Значит — судьба

— Чёрт возьми, кажется, ты ему сильно нравишься, — Кенхи, развалившись на моей кровати, с драматическим пафосом зачитала вслух мою же переписку. — Ну? Какие мысли? Согласишься или обречёшь бедолагу на вечные муки во френдзоне? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неудобный. Я отложила ручку, от чего конспект по истории архитектуры померк ещё больше. — Не знаю, — честно призналась я, уставившись в исписанные листы. — Я просто... не думала о нём в таком ключе. Мы даже ни разу не виделись. И я не верю, что можно влюбиться по переписке по уши. — А он, между прочим, пишет, что твоё появление в Сеуле заставило его вернуться! — не унималась Кенхи, откладывая мой телефон. — Это же уровень дорамы, немедленно падай в его объятия! — Я сказала, что подумаю, — пожала я плечами. Кенхи фыркнула, но, видя моё смятение, смилостивилась. С грацией котёнка она сползла с кровати. — Ладно, не томи мозг. Будешь есть? — Получив кивок, она направилась к кухне, оставив меня наедине с моими мыслями. С Джину мы общались уже полгода. Он был выпускником моего университета, отыскал меня в Instagram и пару недель терпеливо писал в личные сообщения, пока мне в один скучный вечер не надоело его игнорировать. Так и началась наша виртуальная дружба. Он был старше на три года, работал в Токио и всегда казался мне таким... стабильным. Он сообщил о переезде пару недель назад, но мысль, что причиной могу быть я, даже не приходила мне в голову. До сегодняшнего дня. До этого сообщения: «Я не хочу быть просто твоим другом. Ты мне нравишься». Я взяла телефон и снова открыла наш чат. Перечитала эти слова. Вслух. Шёпотом. Про себя. Я водила по ним пальцем, пытаясь вызвать в груди хоть что-то — трепет, волнение, панику. Но внутри была лишь тихая, гулкая пустота и лёгкое недоумение. Никаких бабочек. Никакого огня. Только удивление и тягостное чувство ответственности. Мысль «а почему бы и нет?» тут же наткнулась на прошлые воспоминания. Мои первые отношения, такие же вымученные, из жалости. Месяц неловких встреч и тягостных молчаний, закончившийся моим побегом. Я не хотела причинять Джину ту же боль. Не хотела снова ломать себя, пытаясь впихнуть тёплые дружеские чувства в холодные рамки романтики. — Соён, иди кушать! — голос Кенхи выдернул меня из водоворота раздумий. Спасибо тебе, подруга. Именно такому — простому, тёплому и настоящему — я была безмерно рада. После ужина я снова уткнулась в учебники, а следующее, что я помню, — это голос Кенхи, будивший меня среди ночи. — Спишь как сурок! Я ушла гулять с Юнги, если что, мы на набережной. Я потянулась, скинув с себя одеяло, которым меня укрыла заботливая подруга. В квартире было тихо и пусто. «Ну уж нет, — мысленно ответила я на её слова. — Не хочу быть третьей лишней в вашей сказке». Они с Юнги и правда были похожи на пару из романа. Они нашли друг друга, и с тех пор казалось, что вселенная поёт им хвалебный гимн. Они понимали друг друга с полуслова, поддерживали, смеялись и смотрели в одну сторону. Мама говорила, что такой любви не бывает, что я начиталась сказок. Но глядя на них, я не могла не верить. Я хотела верить. Именно этого я хотела. Не удобного договора, не дружбы по принуждению. А вот этого — огня, полёта, чувства, что две половинки наконец-то нашли друг друга. Лежа в тишине и глядя в потолок, я подумала: а что, если я не права? Что, если с Джину всё может быть иначе, стоит только дать шанс? Может, я смогу полюбить его, когда мы встретимся вживую?

***

— Соён, сегодня ты закрываешь одна, так что можешь уйти пораньше, если не будет посетителей, — администратор, милая тётя Миён, уже засовывала в сумку папки с отчётами. — Спасибо вам огромное! — искренне обрадовалась я. Работать до десяти одной было не самым весёлым занятием. Проводив её, я принялась наводить порядок. Наша кофейня была маленьким уютным миром, затерянным в самом сердце шумного Сеула. Сегодня её окутывала особая, дождливая аура. За окном хлестал ливень, превращая огни города в размытые акварельные пятна. Было без пяти восемь, и я уже мысленно собирала вещи, как над дверью позвонил колокольчик. В кофейню вошёл он. Мужчина. С головы до ног в чёрном, весь промокший под осенним ливнем. Он сбросил капюшон, и тёмные волосы рассыпались по лбу влажными прядями. Он отряхивался, и я на секунду застыла, наблюдая, как с его кожаной куртки скатываются капли, сверкая в мягком свете ламп. — Добрый вечер, — на моём лице само собой расцвела приветливая улыбка бармена. Он подошёл к стойке. От него пахло дождём, холодным ночным воздухом и чем-то ещё... древесным и тёплым. — Добрый вечер, — его голос был низким и спокойным, как звук виолончели. В нём не было ни капли спешки или раздражения из-за погоды. — Хочется чего-нибудь горячего, чтобы согреться. Что посоветуете? Меня накрыло волной странного уюта. Такие посетители были редким подарком. — Горячий какао в такую погоду в самый раз, — почти не думая, выпалила я и, поймав его заинтересованный взгляд, смущённо добавила: — Хотя, наверное, это не очень мужественный выбор. Большинство мужчин просят двойной эспрессо. Уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти невидимой улыбке. — То есть вы считаете, что мужчины не пьют какао? — в его глазах заплясали весёлые искорки. — Я думаю, они стесняются делать это при всех, — рассмеялась я, чувствуя, как разговор принимает лёгкий оборот. — Что ж, я с радостью возьму на себя роль разрушителя стереотипов. Один горячий какао, пожалуйста. И... вот эту самую аппетитную булочку с корицей, — он ткнул длинным пальцем в сторону витрины. Пока я готовила заказ, я чувствовала его взгляд на себе. Спиной я понимала, что он стоит, не отрываясь, и от этого по коже бежали мурашки. Я налила какао в высокий стакан, положила булочку в коробочку и развернулась, чтобы передать ему его утешение от непогоды. Я протянула ему стакан. И в этот миг мир остановился. Мои пальцы сжали шершавую поверхность картонного стакана. Я увидела каплю, соскальзывающую с его тёмной пряди на воротник куртки. Услышала его тихий, ровный вдох. Уловила тот самый древесный аромат. И всё. Вспышка. Я уже стояла здесь. Всё было точно так же: вес стакана в руке, звук дождя за окном, его пронзительный, тёмный взгляд. Это был не просто смутный образ. Это был тот самый сон, который неделями ускользал от меня по утрам, оставляя после себя лишь щемящее чувство потери. И сейчас он обрушился на меня всей своей яркой, оглушительной реальностью. Я застыла, не в силах пошевелиться, не в силах отпустить стакан. — Вы что, передумали отдавать мне моё согревающее зелье? — его голос, окрашенный лёгкой насмешкой, прозвучал будто из-под воды. Я моргнула, и видение рассеялось. Я поняла, что всё это время держала стакан в руках. — Ой! Простите! — я поставила какао на стойку, будто оно было раскалённым. Сердце колотилось где-то в горле, сбивая дыхание. — Мне... мне показалось. Будто я уже видела этот момент. Во сне. Я наконец подняла на него взгляд, ожидая увидеть недоумение или усмешку. Но его лицо было серьёзным. Он внимательно, почти изучающе смотрел на меня, и в его тёмных глазах плясали какие-то сложные, нечитаемые эмоции. Медленно, не сводя с меня взгляда, он взял стакан. Его пальцы скользнули рядом с моими, и по моей руке пробежал разряд тока. — Значит, это судьба, — произнёс он тихо, так, что слова едва долетели до меня. На его губах снова играла та загадочная, не до конца проявленная улыбка. — До свидания. Он развернулся и вышел. Колокольчик над дверью прозвенел на прощание особенно звонко. А я осталась стоять за стойкой, прижав ладони к горящим щекам. Внутри бушевал хаос — лёгкий страх, необъяснимая радость и абсолютная, стопроцентная уверенность. «Наладить режим», — слабо попыталась я убедить себя. Но это было уже бесполезно. Всё изменилось.