Бамбуковая роща

Тот сон про Бамбуковый лес на Пике Цинцзин отпечатался в мозгу Шэнь Цинцю отчетливо и неотвратимо, как след от тавро на коже. Он оказался во сне ученика и поначалу всё шло довольно мирно. Он видел себя и Бинхэ в том нежном возрасте, когда эта белая невинная овечка бегала за ним и обучалась под его пристальным присмотром. Бинхэ действительно детально запомнил те времена и с особым трепетом возрождал их в своих сновидениях, полных нежной меланхолии по давно ушедшему. Шэнь Цинцю вздохнул, приподнимаясь на кровати и разглядывая мирно посапывающего во сне ученика, утомленного от своих же постельных похождений. Надо сказать, привыкнуть к порывистости этого мальца было задачей со звездочкой, но Шэнь справился и даже научился получать удовольствие от этого, но придушить Сян Тянь Да Фей Цзи ему все еще хотелось нещадно. Но сейчас не о нём! Мирно сопящий Бинхэ выглядел таким нежным и невинным. Его густые вьющиеся волосы разметались по подушкам и так и манили прикоснуться к ним, зарыться в них пальцами и погладить, потрепать, ощущая шелковистость и мягкость, как от нежного руна. Но делать этого он не станет. Все мысли были устремлены вглубь себя, на тот сон, который он вновь увидел и который каждый раз заставлял краснеть и смущаться, как юную невинную деву при виде оголенного торса какого-нибудь красавца. В его сне, впрочем, и без оголенных торсов хватало горячих моментов, от которых, кажется, непотребные мысли затапливали сознание вновь. «Мать твою Братец-Самолет! Как же так вышло, что твой дражайший главный герой вырос в обрезанного рукава? Еще более важный вопрос: как так вышло, что я тоже теперь обрезанный рукав?!» Система молчала. А Братец-Самолет и подавно бы ему не ответил, к тому же у него были свои проблемы, связанные с ближайшим помощником этого главного героя — Мобэй-цзюнем. «Ну, хоть здесь справедливость восторжествовала!» — зловредно подхихикнул Шэнь Цинцю, вновь обращаясь мыслями внутрь себя.

***

Тогда он смотрел со стороны на то, как маленький Бинхэ подходит к нему, радостно сообщая, что обязательно пробежит двадцать кругов за свой промах. Забавный, маленький А-Ло... Шэнь Цинцю вздохнул, обмахиваясь веером. Идиллическая картина была на столько милой, что он даже готов был прослезиться, но стоило расслабиться, как появился другой Бинхэ. Тот, кого Шэнь опасался всей душой, справедливо считая, что ученик готов убить его вновь. — Как хорошо, что я ещё способен видеть сны, — пробормотал Бинхэ, с отсутствующим видом стоя привалившись к стеблю бамбука. От звука его голоса, отстраненного и печального, Шэнь Цинцю проникся состраданием к тому, кто по канонам романа должен был его изувечить и превратить в мусор. Он всё же здесь изображает сновидение, так что вел себя дружелюбно, как раньше, в блаженном прошлом. Когда же его рука по привычке потянулась к голове ученика, поглаживая по макушке, ветер перемен подул, сменяя настроение сцены на что-то иное. Что-то, чего он никак не ожидал. Внутри всё похолодело, когда Ло Бинхэ отточенным движением внезапно перехватил его левое запястье. «Вот чёрт!» — застыл Шэнь Цинцю, чувствуя, как медленно но верно его загоняет в угол собственная мягкость. А потом, пока он судорожно соображал, что ему предпринять, Бинхэ схватил его и за правое запястье, вжал учителя в ствол бамбука и впился в его губы кусучим поцелуем, не давая и толики возможности отстраниться. Система же с радостными фанфарами, уведомила: [Уровень крутости возрос на 500 баллов! Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем!] «Какого х...?!?!» Шэнь Цинцю хотел плеваться кровью от происходящего. Дело даже не в том, что Бинхэ сейчас его собственнически кусал и с напором сминал губы. Дело в том, что его любимая белая овечка Ло, ставшая опасным чёрным демоном, превратилась в обрезанного рукава и теперь зашибает очки крутости за его счет! В этот момент осознание правды вызвало такой уровень негодования, что Шэнь Цинцю возжелал немедленно перестать играть роль любимого учителя этого паршивца и вмазать ему хорошенько. Он тотчас поднял ногу, чтобы врезать ученику как следует! И... с ужасом понял, что это сделало ситуацию лишь хуже для него! Ло Бинхэ не стал уклоняться - он спокойно, с достоинством скалы принял на себя удар словно тот не весил ничего, после чего перехватил обе руки учителя одной своей как кандалами, а второй... поймал его за ногу и закинул её себе на бедро! Шень Цинцю панически всхлипнул, теряя остатки сдержанности и задрожал в ужасе. Ситуация — дерьмо! Систему на мыло! Как вообще... Как это возможно?! Уму не постижимо! Он. Не. Обрезанный. Рукав! Он же натуральный натурал из всех натуралов, какие только могут быть! Но кто его вообще спрашивает? Шень Цинцю задрожал, чувствуя как ему в бедро упирается отнюдь не рукоять меча ученика и в его глазах всё куда-то поплыло. Голова закружилась и, кажется, ещё немного и у него разовьется паническая атака с истерикой! Ло Бинхэ тем временем прикусил его за мочку уха, вобрал её в рот и нежно пососал. Его дыхание сделалось тяжелым и прерывистым, что значило, что ученик едва держит себя в руках и отбиваться в таком положении от него не получится. У Шэнь Цинцю просто не осталось возможности от него смыться! В этом месте безгранично властвует его создатель — Ло Бинхэ. Это — его сон, в котором он волен делать всё, что ему взбредет в голову и никто не сможет ему помешать и остановить. А после падения в Бесконечную Бездну, кажется, кукушечка милого мальчика обзавелась новыми, доселе невиданными способностями. Теперь ученик его только и мог, что генерировать непотребщину, теша себя и свои низменные желания. — Ло Бинхэ! — взвыл Шэнь Цинцю, чувствуя, как надежда выбраться сухим из пучины, в которую он угодил, тает с каждой секундой проведенной в этой пошлой позе. — Немедленно остановись! Что ты... — Учитель! — яростно рыкнул на него мальчишка, сминая в своей стальной хватке. — Я так старался идти тем путём, о котором вы рассказывали! Я даже ни разу не назвал своего наставника из дворца Хуаньхуа «учителем», потому что для меня нет никого важнее и идеальнее вас! Так почему же даже в своем сне, я не имею права помечтать о том, чтобы мои чувства были взаимны?! Шэнь Цинцю перестал дергаться, пригвожденный этими словами к бамбуковому стволу, как бабочка булавкой к пробковой доске. Это что же, вместо милых сестричек, этот гордый и самоуверенный мальчишка решил променять шикарный гарем всех цветов и вариаций на своего учителя?! Какой грёбаный извращенец это выдумал?! Этого не было в сценарии! — Что, даже не удостоите меня ответом, учитель? — в голосе Ло Бинхэ так и сквозили отчаяние, боль и ярость, смешиваясь в совершенно иной, жгучий коктейль, название которого — желание. Шэнь Цинцю ахнул, когда его вновь бесцеремонно поцеловали, кусая губы и без того истерзанные. В какой-то момент он и не заметил, как прямо в том же лесу его уложили на землю и сорвали одежду, не заботясь о церемониях. «Какого хера?! Я вас спрашиваю, какого хера?!» — вопил внутри своей же головы он, когда его шею покрывали укусами и засосами, пятная вместе с тем и репутацию его, как непорочного «небожителя». Значит, все те веселые истории про отношения учителя с учеником, про чувства и прочее бла-бла-бла, что он услышал на границе миров, не были пустым звуком! Проклятье, вот уж действительно, из пустой пещеры ветра не дуют! «Черти дери Братца-Самолета во все дыхательно-пихательные, куда только дотянутся!» — сетовал мужчина, надеясь, что тому достанется не меньше от кого-нибудь и просто спокойно жить-поживать ему не удастся. Впрочем, для себя Шэнь Цинцю открыл пугающую особенность своего тела: ни то от привычки и смирения, ни то от того, что он и сам уже мало понимал, что из его чувств правда, а что - вымысел, диктуемый банально страхом ударить в грязь лицом на стезе постельных утех, его тело реагировало отнюдь не отторжением на навязчивые ласки. Когда рука благородного (или не очень) главного героя провела по его члену, он не без удивления понял, что его собственное возбуждение ничуть не меньше, чем у ученика! Ло Бинхэ даже замер, видимо, тоже слабо веря тому, что почувствовал рукой и увидел своими глазами. — У-учитель..? — Мгх... — смущенный до крайности Шэнь Цинцю вздрогнул, смотря на ученика нечитаемым взглядом. Теперь, когда и ему тоже хотелось, этот придурочный Бинхэ замер и уставился на него, как баран на новые ворота! Ну что с этим мирозданием не так?! — Не смей... — Но... — ...останавливаться. — припечатал он, сурово глядя на Бинхэ. Был бы в руках веер, он бы сейчас им же и настучал по голове этого дурного мальца. — Учитель! Вы тоже..? «Тоже "ЧТО?!" Агх! Честное слово, он сам, своими руками бы придушил этого дурного ребенка, если бы только... Если бы только не желал сейчас, чтобы он продолжил все эти свои приставания. Немедленно!» — Бинхэ, — голос его был глухой, чуть хриплый, и говорил он с придыханием, будто пробежал кросс и только-только получил передышку. — Двигайся, или отпусти меня сейчас же! Видимо, в третий раз повторять не нужно было и позднее зажигание у его ученика сработало. Ей богу, этот ребёнок неисправим! То он срывает одежду и набрасывается на тебя, как голодный зверь на кролика, то впадает в ступор на самом ответственном моменте, лупая глазками, как глупый маленький шпиц и задавая неуместные вопросы! Шэнь Юань (ну, то есть Цинцю) не знал, смеяться ему или плакать! — А-Ло..! — он и помыслить не мог, что будет задыхаться от удовольствия и ласк, которыми его одаривал Бинхэ в этом чертовом порнушном сне извращенца. — А-Ло... Ах..! Бинхэ! Нежнее! Я не... сбегу... мхах..! Надо отдать мальчишке должное, он научился управлять снами на приличном уровне, когда вся окружающая действительность подчинялась его хотелкам, которыми он мог вертеть как вздумается. И Шэнь был безмерно благодарен за то, что Ло Бинхэ не просрал все полимеры и действительно учился! Например, когда огромное (матерь божья, это вообще нормально для человека, пусть и полудемона?!!) достоинство его ученика резко вошло в него, он не почувствовал адской, раздирающей нутро боли, которая точно ожидала бы его в реальности. Зато он почувствовал себя так, словно его растянули, накачали анальгетиками и смазали так, что аж хлюпало. И эти неприличные звуки, смешавшиеся с шлепками кожи о кожу, заставляли его краснеть и бледнеть от одной лишь попытки представить, как он должно быть омерзительно пошло выглядит со стороны. Лежит под своим учеником в разорванной в клочья одежде, превратившейся в тряпки, с разведенными ногами, которые свести не позволяли крепкие руки, что держали стальной хваткой за бедра. И ему было... слишком, нет — СЛИШКОМ хорошо, когда небесный столп Бинхэ проезжался по той самой точке где-то внутри него, заставляя срывать голос от удовольствия и прошибающего насквозь желания. «Система, бессердечная ты сссу-каа...АХ!» Если бы только ему кто-то сказал, что из низкосортного гаремника он воссоздаст BL-новеллу, где займёт роль объекта вожделения, за которым буквально будут охотиться и во сне и наяву, он бы принял предложение умереть ещё в самом начале и пропади оно всё! За какие такие грехи этот презренный Шэнь страдает?! — Ах, ах-аах... А-Ло! По-подо... жди... ах! В очередной раз его прошибло сладкой истомой по всему позвоночнику, от макушки до пят, заставляя выгнуться навстречу, сильнее насаживаясь на отнюдь немаленькое достоинство собственного ученика, который не останавливаясь продолжал вбиваться в него, точно дикий зверь. Впившись пальцами в остатки своей одежды, Шэнь Юань мелко задрожал, чувствуя доселе не испытываемое наверное никогда удовольствие. Блядь, как же это было стыдно и пошло! Какая же он гребаная шлюха должно быть, если ему нравится это. Как же по-гейски он влип в этой абсурдной ситуации! Немыслимо! Хотелось провалиться под землю от всепоглощающего стыда, распасться на миллион песчинок и сгинуть в этом иллюзорном бамбуковом лесу, на который он теперь не сможет спокойно, как раньше, смотреть! — Ах... Бин...хэ! — очередной пошлый хлюп между их телами был тут же перекрыт шлепком влажной, разгоряченной, покрытой потом кожи. Член Бинхэ идеально ткнулся прямо в простату, от чего Шэнь больше не мог пытаться говорить, он мог только бессильно застонать, дрожа всем телом. Жар, до этого затапливавший его тело равномерно, начал собираться конкретно в одном месте, внизу живота, с каждым толчком всё нарастая и даже причиняя боль, но он не мог больше пытаться призвать ученика обратить на себя внимание. Ему чертовски необходимо было кончить, чтобы эта ночная порносцена во сне закончилась, иначе он просто сдохнет от разрывающих его на части чувств и эмоций! Ему показалось, что они трахались как дикие животные, на протяжении вечности или двух. Такой шквал эмоционального и физического наслаждения был просто...инфернальным. Под стать его ученику, осознавшему себя Повелителем демонического царства. Одно только радовало в действительности, это — сон. Будь они сейчас в реальном мире, Шэнь Юань скорее всего бы уже умер, ну или потерял просто сознание от боли и в первую очередь — кринжа. Движения Бинхэ стали более рваными, что говорило о скорой развязке этой дикой ночи. И очередной волной потрясения стало то, как ученик склонился к нему и судорожным, срывающимся голосом зашептал: — Ах, мой учитель... учитель такой хороший, он так хорошо держится... Этот ученик счастлив быть с учителем... В учителе так невероятно... ах... хорошо... От столь дерзких в своей пошлости речей, Шэнь Юань с ужасом взвыл, заметавшись под Ло Бинхэ и цепляясь за его плечи руками, ни то пытаясь оттолкнуть, ни то — прижаться теснее. — Бинхэ, нет... нет! Заткн...ись... а-ах... не говори, не говори..! — Ааах, но учитель так сильно сжимается вокруг этого ученика, когда он говорит с ним! Учителю так нравится, когда его... любит... этот жалкий ученик! — А-а! Нет! А-Ло, немедленно прекрати говорить... это... Ах, нет! — Учи-итель, — томно-хриплым голосом произнес Ло Бинхэ, обжигая жаром дыхания ухо и прикусывая за него. — Учитель, этот ученик хочет кончить в вас. Не откажете в маленькой просьбе принять этого недостойного? — Биинхэээ... Нет, подо... жди! Очередной особо грубый, выбивающий к чертям дух, толчок, заставил его вскрикнуть, выгибаясь навстречу и закатывая глаза от удовольствия. Он, блядь, больше никогда не сможет смотреть на бамбуковую рощу, которую так полюбил за годы своей жизни здесь! Его тело дрожало и выгибалось, пока Бинхэ кончал в него, заполняя до отказа, а он сам излился себе на живот и грудь, даже кажется попадая на лицо, такой мощный был пройденный пик удовольствия. У Шэнь Юаня не осталось сил даже на то, чтобы что-то сказать ученику, прежде чем сознание покинуло его... ... чтобы разбудить в кровати, которую ему «вежливо» предоставили для отдыха во дворце Ло Бинхэ. Подлетев на своем ложе, Шэнь Юань выругался, чувствуя себя... оттраханным до отключки. Да, ровно как и во сне. Фантомными ощущениями поднывала поясница и чувствовалось, будто от его задницы живого места не осталось, после такого часового марафона. Он был весь мокрый, липкий от пота и всё постельное бельё тоже нуждалось в замене, потому что сон заставил его вернуться в свои 15 лет, когда он просыпался в постели от каких-нибудь жарких снов, такой же взмокший и растрепанный, смущенный до крайности. Только вот ему уже давно не 15 лет и он не в своем теле, не в своем доме, не в своей комнате даже! Немного придя в себя, его в прочем ожидало ещё одно открытие, которое не то чтобы было радостным, скорее лишь добило и без того раздербаненную на клочки психику, давно уже сделавшую ему ручкой. Он поерзал на месте, смиряясь с нытьём в заднице и пояснице, с тем, что он взмок, словно на него пролили ведро воды. А потом откинул одеяло и обнаружил, что его нижние одежды красуются неприличным мокрым пятном на причинном месте. В штанах было липко и гадко, он чувствовал, как семя застывает и его передёрнуло от неприятного ощущения. — Нет, блядь, вы гоните... — прошептал он вслух и оттянул край штанов, только лишь чтобы убедиться: он кончил. Он, блядь, позорно кончил, как подросток, на то, что его отодрали как течную омежку! Блядство! АААА! — Я УБЬЮ ТЕБЯ, БРАТЕЦ-САМОЛЕТ! Я. ТЕБЯ. УБЬЮ!

***

— Учитель..? — сонный голос вырвал его из воспоминаний минувших (слава богам!) дней, заставляя вздрогнуть и обернуться. — Вы... в порядке? — Ты чего проснулся-то, Бинхэ? Сейчас он был такой милый-милый, с нежным румянцем на щеках после сна и смотрел на него своими большими красивыми глазами обрамленными густыми ресницами. От такого ангельского вида сердце Шэня растаяло и он протянул руку к А-Ло, чтобы нежно погладить по волосам. — Почувствовал, что вы встали. Учитель, вас что-то беспокоит? Мягкий, чуть сипловатый после сна голос теплом отзывался в сердце и прогонял прочь все неприятные мысли. С таким А-Ло он чувствовал себя если не на седьмом небе, то по крайней мере как дома, где ему больше не грозила опасность остаться презренным заключенным калекой. Они находились сейчас в бамбуковой хижине, на родном пике Цинцзин и это было самое умиротворенное время из всего, что они знали до этого. — Ну вот, Учитель опять пропал где-то в своих мыслях! — Бинхэ смешно надулся как ребёнок, которому запретили съесть сладкое перед обедом. Шэнь Циню тихо рассмеялся наблюдая за его умилительным выражением лица и потискал за щечку в ответ. — У... Учитель! — Давай спать, А-Ло. Этот Учитель просто... вспомнил кое-что. Но уже не важно. — Но Учитель ведь проснулся посреди ночи и был обеспокоен чем-то! — А, пустое. Просто очередное воспоминание. — Мм. — поняв, что ничего не добьется, Бинхэ притянул Цинцю к себе и крепко обнял. — В следующий раз, Этот Ученик покажет своему любимому мужу что-то ... более нежное. — Обязательно... — Сначала Цинцю расслабленно улыбнулся, прижимаясь к широкой груди мужа и закрывая глаза, но тут мозг засигналил воздушной тревогой о смысле сказанного А-Ло и сон как рукой сняло, вместе с нежностью и любовью. Шэнь дёрнулся. Потом дёрнулся сильнее, но крепкая хватка Бинхэ не дала ему вырваться. — Бииинхээээ!?!? Так это был ТВОЙ СОН?!