Вечер пятницы

Пятница. Долгожданная пятница, пятница, когда можно забыть обо всей работе, отключиться от коллег, от их проблем, которые нужно решать. Пятница, за которой идёт суббота — нерабочая. Пятница, в которой она пережила проверку и нелепый флирт от проверяющего из Министерства высшего образования, и двусмысленные прожигающие взгляды от Казанцева, с которым они договорились, что их поцелуй после победы — просто эмоциональный порыв. Вечер пятницы, до которого она дожила и выжила, показывал одно: можно снять с себя маску приветливой коллеги и просто побыть самой собой — той, которую она заковывала на тридцать три замка каждое воскресенье вечером. Вечер пятницы — самое время расслабиться в маленьком ресторане под живую музыку, не зря же вчера дали премию. Вечер пятницы в ресторане — отличная попытка избежать компании бывшего мужа и дочери. Вечер пятницы в ресторане в одиночестве — повод, чтобы не согласиться на ужин с проверяющим. Вечер пятницы — вечер её одиночества. Вечер пятницы Казанцева был отнюдь не похож на расслабление и отдых: сначала сломалась шлифовальная машинка, а потом Егоров попал в полицию. Кому же он решил позвонить? Правильно, Вадиму Юрьевичу. А нет! Нет, стоп! Сначала была вовсе не машинка! Была она! Москвина Ольга Сергеевна, которая одаривала улыбками не его, а какого-то московского проверяющего. Слишком сильно одаривала. Хотя он же сам согласился на её «ничего не значащий поцелуй». Надежда оставалась на выходные и на три часа пятницы: что за это время ему никто не наберёт и не сообщит о новой катастрофе, и он сможет пропустить в первом попавшемся ресторане пару бокалов виски. В первом на пути следования таксиста — но кармическом для них с Москвиной, потому что ровно напротив парковочного места его такси сидела она. Ольга Сергеевна. — Вадим Юрьевич, добрый вечер. Да, это я, — Ольге Сергеевне приходится вновь натянуть на себя шаблонную улыбку для своего коллеги. — Ну я просто восхищён, околдован и очарован, — Казанцев садится напротив, учтиво отмечая официанту: «Мне то же самое». — Вы даже не знаете, что я заказала, — Москвина ведёт пальцем по ножке фужера, пытаясь сохранить привычную себя для него. — А я вам доверяю. Почему вы одна? — ему слишком интересно узнать, ведь уходила она в компании проверяющего. — А с кем я должна быть? — Ольга Сергеевна слегка злится от этого вопроса. Мысль в голове: «Она должна вечно отвечать на все вопросы». Наверняка Казанцев вкладывал совершенно другой смысл, но её сейчас это мало волнует. — В компании импозантного мужчины, — Вадим Юрьевич замечает, как отведённый до этого взор зафиксирован на нём, как, несмотря на всю красоту своего образа, у неё слишком безэмоциональный взгляд. — На себя намекаете? — Ольга Сергеевна пытается сохранить свой образ проректора, но «пытается» — слишком громко сказано. Правильнее сказать: она делает отчаянную попытку, запивая её красным полусладким. — Почему бы и нет? — Вадим Юрьевич замечает в ней что-то непривычное, касается её руки почти невзначай, отмечая при этом, как по ней проходят сотни мурашек. Москвина не выдерживает прикосновения, одёргивает руку слишком резко. Начинает раздражать катастрофически абсолютно всё. Ещё один глоток обжигающей жидкости. — Давайте потанцуем? — Ольга Сергеевна не замечает, как он встаёт и оказывается рядом с ней, протягивая руку. Женщина делает глоток и молча протягивает руку в ответ. Соглашается без осмысления, в надежде, что во время танца состояние злости и усталости уйдёт на второй план. — Устала? — пока они идут в центр зала, интересуется тихо на ухо Казанцев, приобнимает за талию. Вопрос так и остаётся без ответа. Во всяком случае, так кажется Ольге Сергеевне. Но только кажется. Он же всё считывает по глазам, которые оказываются напротив него. Мужчина делает ещё один шаг вперёд, и их взгляды окончательно пересекаются. Музыка начинает звучать громче, и Вадим Юрьевич приобнимает за талию — нежно, но в то же время слишком ощутимо, чтобы она смогла понять, что он рядом. Ольга Сергеевна спустя пару плавных движений чувствует, что злость куда-то уходит. Хочется, просто не думая, отдать ему руководящую роль в танце, ведь он словно знает каждое её желание и следующий шаг. Москвина подчиняется внутреннему состоянию, расслабляется в его объятиях, забывая обо всех заботах и проблемах. Но всё же усталость даёт о себе знать. Ольга Сергеевна кладёт голову ему на плечо, ощущая его тепло и защиту, которая полностью её пленяет. Мужчина целует её в макушку. Музыка стихает, но ей так не хочется, чтобы это всё заканчивалось. Она только смогла расслабиться, не хочется разрывать его объятия. Но всё же он прерывает. — Нам принесли салат и второе, — Вадим Юрьевич убирает руки с её талии, берёт за руку. Спутница беспрекословно подчиняется и идёт рядом с мужчиной. — Ты такая красивая, — шепчет ей на ухо, целует руку — невесомо, но ощутимо. Следует на своё место напротив женщины. Ольга Сергеевна улыбается и чему-то слегка смеётся — не по шаблонной надобности, а по внутреннему состоянию. Может быть, ещё есть шанс остаться настоящей?