Бутылочка

Академ вечеринки всегда были неотъемлемой частью учёбы, особенно тогда, когда удавалось устроить нормальную вечеринку. Такую, о которой ещё долго не забудут. Которую кто-то будет вспоминать как что-то весёлое, а кто-то как самую главную ошибку в жизни. Макс терпеть их не мог. Он знал, что шум давит на виски, что люди становятся слишком громкими, слишком близкими, что алкоголь — лучший способ сказать или сделать то, о чём потом будешь думать годами. Но сегодня он всё-таки пошёл. Пошёл только по одной причине, которую упорно не называл вслух и даже в мыслях. Ну и потому что Дэниэль за последние три дня повторил слово «пойдёшь» примерно двадцать раз, каждый раз с новой тактикой убеждения — от подкупа ящиком энергетиков до шантажа кринжовыми фотографиями. — Макс, ну серьёзно, там будут ВСЕ, — объяснял он, шагая рядом и размахивая руками, как будто это тоже было частью его убеждения. — И Ландо, и Карлос. И…ну… — он посмотрел на Макса слишком уж многозначительно, — тот, чьё имя нельзя называть, — рассмеявшись, добавил он. Макс нахмурился, будто не понял, хотя понял слишком хорошо. Шарль. Шарль, который умудрялся появляться в его голове слишком часто и не вовремя. Общежитие, где проходила вечеринка, гудело уже с улицы. Через открытые окна вылетал смех, свет мигал, а чей-то голос выкрикивал фамилию «Норрис» так громко, будто кто-то кого-то только что победил в споре. Когда они вошли, Макс почти машинально выдохнул. Толпа, запах алкоголя, чуть сладкий дым от новомодных электронок и старых добрых сигарет, и музыка, которая вибрировала в груди — всё это сразу ударило в лицо. Ландо сидел за небольшим столиком и настраивал музыку на чьём-то ноутбуке. Сегодня, впрочем как и всегда, он был диджеем. Карлос стоял рядом, уже с бокалом, и выглядел подозрительно спокойным, как человек, который заранее знает, что сегодня по-любому произойдёт какой-то пиздец, и он будет этим крайне доволен. И где-то между людьми смех, полуотражённый свет, чужие голоса, размазывающиеся в гул — Макс увидел Шарля. Заметил раньше, чем всех остальных. Конечно заметил. Попробуй такого не заметить. Чёрная футболка в обтяжку, какие-то безразмерные чёрные брюки с красивым ремнём Луи Виттон. Кольца на тонких пальцах. Браслеты на красивых запястьях. Он был красивым, и Максу всё же пришлось это признать. Он стоял у стола, что-то наливая в пластиковый стакан, и свет попадал на его профиль так, что он выглядел одновременно слишком красивым и слишком недостижимым для такой грязной вечеринки. Макс отвернулся, будто это могло помочь. Алкоголь тек рекой, а музыка становилась всё ниже, тяжелее, будто кто-то специально поставил плейлист «типичный вписон 2k17-го». Комната ходила ходуном, смех, шаги, кто-то уже пытался танцевать на столе под Эминема, кто-то спорил о чём-то политическом, хотя ни один из них не читал новостей. Макс пил много, в основном джин-тоник и дешёвый вискарь. И в основном чтобы не помнить сегодняшнего вечера. Ему хватило пары глотков, чтобы почувствовать, что шум стал гуще, что воздух будто липнет к коже. Он выскользнул в угол, куда почти никто не ходил, слишком тёмный, далеко от колонок, удобный для тех, кто хочет побухать в одиночестве, а таких сегодня было немало. Скоро сессии, экзамены и прочая хуета. Сил на веселье уже особо не было. Макс упёрся плечом в холодную стену и наконец дал себе выдохнуть. С этого места было видно почти всё. И особенно его. Шарль уже успел конкретно нажраться. Смеялся громко, отмахивался от Дэниэля, который пытался втюхать ему какой-то кошмарный коктейль, и смотрел так открыто, так легко, как будто сегодня он был создан из света и алкоголя, а завтра не существовало вовсе. Иногда он задевал плечом Карлоса, иногда ронял голову назад, иногда притрагивался к чужому стакану, смеясь над чем-то, что Макс даже отсюда не мог понять. И каждый раз, каждый ебаный раз — Макс чувствовал этот тупой укол под грудью. Как будто тупой нож, который не может проткнуть плоть насквозь. Музыка поменялась. Заиграла какая-то попсовая песенка про поцелуи, которую орут на фестивалях, и толпа сразу оживилась, подхватила припев с какой-то подростковой истерикой, будто каждый из них сейчас вспомнил свои самые дурацкие и болезненные первые поцелуи. Макс усмехнулся. Даже смешно получилось — он, взрослый человек, но всё равно сидит в самом тёмном углу на вечеринке, наблюдая за тем, как человек, которого он не должен любить, всё равно светится в толпе так ярко, что глаза режет. Шарль вдруг повернулся в сторону, на секунду, как будто случайно, и взгляд его скользнул по комнате. Не задержался, нет, просто прошёл мимо, чуть не зацепив Макса в тени. И именно этот момент — этот короткий, почти несуществующий взгляд — заставил Макса опустить глаза, провести пальцем по краю стакана и сделать вид, что ему тут нормально, что он так же, как и все, просто отдыхает. Песня стихла, комнату вновь наполнил гул голосов. Шарль смеялся в другом конце, а Макс тихо сидел в своём тёмном углу, почему-то чувствуя, что лучше бы он и вовсе не приходил сюда. — Итак, — громко хлопнул в ладони Дэниэль. Он был уже достаточно весёлый для любых предложений. — Я думаю, что сейчас идеальное время… — он повернул голову к центру комнаты, где кто-то поставил пустую бутылку из-под вина на пол, — чтобы сыграть в классику жанра. Кто-то свистнул. Какая-то девчонка сказала «ДА!» слишком громко. Кто-то выкрикнул что-то неразборчивое. Макс тихо выдохнул, осознавая, что его ночь начинает рушиться ещё до того, как он успел нормально нажраться. А потом Шарль повернулся, улыбнулся кому-то — и эта улыбка зацепила его, как крюк. Толпа мгновенно собралась в круг, как стая пчёл вокруг единственного цветка. И, разумеется, первым туда влетел Шарль. Пьяный, раскрасневшийся, слишком счастливый и громкий. Он плюхнулся на ковёр, крикнув что-то на английском, но с пиздецки сильным акцентом. Он у него всегда был сильнее, когда он напивался — это Макс уже давно заметил. Ландо смеялся так, будто сейчас задохнётся. Карлос ел чипсы и делал вид, что ему всё равно, но глаза блестели. Дэниэль неожиданно потянул Макса за рукав, почти силком. — Чё ты встал, как хуй у восьмиклассника? — шепнул он, пытаясь утащить его в середину комнаты. — Шуруй давай! Может, повезёт и склеишь своего Шарля! — его имя он произнёс ещё тише, чтобы не дай бог никто не услышал, что их Макс влюбился в главного бабника универа. Хотя об этом не знал только, наверное, консьерж на входе в общагу. За это он, конечно же, молниеносно получает локтем под бок и уж слишком злой взгляд. Макс очень хочет отказаться. Хочет сказать, что ему и так нормально, что пусть играют без него, что он сейчас там, в этом кругу, умрёт от стыда. Но Дэниэль уже вытащил его в центр, и Макс оказался рядом с Ландо, напротив Шарля. А Шарль был огонь. Он не просто сидел, он прожигал собой весь круг. Смеялся, толкался плечами, перебивал всех, подначивал. — Ну чё, кто первый? — спросил он, и, когда через секунду не получил ответа, схватил бутылку так уверенно, будто она ему что-то должна. Он раскрутил её одним резким движением. Бутылка закружилась, отражая свет гирлянд, и все наклонились вперёд. Ребят несло. Вино, пиво, самая дешёвая водка, смешанная в один яд эйфории. — ЕССТЬ! — закричал Шарль, когда бутылка остановилась на ком-то, и бросился вперёд, чтобы поцеловать сидящего рядом Оскара в щёку так шумно, что тот заорал от смеха. — Спокойнее, пьянь! — захлебнулся в улыбке Карлос. Шарль только махнул: — Я играю по-настоящему, а не как вы, сыкуны! Теперь бутылку крутил Оскар, которому выпала какая-то девочка — сильно пьяная даже для того, чтобы ровно сидеть. А Макс смотрел. Чуть со стороны, чуть изнутри. И от каждого звука, каждого движения Шарля чувствовал, как его что-то сдавливает изнутри, будто кто-то намотал проволоку под рёбра. Шарль накрыл всех своим смехом. Он шутил, кто-то уже валялся на ковре, бутылка каталась по кругу без остановки. Монегаск был самым живым. Самым пьяным, смелым, свободным. Бутылка снова закружилась под его рукой — и весь круг замер. Она крутилась, полируя своим стеклом воздух, и Макс внезапно почувствовал, как дыхание застыло в горле. Будто знал заранее и видел будущее. Бутылка замедлилась, дёрнулась и медленно-медленно остановилась, указав прямо на него. На Макса. — А мне кажется, бутылочка знает толк в драме! — Дэн ухмыльнулся так широко, что щёки сводило. Комната взорвалась криками и смехом. Ландо хитро прищурился, смотря то на одного, то на другого. Карлос только закатил глаза, будто давно ожидал этого и для него это не было чем-то удивительным. А Шарль…Шарль посмотрел на бутылку. Потом на Макса. И улыбнулся медленно, пьяно, слишком тепло. Слишком честно. И наклонился вперёд. На секунду показалось, что никто не дышит. Комната снова шумела, кто-то продолжал смеяться, кто-то хлопал ладонью по дивану, кто-то подначивал их, но всё это словно отдалилось, будто их посадили под стеклянный колпак. Они оказались ближе, чем рассчитывали. Намного ближе, чем нужно было для обычного поцелуя в щёку. Шарль усмехнулся нервно, чуть неровно, но искренне. — Игра есть игра, мм? Макс хотел ответить, но вместо этого чужие тёплые губы легли на его собственные. Холодная рука более чем уверенно легла в чужие светлые волосы, чуть оттягивая их. Шарль делал попытки нормально поцеловаться, но первые секунд десять Макс не то что ответить — он даже не дышал по ощущениям. Влажный язык Шарля пытался углубить поцелуй, проходился по верхней губе, которую через секунду он чуть оттянул зубами. И только, пожалуй, тогда до Макса наконец-то дошло, чего от него сейчас хотят, но, увы, уже было слишком поздно. — Как же хуёво ты целуешься, — чуть хрипло сказал Шарль, когда отодвинулся обратно на своё место. — Не целовался, что ли, никогда? Конечно он, блядь, целовался. Да так, что не помнит, с кем именно это было в первый раз. Но ещё никогда не было поцелуя с человеком, которого каждый, блядь, день перед сном в самых грязных фантазиях и позах представляешь. Вокруг снова музыка, снова друзья, снова игра. И плевать всем, что по факту правила игры нарушены. И плевать, что они выглядят как два влюблённых дурака, которые бегают друг от друга. Шарль наклонился за бутылкой, чтобы снова крутануть её, но случайно задел коленом Максову ногу. Ничего особенного, мелочь, но Макс вздрогнул так, будто его ударило током. Шарль это заметил. Конечно заметил. Дэн, конечно же, заметил первым из всех ребят. Уголок его рта дрогнул в знакомой, слишком громкой ухмылке. — Пацаны, может, вам…воздух нужен? — протянул он, изображая наивность не хуже актёра. Шарль бросил в его сторону взгляд, предупреждающий и опасный. Но слова уже зависли в воздухе, как приглашение. Воздух. Максу действительно нужно было выйти. Причём срочно. Он резко поднялся, будто его подбросило. Деревянный пол скрипнул, кто-то удивлённо цыкнул. Шарль задержал взгляд на его лице, и этого хватило. Хоть Макс не сказал ни слова, а просто кивнул, этого всё равно хватило. Это было не решение, а скорее необходимость. Шарль поднялся следом, практически синхронно. — Святой водой умыться идёте? — подъебал Ландо, но ни один из них не обернулся. Они шли сквозь толпу, не касаясь друг друга, но между ними была натянута невидимая нить — горячая, пульсирующая, настолько плотная, что её мог почувствовать каждый, стоявший рядом. Максу казалось, что он слышит, как бьётся его сердце. И слышит, как Шарль дышит тяжело, неровно, почти злым ритмом. В коридоре музыка стала тише, стены ближе, воздух холоднее. Шарль остановился первым и посмотрел на него. Не пьяно, не рассеянно, а слишком ясно — как для человека, который выпил как минимум бутылку водки. — Не, нам…не сюда, — он кивнул в сторону толпы, будто объясняясь. Затем чуть хрипло добавил: — Там слишком дохуя людей. — Куда тогда? — выдохнул сквозь зубы Макс. Шарль бросил короткий взгляд по сторонам, оценивающий, быстрый. И подошёл к двери в туалет, приоткрывая её так, будто делал это сотню раз. — Сюда. — И не было в его голосе ни капли сомнения или колебания. И когда Макс вошёл за ним и захлопнул дверь, шум вечеринки исчез окончательно, оставив их вдвоём в узком, слишком тесном пространстве, где не спрятаться за правилами игры и не обвинить вину на алкоголь. Где оставались только они. И то, что они оба пытались не замечать слишком долго. Шарль прислонился к раковине, облокачиваясь на неё руками, будто она была единственным, что удерживает его от того, чтобы сделать шаг вперёд. Макс остался стоять у двери, будто не уверен, что вообще может подойти ближе. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. То ли музыка за дверью заглушала мысли, то ли алкоголь, но Макс чувствовал только одно: давление в груди, тянущее к Шарлю, как к чему-то запретному, болезненному и слишком желанному. — И…зачем мы тут? — он кашлянул, пытаясь сбавить напряжение. Голос сорвался. Смешно, он, блядь, человек, у которого выдержка лучше, чем у половины мира, а тут язык заплетается. Шарль слегка, медленно обернулся. С какой-то ленивой уверенностью, от которой у Макса снова сжалось горло. — Как зачем? — губы Шарля тронула едва заметная усмешка, хрипловатая после алкоголя. Он сделал шаг. Только один, но этого хватило, чтобы Макс почувствовал тепло его тела. — Целоваться учить тебя буду. Сказано так просто, будто речь идёт о неважной чепухе. Но в глазах совсем другое. Там дрожала наглая, пьяная искренность. — Да нормально целуюсь, — выдавил он, шагнув к раковине, будто хотел придать себе веса. — Да ну? Тот поцелуй… — Шарль засмеялся тихо, насмешливо, хрипло. — Это было мега хуёво и неумело. — Он подошёл вплотную, так близко, что Максу пришлось прижаться спиной к двери. — Ты просто…неожиданно, и вообще по правилам игры нужно было в щёку. — попытался оправдаться Макс, крепко сжимая руки в кулаки. — Неожиданно? — перебил Шарль мягко. — Но ты же не был против! — Макс попытался отвернуться, но Шарль не дал — двумя пальцами взял его за подбородок и повернул лицом к себе. — Скажи «нет» — и я выйду прямо сейчас. Он говорил спокойно, почти устало, но рука сжимала Максов подбородок так, будто он сам сдерживал себя во много раз сильнее. — Я… — Макс сглотнул громко и неловко. — Вот видишь, — шепнул он, наклоняясь ближе, почти задевая носом его щёку. — Нихуя ты не скажешь. От него пахло алкоголем, холодным воздухом и чем-то совсем своим, знакомым, как запах сигарет и дорогого парфюма. И когда Шарль придвинулся ещё ближе, их носы слегка коснулись, Макс закрыл глаза. Он не поцеловал его, даже не прикоснулся. — Ну чё, ученик, начнём с основ? И секунды не прошло, как Макс вновь почувствовал его губы на своих. В этот раз настойчивее, жёстче, быстрее. Ровные зубы сильно кусали, почти до крови, и оттягивали пухлые губы. Язык всё же смог углубить поцелуй, проходясь по ряду верхних зубов и челюсти. Макс едва мог успевать за ним и пытаться перехватить инициативу в свои руки. Деревянная дверь неприятно упиралась в лопатки. Ноги стали ватными и практически не держали. Его руки, которые Шарль переложил к себе на талию, крепко сжимали её, почти до синяков. — О, смотри-ка, ты прям прогрессируешь, — отдышавшись сказал Шарль, улыбаясь при этом так, будто сорвал самый большой куш в жизни. — За такие старания грех тебе приз не вручить. Считай, я сёдня щедрый. Сразу после этого монегаск резко опустился на колени, смотря на Макса снизу вверх. И это выглядело так по-блядски, так пошло, что у Макса внутри всё сжалось до предела. Он громко выдохнул, ощущая, как собственный член напрягся и болезненно упёрся в штаны. Он пытался что-то сказать, но ни одно слово так и не получилось произнёсти. Поэтому он молча сжал пальцами плечи Шарля, понимая, что если всё дошло до этого, значит, ему сейчас, по сути, всё можно. Он тяжело дышал, смотря на Леклера, пока тот стягивал с него синие джинсы. Пока его руки касались оголенной кожи на бёдрах. Пока он гладил его торс под футболкой. От всех этих прикосновений было невероятно хорошо. Но этого всё равно было мало. Хотелось намного большего. Хотелось, чтобы Шарль показал, на что сейчас способен и готов. Сердце в груди потихоньку успокаивалось, а мысли одна за другой уходили из забитой головы. Уже на самом деле не было так страшно. Возбуждение полностью вытеснило страх из его тела. Вместе с возбуждением, кстати, пришла и наглость, подогретая алкоголем. С губ парня сорвался тихий жалобный стон, когда Шарль стянул с него чёрные боксеры, проворно очерчивая руками его ягодицы. Он в последний раз глянул на Макса нагло и пьяно, перед тем, как его пальцы обхватили член у основания. Макс резко втянул воздух сквозь зубы и сильнее прижался спиной к двери, пока парень пиздецки медленно дрочил ему. И Макс был на все сто уверен, что Шарль специально делает это слишком медленно и расслаблено, лишь бы его побесить. Но уже через секунду он до боли прикусил губу, когда Шарль сжал его член, ускоряя движения руки вверх, вниз. — Шарль... — но прежде чем Макс смог договорить, он почувствовал, как горячий и влажный язык Шарля уже скользнул по основанию члена. Ему пришлось зажать рот рукой и укусить себя за запястье, когда Леклер взял его полностью в рот. Он крепко удерживая бёдра Макса, чтобы тот не двигался. Макса трясло. Хотелось сильно толкнуться ему в рот, задать нужный тепм, сделать всё по своему, но нет. Он не позволит себе этого. Леклер отстранился и издевательски провёл языком вокруг головки и по уздечке. Слюна чуть стекала с уголка губ, но он, кажется, даже не обратил на это внимание. Улыбка тронула его губы, когда он снова посмотрел на Макса, который от удовольствия был готов на стену лезть. — Эй, статуя, я че, зря на колени опускался? Подключаться к процессу планируешь? — он медленно провел рукой по внутренней стороне его бедра, чуть надавливая на нежную кожу. Макс громко выдохнул крпече сжав руки на его плечах. А ведь действительно, че это он? Тем более Шарль сам просит. Он будто сам не замечает, как пальцы, только что лежавшие на его плече, медленно скользят выше, вдоль шеи, к линии роста волос. На секунду он замирает, как будто спрашивая самого себя, имеет ли право…и тут же хмыкает. Право? После всех разов, когда он фантазировал об этом моменте перед сном? Конечно, блять, имеет. Он резко засовывает пальцы в его волосы, хватая их плотнее, чем нужно, чем вообще прилично. Оттягивает назад, почти заставляя Шарля поднять взгляд. И в этот момент в Максе что-то срывает стоп-кран. Алкоголем подогретая смелость окончательно смывает остатки страхов, оставляя только жар, сердцебиение и голод. Его рука удерживает волосы крепко, собственнически. И, уже не дожидаясь готовности Шарля снова взять его в рот, резко тянет его за волосы, насаживая ртом себе на член. Ясное дело, Шарль давится, издавая при этом настолько пошлый звук, что у Макса аж в глазах потемнеет на секунду. Теперь уже ведёт Макс. Наращивая темп, не давая отстраниться или сделать как-то по своему. В уголках глаз у Шарля появились слезы, больше от удовольствия, чем от не самых приятных ощущений во рту. У Маса эта картина вызывала смесь самых разных эмоций. От умиления до самого развратного желания в жизни. Но все же спустя некоторое время, Макс чуть ослабляет хватку, пальцы скользят по его волосам уже не так требовательно, и Шарль получает возможность отстраниться ровно на пару сантиметров. Его дыхание всё ещё касается Макса, тёплое, прерывистое, а Макс смотрит на него снизу вверх, будто разрешая эту паузу, но только если она длится недолго. Взять его обратно в рот Шарль пока и не думает. Вновь помогая себе рукой. Крепко обхватив его член холодными пальцами и найдя нужный темп, он водил рукой вверх, вниз. Но Макса теперь это не особо устраивало. — Зачем тебе руки, когда у тебя такой рабочий рот? — спросил Макс, который уже вовсю вошёл во вкус и в край потерял хоть какую нибудь стеснительность и совесть. Шарль на это лишь широко улыбнулся, прекрасно понимая эту провокацию, которая, к слову, неплохо сработала. Он переместил руки обратно ему на бедра, взяв до конца за раз. Сдержать стон у Макса не получилось от слова совсем. Но это лишь сильнее раззадорило Шарля, который уже, забив на руку Макса, которая всё ещё достаточно сильно сжимала его волосы, двигался так, как ему угодно. Слюна неприятно пачкала подбородок, собственное возбуждение болезненно давило на низ живота. Но о себе он подумает потом. Сразу же после того, как разберётся с Максом. Через буквально минуту или даже меньше бедра Макса начинают немного дрожать, а внизу живота тянуть ещё сильнее, что говорило только об одном. Он, конечно, пытался предупредить Шарля, но тот не только не отстранился, а даже наоборот, начал двигать головой и языком ещё быстрее, и интенсивниее. Оргазм прокатывается по телу, словно разряд тока. Перед глазами всё слегка плывёт, тело резко расслабляется. Дыхание сбивается, пальцы в кудрявых волосах дрожат. А Шарль довольно губы облизывает, рот ладонью вытирает. И смотрит так лукаво, будто Макс ему должен потом за это будет. Впрочем, так и есть. — С тебя должок теперь, понял? — чуть смеясь, спросил Шарль, упираясь затылком в стену и пододвигая колени к груди. — Че? Это вообще-то приз был, а не кредит. — улыбаясь, парировал Макс, застегивая ширинку.