Исправление системных ошибок

Переезды всегда были для меня синонимом конца. Конца надеждам, конца привычному миру, каким бы убогим он ни был. Это был болезненный разрыв, словно тебе снова отрывают кусок самого себя. Воспоминания размыты, но эти чувства всегда всплывают в неподходящие моменты. В приюте так постоянно и было: новые семьи, надежды и разрушенные ожидания. Но всегда есть неизменная часть моей жизни — Аарон, а с 9 лет — и Бетси. Однако этот переезд… он ощущался иначе. Как будто ты перелистываешь страницу толстой книги, и перед тобой — чистый, белый лист, пахнущий типографской краской и неизвестностью. Новый дом, новая страна, новая школа. Друзья? Враги? Порядки? Всё другое. И этот глоток нового воздуха был одновременно пугающим и пьянящим. Тоски по прошлому нет. В Калифорнии нас с братом ничего не держало, это облегчило весь переезд. Друзья, девушки, парни… Всё было отголосками болезненного прошлого. Словно ты пытаешься заполнить пустоту другими людьми, делами, домашней работой. Посредственная школа там не могла дать никаких дополнительных толчков для будущего, хотя перевестись нам предлагали, но смысла в этом было не много. Может, иная глава жизни в другом месте с другими людьми будет… полезной для личностного роста. Надеюсь, что одиннадцать часов в воздухе, в этой закрытой металлической конструкции, будут стоить того. Машина — арендованный, сдержанно-черный «Вольво» — бесшумно катила по загородной дороге. Я настоял на чёрном внедорожнике, хотя Бетси была не прочь чего-то более невзрачного. Я смотрел в окно, пропуская мимо себя кадры чужой жизни: аккуратные домики, пабы, зелёные лужайки. Англия пахла сыростью, скошенной травой и деньгами. Деньгами, которые здесь не кричали о себе, а скромно прятались за столетними фасадами. — Земля вызывает Эндрю. Приём, — тычок в плечо вырвал меня из раздумий. Я обернулся к Аарону. — Что? — Ты уже долго молчишь. Если ты там внутри планируешь захват мирового господства, я хочу десять процентов с прибыли, а лучше 15. — Захват мира отложен. Слишком много бумажной работы, — я усмехнулся. — Пока думал, как бы нам не облажаться с местным сленгом. Говоришь «братан» — получаешь по лицу. — Ага, а ещё «удочка» вместо туалета, «лифт» вместо подъёмника, «бисквит» вместо печенья… — Аарон кивнул в окно. — Выгляни, кстати. Похоже, мы приехали в гетто для миллионеров. Смотри, у всех дома — как с открытки. Машина уже поворачивала на подъездную дорожку, ведущую к двухэтажному особняку цвета слоновой кости с белыми ставнями. Аккуратный газон, несколько хвойных деревьев и клумбы с цветами, названия которых я не знал. Никаких заборов. Никаких видимых камер. — Никаких камер по периметру, — тихо пробормотал я. — Интересный выбор для человека с такими связями. Бетси, сидевшая за рулём, мягко вздохнула. — Натали считает, что камеры создают атмосферу тюрьмы, а не дома. Она полагается на хорошую систему сигнализации и… бдительных соседей. — Выглядит… спокойно, — протянул Аарон. — Как из тех британских сериалов, где потом находят тело в библиотеке. Уголок моего рта дёрнулся. — Только попробуй. Я первым же делом изучу план эвакуации и расположение всех запасных выходов. — Парни, постарайтесь пока не планировать преступлений, — мягко сказала Бетси. — Давайте просто, для начала, войдём внутрь. Нас уже ждали у порога. Миссис Уокер — Натали — была именно такой, как я её запомнил при последней нашей встрече: высокая, статная, в элегантных брюках и простой шёлковой блузке. Её светло-каштановые волосы были убраны в небрежный пучок. Рядом с ней стояла Рене. В жизни её пастельные кончики волос смотрелись ещё органичнее, чем на фотографиях, которые она присылала нам по электронной почте. Именно она за несколько недель до переезда отправила нам целый список «для выживания в Британии» — от разницы в сленге до советов, каких учителей в «Макстон-Холле» стоит опасаться, а к кому можно обратиться за помощью. — Добро пожаловать домой, — сказала Натали, и в её голосе не было пафоса, лишь теплое, сдержанное радушие. — Рада вас видеть. Не стесняйтесь исследовать все уголки. Правило только одно: чайник всегда готов, если кому-то нужно поговорить или просто помолчать в компании. Бетси коротко поздоровалась с Рене — она уже была с ней знакома лично — и осторожно обняла подругу. — Спасибо, что приняли нас, — вежливо ответил Аарон от лица обоих. Я молча кивнул, оглядывая прихожую с высокими потолками и светлыми стенами. — Рада встретиться вживую, — улыбнулась Рене. Её взгляд скользнул по моей косухе. — Выглядите свежо, так и не скажешь, что пережили перелёт длиной в одиннадцать часов! Её слова прозвучали без тени лести, просто как констатация факта. Это было приятно. Но не перелёт. Нет. Дворецкий, если его можно так называть, — Джош, как представила его Натали, — занялся нашими чемоданами, а Рене вызвалась провести для нас экскурсию и показать наши комнаты на втором этаже. Пока она вела нас, я рассматривал просторный светлый холл с картинами и фотографиями Рене и Натали. Она показала уютную гостиную с панорамным раздвижным окном в сад, просторную столовую, прачечную. Подвал — хотя так его назвать язык не поворачивался — оказался огромным помещением с разделительными перегородками из бука: за одной — несколько тренажёров с телевизором на стене, за другой — джакузи и комната для инвентаря, ковриками для йоги и свежими полотенцами. Рене зря времени не теряла, спрашивала о самочувствии после перелёта и предпочтениях на ужин. — О, просто насыпьте Эндрю побольше сахара во все блюда, он будет в восторге, — усмехался братец, пока не получил тычок в бок моим локтем. — Хм… не хочу портить запечённую говядину, но на десерт у нас сегодня трайфл с малиной и ежевикой, — улыбнулась Рене. — Замечательно, — искренне порадовался я многослойному десерту с кремом и ягодами. После этого она повела нас на второй этаж по лестнице из светлого дерева, которую устилал голубой ковёр с вышитыми на нём птицами. — Очень…уютно у вас, — рассеянно сказал брат. Видимо, перелёт всё-таки сказывался. — О, благодарю! Очень надеюсь, что вам понравится, — добродушно произнесла Рене. — Это твои владения, — она открыла первую дверь. Комната Аарона была светлой, с большим окном во двор. На столе стояла новая, мощная модель для 3D-визуализации. — Мама подумала, тебе пригодится для проектов. И… — она указала на полку, где стояли несколько медицинских атласов и несколько растений в горшках явно ручной работы, — это от меня. Чтобы ты не скучал. — Спасибо, — Аарон просиял. Для него эта комната с видом на сад и возможностью сделать её маленькой лабораторией явно была почти раем. Он остался разбирать чемодан и готовиться к ужину. Моя комната была через стену. Такая же по размеру, но вид из окна открывался на подъездную дорогу и улицу. Хороший обзор. Мебель — кровать, письменный стол, шкаф — минималистичная и функциональная. Стены пустые. Мой чёрный чемодан уже стоял посреди комнаты, нетронутый, как бельмо на глазу. Я ещё не был готов его распаковывать. Это была тактическая позиция. — Понравилось? — спросила Рене, стоя в дверях. — Пока не решил, — честно ответил я. — Но вид хороший. Она кивнула, словно поняла с полуслова. — Если что, я напротив. Не стесняйся стучаться, — сказала Рене, а после закрыла дверь, оставляя меня в одиночестве. Рене оказалась такой же дружелюбной, как и в своих электронных письмах. Она явно умела считывать настроение. Ужин прошёл в уютной столовой. Натали расспрашивала о наших впечатлениях, Бетси делилась планами на клинику. Атмосфера была теплой, но я чувствовал невидимую стену своей собственной настороженности. — Я понимаю, что переезд в другую страну — это всегда испытание, — сказала Натали, обращаясь к нам. — Но я рада, что вы здесь. Правда рада. Надеюсь, «Макстон-Холл» станет для вас тем местом, где вы сможете реализовать свой потенциал. — Наслышан о его… селективном подходе к студентам, — парировал я, пробуя почву. Рене, сидевшая рядом, тихо хмыкнула. — Большинство из них просто играют во взрослых на деньги своих родителей. Но я дружу с замечательными людьми из так называемых «влиятельных семей», думаю, они вам понравятся. Но вы же пришли туда с целью. Это уже ставит вас на несколько ступеней выше ребят, которые из себя представляют только красивую обложку, — она зачерпнула крем с ягодами. — Просто не позволяйте их снобизму добраться до вас. Они как павлины — много шума из-за ничего. Но всё же надеюсь, вы найдёте там друзей. У каждой медали две стороны, — мило улыбнулась девушка. — На горячий приём мы и не претендуем, — нахмурился Аарон. — Почему бы всем не жить своей жизнью… — Снобизм — это не главная проблема, — встрял я. — Главная — система. Всегда интересно наблюдать, как ломают тех, кто в неё не вписывается. Натали обменялась долгим взглядом с Бетси, а затем посмотрела на меня. — Или как те, кто не вписывается, находят способ её изменить. Именно для этого и нужны такие люди, как вы. Чтобы вносить коррективы. Её слова засели у меня в голове. Они предлагали рассматривать моё вечное противостояние не как слабость, а как инструмент. Это была новая, странная концепция. Позже, когда в доме воцарилась ночная тишина, я стоял у своего окна, глядя на огни в окнах других «идеальных» домов. В дверь постучали. — Входи. В проёме возникла Рене с двумя кружками в руках. — Чай. Как ты любишь, сладкий, — она протянула одну мне. — Не спится? — Ага. Перерабатываю впечатления, — я принял кружку. Чай был крепким и сладким, «Эрл Грей» с ягодами, точно таким, как она советовала в своём письме «против британской тоски». — Первые пару дней самые странные. Кажется, что ты актёр, играющий в чужой пьесе. Потом привыкаешь. Начинаешь писать свою. — Ты тоже так чувствовала? Когда… приехала сюда? — я осторожно копнул. Зная её историю со слов матери, нужно было начинать постепенно. Она прислонилась к косяку двери. — Да. Только мой предыдущий «спектакль» был куда мрачнее. Здесь… спокойно. И люди настоящие. Мама… Натали… она не играет. Она такая, какая есть. И Бетси тоже. Им можно доверять. Я просто кивнул, делая глоток чая. Её слова падали на благодатную, но всё ещё скептическую почву. — Не переживай насчёт школы, — добавила она перед уходом. — Там полно придурков, но есть и нормальные. А те, кто поумнее, быстро поймут, что с вами лучше дружить, чем враждовать. Спишь, кстати, с телефоном под подушкой? Я удивлённо взглянул на неё. Конечно, по своему опыту она подмечала даже малейшие детали. — Это я по себе помню. Старая привычка. Отвыкается. Спокойной ночи, Эндрю. — Спокойной ночи, Рене. Она не так проста, как хочет казаться. Прошлое всегда будет с ней, где-то на затворках сознания, но всегда поблизости. Бетси рассказывала, с её разрешения конечно, что Рене рано попала в банду, была девочкой на побегушках, а всё из-за родителей. Но девочка всегда была за справедливость, и то, кем она являлась, не мешало ей ходить на митинги и поддерживать меньшинства, исчезающие виды животных и политические взгляды. На одном из таких протестов она встретила Натали, которая была в командировке в Америке и собирала информацию для своих статей. Там она сразу заприметила Рене. Позже миссис Уокер разузнала про девушку. Были споры, крики, суды по опеке, но в итоге упорство Натали победило. Она забрала Рене в Туманный Альбион. Трагичная история с хорошим продолжением. Когда её шаги затихли, я вышел в коридор и постучал в соседнюю дверь. — Открыто! — голос Аарона был приглушённым. Он сидел на кровати, листая ленту в телефоне, рядом лежал один из медицинских атласов. — Ну что? — спросил я, садясь на краешек кровати. — Дом как дом. Люди как люди. Пока всё подозрительно нормально. — Он отложил телефон. — А ты как? — Пока не понял. Пахнет другой битвой. Не уличной. Тихой. Где дерутся связями, оценками и словами. — Наша стихия, — Аарон слабо улыбнулся. — Наша? Тебя уже моделью для проектов купили. — А тебя — видом на дорогу и возможностью изучать «систему», — парировал он. — Мы оба знаем, зачем мы здесь, Эндрю. Не для того, чтобы быть как они. А для того, чтобы стать сильнее. Чтобы помогать людям, как Бетси. Только по-своему. Он был прав. Как всегда. Он видел цель, а я — препятствия на пути к ней. Мы были двумя половинами одного целого. — Переживаю, — неожиданно для себя признался я, глядя в пол. Говорить такое вслух было не в моих правилах. — Я знаю, — тихо сказал Аарон. — Я тоже. Но мы же вместе. Мы всегда выплываем. — Или идём ко дну, утянув за собой пару зазнаек, — я хмыкнул. — Вот теперь ты говоришь как всегда. Как тебе Рене? — Неплохо, она явно крепче, чем кажется. Очень похожа на Натали, — задумчиво протянул я. — Они правда схожи. Рене явно многое у неё переняла… Но вот Натали вообще не меняется, на прошлое Рождество у неё та же причёска была. Я скучал по ней. И знаешь, что? — он не дал мне ответить. — Я искренне рад быть здесь. — Тепло улыбнулся Аарон. — Во-первых: не знал, что ты иногда внимателен к людям, — хмыкнул я и получил щипок за коленку от возмущённого близнеца, — во-вторых, я тоже скучал по ней, и в-третьих, — назидательно поднял я указательный палец, Аарон уже в открытую смеялся, — я тоже рад… ну, в какой-то степени. — Можно поменьше пафоса? — прерываясь на смех, сказал Аарон. Отсмеявшись, похлопал меня по плечу, — Хорошо, что ты принимаешь перемены, правда… с о-очень сильным скрипом, — опять посмеивался он, недолго, правда, ведь щипаться умеет не только он. — Придурок, — я улыбнулся. — Придурка слышу, милый братец, — добродушно улыбнулся он. — Ладно, уже поздно, вали проверять удобство кровати, — зевая, промямлил Аарон. — Спокойной ночи, Эндрю, — брат убрал телефон, откидывая одеяло. — Спокойной, Аарон. Вернувшись в свою комнату в приподнятом настроении, я наконец расстегнул чемодан. Достал первую пару джинсов и положил её в шкаф. Всего один шаг. Но для новой главы — вполне достаточно.