата, что потащилась в кино в такое позднее время. Она цокнула и уже потянулась было к сумке, но не успела, потому что Соя вдруг рыкнул голосом неожиданно привычным для нее еще с тех времен, когда он был зазнавшимся говнюком из Сазанами. — Свали с дороги. — Заткни пасть, щенок, — донеслось в ответ. — Учись у своей девки, которая даже спорить не была. — Ты че, охренел?! Не хами мне, мудло! — Мио угрожающе взглянула на эту безобразную шайку, потом дернула Сою за рукав. — Да забей, я давно знаю, что они тут ошиваются. Ща, где же кошелек… — Зачем ты играешь в поддавки с таким мусором? Они хозяйничают тут только потому, что аукциона больше нет. Крысы. Мио резко подняла на него взгляд и уставилась, как на сумасшедшего. Соя смотрел ей прямо в глаза, будто и правда не понимал; когда же одному из бродячих чародеев надоело ждать, и он двинулся к ним, Соя резко скользнул в его сторону взглядом и шепнул ей одними губами — дай мне минуту — и в это самое мгновение Мио ощутила, словно у нее из-под ног ушла земля, а сама она оказалась в вихре черных пузырей. Ей показалось, что на глазу у Сои вспыхнуло то самое черное пламя, которое она уже видела. Когда она моргнула снова, то поняла, что находится не на улице, а на какой-то тесной белой платформе посреди огромного черного ничего. Сказать, что Мио охренела — ничего не сказать. Она тут же села на корточки и осторожно подползла к краю, пытаясь увидеть, что находится на дне этого странного места, но там не было ничего! Что Соя устроил?! Осторожно она села в центре платформы и сложила руки на коленях. Ну прикольно. И где она находилась? Что это было за странное место? Мио побарабанила пальцами, затем заозиралась. Постучала по полу. Выглядело крепко. Ничем не пахло. Температура тут тоже была стабильной… Ей стало даже немного жарко. Она продолжила ползать по платформе, исследуя это странное место, пока вдруг черные пузыри снова не окружили ее, и в следующее мгновение Мио уже сидела на корточках в том же переулке, откуда исчезла минутами раньше. Прямо перед ней со сломанным носом лежал человек, и Мио осторожно отползла в сторону, а потом взглянула вверх, где над ней стоял Соя; черное пламя с его глаза резко исчезло вместе с той странной маской, какую она уже видела, когда он неожиданно свалился на нее с крыши. Видок у него был блаженный, словно он по-настоящему насладился избиением этих неудачников; на губах плясала улыбка, в глазах появился нездоровый блеск. Из носа потекла капля крови, но он быстро ее смазал. Его лицо, побледневшее, блестело от пота, и Мио резко встала и подошла к нему. Ей это не понравилось. Секунду подумав, она взяла его под руку. — Ты как? — Проще пареной репы, — с присвистом пробормотал он, а потом потер переносицу пальцами. Мио дернула его за руку. — Тебе плохо? Соя странно на нее посмотрел, словно не понимая вопроса, но потом потряс головой. Наваждение исчезло. --- Нет. Просто давно не пользовался чародейством. Пойдем. Иначе не успеем на поезд… По дороге он в основном молчал, пребывая где-то глубоко в своих мыслях; Мио пристально наблюдала за ним, и больше всего ее внимание привлекала его правая рука, дрожащая больше обычного. Соя порой сжимал запястье, будто проверяя что-то, но в основном он рассеянно смотрел в окно, взгляд у него был уставший, словно эта стычка его вымотала. Но он избил каждого в той шайке. Не убил — Мио видела, что они дышали — но ноги и руки им точно переломал. А еще переместил ее… куда-то. Видимо, то было второе его чародейство. Может, ему было не очень хорошо из-за того, что он не очень привык к нему. Это бы все объяснило. По возвращению домой он отказался от ужина и скрылся в душе, а после просто забрался в постель. Уснул он быстро, не став даже дожидаться Мио; она лишь наблюдала за тем, как во сне трепетали его ресницы. Пальцы на правой руке дрожали даже во сне. Она предположила, что если он отлежится немного, то ему полегчает, как часто это было с переутомлением; пару дней отоспится, а потом ему станет полегче. Для него, элитного чародея, такая перегрузка наверняка была сущим пустяком! Но лучше в итоге не стало. На второй и третий дни Соя едва просыпался, разве что для того, чтобы попить. Ему не хотелось есть, он мало говорил и был жутко вялым, когда был в сознании. На расспросы Мио он отвечал коротко; сон его был глубоким, но беспокойным, он метался под одеялом и звал кого-то, чье имя она разобрать не могла, но догадывалась, что этим человеком был брат. Потом он и вовсе перестал просыпаться; лежал в постели, словно труп, и только капельки пота на его голове выдавали, что он был еще жив. Дыхание его было сдавлено, но хуже всего было с правой рукой — той, что тогда пострадала сильнее всего. Она сильно дрожала, а когда Мио попыталась взять ее, то Соя коротко вскрикнул, словно даже малейшее прикосновение приносило ему жуткую боль. Всего за пару дней все ее усилия с момента их последней встречи — с момента, как он свалился перед ней с крыши — пошли прахом. — Сплошь проблемы, да? — в редкий момент бодрствования он криво ей улыбнулся, но Мио не нашла тут ничего смешного. — Не расстраивайся по пустякам. — Это не пустяк, — заметила она, и Соя лающе рассмеялся, коротко, позже заходясь в кашле. — Все в порядке… Не стоит тебе обо мне так беспокоиться. Ты тут ничего не сделаешь… Если встану на ноги, то все будет хорошо, ну а если нет… Можешь связаться с семьей, чтобы они забрали труп. Они сами от него избавятся… — Не говори такие страшные вещи! — Никому все равно никогда нет дела. Она хотела встряхнуть его, сказать — прекрати мыслить так равнодушно о собственном состоянии — но не стала, потому что ничего бы это не изменило. Соя был из тех людей, что если додумывали себе что-то, то уже не могли отказаться от этой точки зрения. Так вышло с братом, с семьей, и теперь. Мио было просто обидно, что он сам загнал себя в эту ловушку, и вместо того, чтобы подумать о том, как можно было еще найти спасение, он просто смирился и поплыл по течению. Но она ничего не сказала; просто погладила его по волосам, а он вдруг пробормотал: — Давай посмотрим один из твоих дурацких фильмов. Мио решила не противиться; выбрала что-то достаточно спокойное, сидела, почти не шевелясь, пока Соя облокотился на нее; гладила его по руке, до тех пор, пока он не закрыл глаза и не провалился в очередной лихорадочный безумный сон. На ее глазах он словно становился другим человеком. Мало что осталось от того агрессивного ублюдка, с которым они когда-то давно поругались в магазинчике; лишь тень, с которой содрали всю кожу. Он стал искренней и продемонстрировал ей свои чувства — то, что жестокая маска была просто удобным инструментом, чтобы спрятать настоящее нутро, довольно жалкое… Но Мио было наплевать, потому что за этими нелепыми встречами и разговорами они подружились, и, несмотря ни на что, она хотела помочь. Это было нормально — помогать людям в беде! Да, Соя много плохого сделал… но Мио верилось в искупление. Возможно, все дело было в том, что она не видела его злодеяний. Это был не лучший способ действовать, да и человеком Соя был не особо хорошим (плохим даже?), но… Она просто хотела сделать лучше. Но что бы подумал о ней тот мальчик, его младший брат? Мио никогда не видела его, но размышляла о нем по рассказам Сои. Она вспоминала, как он говорил о нем в начале — эгоистичный мальчишка, сбежавший с убийцей отца. Участвовавший в разрушении семейного дела. Но чем больше Соя говорил о нем, тем сильнее вырисовывался образ Хакури. Ребенок, от которого все отвернулись, потому что в мире чародеев не было места обычным людям. Младший брат, который блистал во всем, кроме способностей. Гениальный ребенок, чья тень (его тень и тень второго брата, бесславно умершего) затмевала Сою… Соя говорил о нем, но чем больше эти разговоры велись, тем сильнее вырисовывалось, что Соя терпеть его не мог, но вместе с тем метался между собственной ненавистью, завистью и чем-то иным… Соя говорил, что любил брата. Возможно, в каком-то извращенном смысле это была любовь, потому что нормально любить его не научили, лишь силе — и эту силу он использовал. Но не это подметила Мио, а то, что по итогу в конце этих рассказов не оставалось сомнений, что Хакури поступил верно, а это Соя был провинившимся дураком, и ей казалось, что эта их небольшая дружба раскрыла для него такой страшный секрет, тот, что он понимал всегда, но отказывался постигать. Соя знал, что поступал неверно. Знал, что было плохо избивать брата, но ненавидел его… И вместе с тем все равно тянулся к его образу… Что-то, что было ей не понять. Интересно, что сказал бы обо всем этот Хакури. Наверное, проклял бы брата и пожелал бы ему вечных страданий. И не был бы даже не прав. А что думал об этом сам Соя… Он просыпался все меньше и меньше. В некоторые дни его лихорадило особо сильно, и он начинал бредить. В такие дни к нему словно возвращалась былая сила; он мог даже подняться, но в этом была и проблема. Он вечно что-то искал… Иногда Мио удавалось уложить его обратно, но не всегда. В такие моменты язык его заплетался, во взгляде терялась осмысленность. — Хакури… Точно… Я должен найти Хакури. Когда он поднялся, Мио взглянула на него, словно на умалишенного. Она попыталась схватить его и заставить сесть, но у Сои словно появилось куда больше сил, чем до этого; он проигнорировал ее попытку и сделал шаг вперед, лихорадочным взглядом смотря куда-то вперед. Проще было сказать, что в пустоту — взгляд у него потерял всякое направление, и он заплетающимся языком повторил это имя вновь: — Хакури… — Что ты такое говоришь?! — Я должен… Ты не понимаешь! — рявкнул он, и Мио отдернула руку, словно ошпаренная. — Только мы с братом можем понять друг друга! Все остальные — лжецы! Вся эта семья! И Рокухира! — его начало трясти, губы побелели, а из глаз покатились слезы. — Никто из них ни черта не понимает. Только я люблю брата, только я… — тон его внезапно упал на несколько октав. — Хакури. Мне нужен Хакури. Я так виноват. Это я должен был под него подстроиться. Поэтому он меня покинул… Простит ли он меня? Хакури… Мне нужно… Но больше он не договорил — силы кончились, и Мио пришлось постараться, чтобы он не свалился на пол; но сейчас это было проще, потому что он заметно исхудал, отказываясь от пищи. Но нужно было что-то с этим делать… Что-то… Выбор у нее, на самом деле, был только один; она снова поискала телефон Итати-сана и набрала его, и он совсем не удивился, услышав ее голос. Просто убедился, что ситуация на данный момент не критическая, пообещал содрать с нее деньги на бензин, а потом приехал. Все это время Соя был в глубоком обмороке — он даже не пошевелился, когда Итати-сан вошел внутрь комнаты и критично осмотрел размеры квартиры. — Н-да, я думала, ты с него уже стрясла деньжат и купила себе место получше. — Заткнись, а? — Мио погрозила старику кулаком. — Ты за кого меня принимаешь? — За змеюку. Мио зашипела, высунув язык, и Итати-сан со смехом закряхтел. Несмотря на их разговоры, Соя все еще не проснулся; он не поморщился и когда был осмотрен, равнодушный ко всему, будто мертвый. Итати-сан быстро оглядел его, а потом вернулся к руке — единственному, что хоть немного дрожало. Аккуратно обхватил запястье пальцами и поднял руку, и только тогда Соя дернулся, слабо застонав, но в сознание так и не пришел. Старик цокнул языком. — Значит, то, чего я боялся, свершилось, — Мио присела рядом с ним на корточки, выжидающе смотря в глаза, и он устало пояснил: — Когда ты притащила его… Нервы в его руке выглядели так, словно кто-то запустил руку в проводку и почти выдрал ее. Зная, за чем этот болван гонялся, я предположу, что урон был нанесен магией, подобной его собственной. Но я смог заживить весь этот кошмар, однако я еще до этого говорил ему, что нужно быть аккуратней… Он использовал чародейство недавно? Мио припомнила ту стычку в переулке и кивнула. Она подробно описала, что тогда произошло, и Итати-сан вздохнул. — Ну вот тебе и ответ. Это как вогнать нож в незажившую рану. У них у всех… у семейки, то есть, есть предрасположенность к мутации… Я знаю, ты не разбираешься, но это важно. Один человек может колдовать лишь одним типом магии. Этот использовал двумя, из-за этой самой генетический аномалии. Вряд ли его организм вообще был готов к тому, что он сможет раскрыть в себе талант ко второй магии, в отличие от его брата, но, видимо, дотренировался. Ох, подумала Мио, он ведь говорил об этом. Поэтому он всегда выглядел таким изможденным в их встречи с момента уничтожения аукциона и до его внезапного появления (падения с крыши)... Потому что это было ненормально даже для него. Соя сломал все лимиты из-за простой обиды. — Вы много знаете. — Я знаю мужчину, который знаком с братом Сои… Короче, сложная схема, не задумывайся. Чародейский мир на самом деле крайне тесен. Ну, он окончательно повредил себе нервы. Вот его и колбасит, — Итати постучал пальцами по коленям, потом уже серьезней сказал. — К сожалению, это не в моей компетенции. Такое излечить я не смогу. — И что же тогда делать? Мио совсем не улыбалось, чтобы Соя тут помер! И вообще так мучился! Итати-сан же задумался. — Я не стану брать с тебя деньги… потому что по факту ничего не сделал. Есть люди, которые могут это излечить, но проще все до них достучаться, если ты большой и страшный чародей. Я говорю, — он взглянул ей в глаза, — тебе нужно связаться с его семьей. Семья Сои!.. Как Итати-сан себе это вообще представлял?! С другой стороны, это было разумно. И если он был так уверен, что Сазанами все еще существовали, то, скорее всего, Соя был ошибочен в своих выводах, и остатки клана продолжали существовать. Выходит, зря он боялся? Или намеренно не приходил, потому что у него были странные отношения с семьей? Но оставался вопрос о том, как их найти… Итати-сан знать не знал, так что надо было тормошить Сою, но очень аккуратно, иначе бы он все понял. Он дураком все же не был. На удачу Мио (хотя ей это не особо нравилось), он снова впал в это полубредовое состояние, и она смогла выяснить место. Находилось оно за городом, но не очень далеко. Оставалось надеяться, что там не было какого-то хитрого барьера вокруг! Она вообще ничего не понимала в чародейских штучках! С утра в долгожданный день она встала пораньше и собралась; Соя не проснулся, и перед тем, как выйти, Мио оставила на столе воду и обезболивающее, если ему вдруг было нужно. С каждым днем он выглядел все хуже и хуже… Что бы там не случилось с этими особыми магическими нервами, или как называлась эта чушь, она делала его существование похожим на ад. Мио взглянула на него напоследок: на бледное потное лицо, на то, как он стискивал одеяло здоровой рукой, и как правая дрожала. Оставалось надеяться, что у нее все получится… Хотя Мио казалось, что она добровольно прыгала в пасть к дракону. Боже, она реально шла на рандеву с криминальной семейкой? Ну и почему это не кино? Найти нужны особняк труда не составило; Соя подробно описал окружение, да и туда вела дорога, хотя, по факту, соседей тут не было — поместье находилось дальше, чем поселок местной элиты. Идя по дороге в одиночестве, Мио казалось, что она словно Элли шла неизвестно куда, только вот ее Тотошка заболел, и ей приходилось делать все в одиночестве. Будь тут кто-то еще, было бы намного проще. Соберись, сказала она себе. Сое нужна помощь! Какие же вы друзья, если ты даже просто спросить боишься?! Когда она подошла к гигантским воротам, то отметила себе, что зря Соя опасался, что тут все разворовали — особняк не выглядел заброшенным. Двери были сделаны из красного лакированного дерева, и она лишний раз убедилась, что чародеи жили в мире абсурда, словно реально спустились к ним, смертным, с небес. Или пришли из кино. Немного подумав, она решила, что терять ей было нечего и забарабанила в двери руками и ногами. Если что, она могла использовать свой особый навык — хамство! Да, неловко, но, эй, ей же нужно было как-то помочь Сое! Спустя пару минут активного стука к ней вышел неизвестный мужчина. Некое сходство с Соей у него наблюдалось, но ничего сверх интересного; он взглянул на нее с неодобрением, а потом грубо рявкнул: — Проваливай! Это частная территория! — Я по делу! — Знаем мы ваши дела! Пошла прочь! — Это по поводу одного из ваших братьев! Сои! Глаз у неизвестного мужчины задергался. — Ты еще и имя выяснила?! Решила на памяти умерших поиграться?! Сволочь! — Ты кого сволочью назвал, хамло сраное?! Когда глаз у чародея потемнел от огня, Мио поняла — пора бежать! Но она продолжила стоять, упрямо смотря на него, и когда они снова вцепились в бесполезной словесной перепалке, она почувствовала, что подходит к грани терпения этого человека, потому что он уже занес руку… Но не атаковал; они оба обернулись, когда донесся другой голос, женский. — Чего ты тут разорался у ворот? — Да вот, пришла какая-то шаболда, говорит, мол, поговорить! — мужчина сплюнул на землю. — Про Сою, представляешь? Но Мио уже не стала на него огрызаться, хотя очень хотелось, потому что она узнала девушку в дверях. Сейчас на ней было серое кимоно, а не привычная униформа, но это была именно та девчонка, что ходила в магазинчик вместе с Энджи и Соей. Как же Соя говорил про нее… Тамаки, точно. Значит, она жива? Они уставились друг на друга, и Тамаки распахнула глаза, явно ее узнав. Она жестом указала мужчине уйти, а потом подошла к ней и с любопытством заглянула в глаза. — Я не люблю тратить время на людей, кто явно далек от нас, — призналась она, — но ты не совсем чужой человек. Говоришь, что-то про Сою знаешь? Мио раскрыла рот, а потом плотину словесного потока прорвало. Возможно, она говорила много лишней чуши, до которой Тамаки дела не было — стоило сократить, но, наверное, ее паника и общая реакция месте с рассказом убедили ее, что Мио не врала. Она нахмурилась и цокнула языком, а потом махнула рукой, прося пойти за собой. Мио округлила глаза. — Че, прямо в поместье? — Да… Поговорим с главой. — С главой?! — Мио сделала шаг назад и нервно захихикала. — А мне обязательно? Типа, я просто донесла информацию, все, можно распрощаться!... Мне вообще-то пора, да-да… Рука Тамаки крепко сжалась на ее запястье, и она сглотнула, когда в нее вперилось два темных глаза. — Во-первых, нам нужно все обсудить. Во-вторых, мы понятия не имеем, где ты живешь. В-третьих… — Тамаки снисходительно на нее посмотрела. — Не ты ли тут едва не подралась с охранником? Чего тебе бояться! — Блин, я просто работаю продавщицей! А вы меня прямо в логово! — Если ты думаешь, что поместье чародеев отличается от обычных, то ты ошибаешься. Но Тамаки соврала! Поместье сильно отличалось! Тут было столько всего… необычного. И очень много детей. И все такое богатое… Мио почувствовала себя деревенщиной, которую допустили в царские хоромы. Она с любопытством смотрела по сторонам, пытаясь не потеряться, пока Тамаки вела ее за собой. Но одно она уяснила точно — тут все и правда были одной большой семейкой, потому что большинство обладало тем же светлым цветом волос, что и Соя, почти пепельным. Когда они подошли к дверям, где, видимо, был глава клана, Мио вдруг задумалась. Соя сказал, что был наследником; а еще сказал, что отца, предыдущего главу, убили, другой брат тоже умер, а второй сбежал. Получается, новым лидером стал кто-то из какой-то далекой ветви? Или у чародеев даже наследование работало как-то альтернативно? Она сглотнула, когда Тамаки постучалась в дверь и затем кивнула Мио, а потом вошла следом за ней. Внутри… пахло благовониями, обстановка была дорога, что аж плакать хотелось, но больше всего Мио удивила не роскошь кабинета, а человек в белой рубашке, что стоял у стола и обернулся, стоило им войти. Она узнала его, конечно же. Это был старший брат Сои, тот самый, Энджи. И этот был жив? Соя точно не приходил сюда из-за страха, что все умерли? Но одно ее разочаровала, и она, не подумав, сболтнула: — А где твои прикольные косы? Он был коротко пострижен! Энджи мгновенно потемнел лицом, а Тамаки захихикала в рукав. — А я говорила, что с ними было лучше. — Мы не будем обсуждать это при сторонних людях, — впрочем, Мио он явно узнал. — Неожиданная встреча. Чем обязан? — Это из-за Сои. В этот раз Мио смогла собраться и рассказать все не так хаотично; про повторную встречу после аукциона, про предполагаемый бой со вторым младшим братом, и затем про то, как он свалился ей на голову. Когда она описала, что Соя сумел обуздать второе чародейство, Тамаки и Энджи переглянулись; когда же она добавила, что рассказал ей Итати-сан, оба потемнели лицом. Что делать дальше Мио не знала, потому замолчала, выжидающе смотря на них. Ну и ну… Она действительно все это рассказала… Повезло, что главой семьи стал человек, который ее знал! И что она встретила Тамаки… Хотя бы тут удача была на ее стороне. Она вздрогнула, когда Энджи вдруг поднялся на ноги. — Я разберусь, — сказал он Тамаки, и она кивнула. — Пока меня не будет, ты за главную. А ты, — его взгляд обратился к Мио, — покажешь, как к тебе ехать. Я поведу. Добрались до ее дома они довольно быстро; роскошная тачка, на которой они приехали, явно смотрелась странно рядом с довольно бедным домом, где она жила, но было не до этого; Мио взлетела по лестнице, а Энджи — следом за ней. Он настолько ей доверял? Не ждал подставы? Или он был сильнейшим сейчас в клане и знал, что легко одолеет засаду? Но Мио было все равно; она вбежала в свою квартиру, забыв снять грязную обувь. Однако, Энджи опередил ее; он вошел в комнату первым, наверное, желая убедиться, что она не соврала. Она не успела возмутиться, потому что ее мысли находились в панике. Что будет с Соей? С ним ничего не произошло, пока ее не было? Когда они остановились в дверях, Мио заглянула за плечо Энджи; она думала, что Соя все еще был без сознания, как и в момент, когда она уходила; однако, к ее неожиданности, тот совсем не спал. Может быть, очнулся только сейчас — даже позы не изменил, волосы все так же были зачесаны назад, открывая похудевшее лицо целиком, и от этого он выглядел еще болезненней, чем ночью. Она увидела, как резко он распахнул глаза, а потом скосил взгляд в сторону, на родного брата; сил оторвать голову от подушки у него не было, потому выглядела эта попытка придать себе хоть немного уверенности жалко. Лицо Сои перекосило; дрожащим голосом он пробормотал: — Зачем ты привела его? — Я настоял, — не дал ей ответить Энджи и прошел внутрь. Соя дернулся в сторону, но этого было недостаточно, чтобы сбежать. Впрочем, Энджи просто опустился на одно колено, смотря на брата сверху вниз, пока тот глядел на него затравленным взглядом. — Мы искали тебя. — Зачем?! Рядом они выглядели странно, слишком… по-разному. Несмотря на слова Сои о положении клана, Энджи не выглядел так, словно у него было много проблем, или что он был отягощен ими; держался вполне хорошо, пусть вид у него и был уставший. По сравнению с ним, Соя выглядел развалиной. С другой стороны, он уже неделю мучился из-за жутких болей в руке, почему Мио ожидала иного? Она сглотнула, когда Энджи взял Сою за правую руку, аккуратно подхватил и закатил рукав. Рана там уже окончательно зажила, так что бинтов не было, но рубцы и расползающиеся по руке кровоподтеки на белой коже выглядели пугающе. Соя дышал сквозь зубы. Ему явно было больно, но он опять упрямился и не хотел показывать себя настоящего перед братом. Боялся, что ли?.. Могло ли это быть причиной, почему он не искал семью? Энджи просто бегло осмотрел его руку, а потом покачал головой. — Я забираю его, — сказал он Мио, и та рассеянно кивнула, потому что это было ожидаемо. Соя же дернулся и истерично рявкнул: — Я никуда не пойду! — У тебя повреждены каналы, отвечающие за магию, — Энджи снова обернулся к брату. Голос его звучал строго, словно он отчитывал ребенка. — Сами они не восстановятся, а если оставить как есть, то ты будешь мучиться от болей еще долгое время. Всю оставшуюся жизнь, — он надавил на последнее слово, и на лице Сои проступила паника. — Ты хочешь обременить свою подругу этим? … как он назвал Мио? — Я не пойду, — как сломанная запись, повторил Соя, но уже не так уверенно, но глаза его вдруг сверкнули лихорадочным блеском, и он попытался сесть, лишь для того, чтобы тяжело упасть на подушку, не в силах подняться. — Я не вернусь в клан. Ни за что! — Хватит этой ерунды. — Я сказал, что я не вернусь!.. — он рявкнул в полную силу и тяжело задышал, словно это потребовало от него больше сил, чем он мог предоставить, а потом Мио увидела выступившие на его глазах слезы. Голос Сои с крика опустился до дрожащего шепота. — Ты просто хочешь взвалить на меня бремя главы клана. Потому что все рухнуло. Потому что это я во всем виноват, и только мне за это отвечать. Лучше я буду годами мучиться от болей, чем вернусь туда. Лучше… — Соя. Голос Энджи зазвучал устало, уже не так строго. Мио вдруг ощутила, будто находилась не на своем месте; наверное, ей не стоило тут быть, потому что это был диалог между братьями, весьма личный, но у нее была маленькая квартирка, и ей некуда было уйти! Потому она просто сглотнула и отвела взгляд, но жадно вслушалась в этот разговор, потому что… Ну, она ожидала, что Соя не был очень уж искренним, когда говорил про поиск семьи, поняла это при подходе к особняку. Он же был наследником. Разумеется, ему не хотелось возвращаться к умирающему клану, который он не смог бы удержать в своих руках. Немножечко ей стало его жаль; не в силах совладать с высокими ожиданиями отца и собственными силами, Соя в итоге оказался подвластен собственным дурным эмоциям, часть из которых выплескивал на младшего брата, а часть хранил в сердце, и этот снежный ком все рос и рос… Она ждала, что Энджи сделает что-то или скажет, что Сое надо было взять себя в руки, что клан ждал его, что-нибудь такое, что обычно завершало арку персонажа в подобном сюжете… Но жизнь, как известно, это не кино. Она распахнула глаза, когда Энджи погладил брата по волосам, а потом прошептал ему (но достаточно громко, чтобы она услышала): — Я знаю. Теперь я глава клана. — Ты отдашь этот титул мне. Я знаю. Вы всегда скидываете на меня все, где подвели остальные. Плачущим Соя выглядел довольно жалко. Энджи медленно покачал головой, а потом проговорил: — Я не стану вешать на тебя ответственность, к которой ты не готов. Но тебе нужно лечение. Твоя подруга так за тебя беспокоилась, что явилась к нам, а ты знаешь, насколько это опасно, — Мио ощутила на себе скользящий взгляд Сои, но лишь мимолетный. Энджи помолчал мгновение, потом обернулся к ней. — Я отнесу его в машину. Поможешь? — Стой!.. Но сопротивлялся Соя слабо; когда Энджи подхватил его на руки, он лишь слабо запричитал что-то, а потом вцепился брату в плечи, уткнувшись носом в шею. Странно было думать, что когда-то они были похожи — одного роста, одной хорошо сложенной комплекции, теперь же на фоне Энджи Соя выглядел больше похожим на живой труп. Мио неуверенно взглянула на них, но предположила, что так будет лучше. Она и правда понятия не имела, что делать с его рукой, а с учетом, как Соя мучился… Ей бы не хотелось, чтобы он и дальше так страдал. Только из-за своего упрямства. Она открыла Энджи дверь машины, когда они спустились вниз. Когда он положил Сою на заднее сиденье, мимолетном их взгляды встретились — она ждала, что Соя взглянет на нее, как на предательницу, но в этот раз взгляд его был не читаем, только слезы блестели. Ничего, подумала она. Так будет лучше. Вот встанешь на ноги!.. И опять поругаемся. Она молча выслушала благодарности Энджи и назвала ему номер своего банковского счета, куда он пообещал перевести деньги за лечение, хотя попыталась сказать, что Соя ей уже все возместил. Он снова поблагодарил ее — в этот раз искренней — и взял за руку, и в его ладонях рука Мио показалась совсем уж крошечной Взглядом она проводила удаляющуюся машину, а потом вздохнула, потерев голову. Ну вот и вернулись те времена, когда она жила одна, да? Кто бы мог подумать… Пару недель Мио ничего не слышала; никто с ней не связывался, и только на счет зачислили сумму. В остальном рутина продолжалась в том же духе, что и раньше; по выходным она ходила в кино, а работать продолжала все в том же супермаркете, куда теперь все реже и реже заглядывали чародеи, и все чаще — обычные люди, отчего ей пришлось приструнить себя и заставить вести себя не так агрессивно, потому что это хорошо работало с бандитами, но не с обывателями. Порой ее так и тянуло навестить поместье, но Мио знала, что ее не пустят на порог без весомого повода, и их отношения с Соей такими не были. Но все же ей было любопытно, как он сейчас поживал. Смогли ли ему восстановить нерв, отвечающий за чародейство? Испытывал ли он такие же боли? Стал выглядеть получше? Вопросы без ответов. Но новости пришли в день, когда она меньше всего этого ждала; Мио сидела за кассой, откровенно говоря скучая, пока перед ней не поставили бутылку жасминового чая. Когда она подняла глаза, то встретилась взглядом с уже хорошо знакомой ей Тамаки — та была одета попроще, в куртку, никакой классической роскоши, как она видела в поместье. Несколько секунд они буравили друг друга, пока Тамаки вдруг сухим голосом не спросила: — В каких отношениях ты состоишь с моим братом? — Это че, ревность? — Мио сначала подавилась, а потом захихикала, когда Тамаки наклонилась к ней ближе с угрожающим видом. — Охотишься за его наследством, да? — А? На кой ляд? — но Мио задумалась. Деньги звучали привлекательно, а большие деньги — еще привлекательней. — Да не… Ну, то есть, круто, что он богатенький сынок, но я вообще думала, что клана больше нет. Он жил у меня и ел мою еду! Мои креветочки! Тамаки подозрительно сощурила глаза. — Пра-а-а-авда? — Спроси Сою, как ему были на вкус мои креветки, и потом уже выясняй! Они еще немного посмотрели друг на друга, словно две кошки, готовящиеся к драке, но затем Тамаки первая заверила это нелепое противостояние и откашлялась. Она пригладила волосы, а потом спросила телефонный номер Мио, следом уточним, когда у нее ближайший выходной. Очевидно, к чему это вело, но Мио решила все равно сыграть в дурочку и поинтересоваться, и Тамаки простецки ответила: — Сое стало получше. В общем говоря, Тамаки решила устроить брату сюрприз; она пожаловалась, что больной он много хандрил, и его и не без этого не самый легкий характер испортился окончательно, и сейчас, когда он наконец-то стал чувствовать себя получше после «операции» (Тамаки не стала уточнять, что именно на ней сделали, но Мио вряд ли бы поняла, даже если бы спросила), она решила порадовать брата хоть чем-то, в основном, чтобы он наконец заткнулся. Мио не стала слишком долго думать и тянуть с ответом. Ей хотелось посмотреть, было ли с Соей все в порядке, и они договорились на ближайший выходной; Тамаки обещала заскочить за ней на машине. Весь рабочий день Мио только и думала о предстоящей встрече. Ночью она еле уснула, а с утра постаралась найти одежку, которая не выглядела бы убого на фоне роскоши поместья Сазанами. Под конец ее поисков ей надоели эти понты, и Мио просто надела то, в чем было комфортно. В роскошной тачке ей было уже не так чудно, но они с Тамаки большую часть времени молчали, лишь изредка переговариваясь. Мио попросила лишь об одном — закурить — и Тамаки странно на нее взглянула, но позволила. О нет, этот взгляд. Только не говорите, что их мелкое хулиганство с Соей, когда они пару раз курили, переросло в то, что он тоже начал дымить, как паровоз. Она в этом совсем не участвовала, честное слово! Поместье встретило ее уже знакомым холодным и роскошным видом; в этот раз на нее косились меньше, и Мио с ухмылкой предположила, что слухи про интрижку уже поползли. Интересно, кто их пустил… Энджи таким человеком не выглядел, а Тамаки… С другой стороны, был еще тот мужик, с которым она полаялась у ворот. Вот уж кто действительно мог пустить сплетни. Она так крепко задумалась об этом, что не заметила, что Тамаки резко остановилась. Мио врезалась в нее, а та, проигнорировав это, указала пальчиком вперед, где Мио наконец увидела причину своей головной боли. Соя… Это точно был Соя. И выглядел он намного лучше, чем она его помнила; лучше даже, чем когда он более-менее очухался после своих ран, когда они соседствовали, до момента, как он пустил в ход свое чародейство. Она видела лишь часть его лица; он стоял к ней боком, что-то яростно обсуждая с неизвестным ей мужчиной. Волосы у него были стянуты на затылке в короткий хвост. Мио осторожно прищурилась, увидев, что правая рука болталась у него на перевязи. Интересно, восстановили ли ее целиком, или Соя теперь был обречен вести скучную жизнь обычного человека в окружении чародеев. Когда Тамаки намекнула ей взглядом, что можно было подойти, Мио перекинула сигарету из одного уголка рта в другой и прищурила глаза. — Ну-ка погоди… Она схватила с земли немного снега (близилась весна, но немного на земле еще осталось), скомкала в снежок и швырнула. В школе она состояла в бейсбольной команде; крученые швыряла только так! Умение, как говорилось, не пропьешь! Ничего удивительного, что ее снаряд достиг цели; и, хотя Соя почувствовал атаку, он обернулся позднее, чем нужно, отчего снежок врезался ему прямо в лицо. Повисла пауза; Тамаки попеременно смотрела на них двоих с видом, будто только что увидела нечто безумное, а собеседник Сои бочком отходил в сторону, чувствуя, что ничем хорошим это закончиться не могло. Соя же стряхнул снег с лица. Они встретились взглядом с Мио, и она шутливо взвизгнула, прячась за Тамаки. — Караул! Убивают! — А ну иди сюда! — рявкнул он ей, и Мио дала деру. Разумеется, глупо было попытаться скрыться от человека, что прожил в этом месте всю свою жизнь, особенно когда ты тут в первый раз. Мио даже далеко убежать не успела, как Соя выскочил перед ней из-за угла. Они уставились друг другу — слишком близко, их носы почти соприкоснулись. Взгляд у него был шальной, но это был азарт, ничего угрожающего. Так они и замерли. Где-то вдали были слышны голоса, но они оба их игнорировали, потому что никакого дела до других людей никому сейчас не было. Мио немного подумала и решила взять все в свои руки. Она серьезно посмотрела Сое в лицо. — Выглядишь намного лучше. То есть не как говно. Как рука? — Рука?.. — Соя замешкался, а потом опустил взгляд на правую, висевшую на перевязи. Он пошевелил пальцами, а потом нахмурился. — Нормально. — Это че, ты теперь колдовать сможешь, а? Ну крутой… — Не сразу, — строго заметил он, а потом отвел глаза в сторону. Левой рукой он потер запястье правой. — Но мне восстановили нерв. Не целиком, но достаточно, чтобы я мог делать все без проблем. А ты? — он решил переключиться с темы на тему. — Зачем ты тут? — Тупой вопрос. Мне захотелось тебя проведать? Очевидно, что Тамаки попыталась бы не афишировать свое участие, да и Мио не слишком хотелось описывать всю невероятную схему их взаимодействий, от которой лишь разболелась бы голова. Она пристально взглянула на Сою, а потом осмотрела его с головы до пят. Одет он был попроще других мужчин тут, в юкату (наверное, чтобы не слишком тревожить руку), и та открывала куда больше, чем Мио могла бы себе позволить рассмотреть обычно (потому что пялиться неприлично!). Например, шею… Он, конечно, был все еще не на пике, но уже не выглядел как умирающий, что было просто замечательно. И синяки все сошли! Мио немного подумала. Соя явно мастаком болтать не был, потому от него продолжения этого разговора ждать не стоило. Она наклонила голову набок и намотала прядь на палец, после чего кокетливо произнесла. — Тебе хорошо с длинными волосами, не стригись. — Я обязательно подумаю над твоим предложением, — сухо заметил он, и Мио вздохнула. Ну каков болван, а? — Что дальше? Так и останешься тут? Или сбежишь от семейки и начнешь свободную жизнь? — … не знаю. Наверное, это короткое тихое «не знаю» было самым искренним, что она от него слышала за все время; потому что, к сожалению, он был из того типа людей, что редко признавали свои слабости. Поди скажи Сазанами Сое, чтобы он перестал гоняться за тенями и разобрался в своей душе! Но Соя попытался… это уже было хорошо. Заметив на себе ее любопытный взгляд, он немного помешкал и добавил: — Я бы хотел съездить с тобой в то место, о котором ты говорила. Но в то же время мне нужно помочь семье. Только у меня есть способность, которую мы утратили из-за смерти отца… Я бы хотел уйти, конечно. Но… — он замолчал. — Это было бы свинством, особенно после того, как мне восстановили руку. Надо учиться… на собственных ошибках. И исправлять их. Он снова слабо подергал пальцами, и Мио хихикнула. — И скоро ты сможешь ею нормально двигать? — Я и так могу ею нормально двигать. Просто лекарь сказала ею лишний раз не шевелить, чтобы все нормально зажило. Это определенно было что-то сложное, чародейское, что Мио совершенно не поняла! — Ну, — она повела плечом, — съездить в гости всегда можно и потом. Но, пожалуй, я рада… что с тобой все в порядке. Не хотелось бы, чтобы ты умер! Так что, — Мио вытянула вперед руки, а потом жестом подозвала его ближе к себе. — Иди ко мне. И Соя повиновался. В таких вещах его было весьма легко понять; он тянулся к любви и ласке, потому что, познав их, нормальные, уже не хотел отпускать. Типичный жадный чародей семьи Сазанами! Когда он чуть наклонился вперед, Мио обхватила его шею руками и стиснула его в объятиях; она ощутила, как он замешкался на мгновение, а потом обхватил ее руками. Это были очень осторожные объятия, самая большая искренность и нежность, на которую был способен этот жестокий (в прошлом?) человек. Они медленно учились… Учиться — это полезно. На своих ошибках или нет… Но, главное — не останавливаться и двигаться вперед! Мио блаженно закрыла глаза и потрепала Сою по волосам. В этот раз руки у него были теплыми. — Спасибо, — обдал теплым дыханием ее ухо шепот, и она рассмеялась, чмокнув его в щеку. — Я рада, что с тобой все хорошо.