Почуяв запах благовоний

Утро началось с ласкового мурчания любимого льва и кошачьего поцелуя в губы. Маленькие птички уже вовсю воспевали утренние песни для их любимого хозяина. Юань проснулся с улыбкой на лице, провёл по мягкой шёрстке белого пушистика и подозвал к себе своего льва Мими, птички подлетели ближе восседая на их любимом месте — это был маленький деревянный домик на тумбочке, как раз для его пернатых детей. — Ахх, сколько там уже времени? — лениво потянулся генерал, попутно хватая периферией циферблат часов. Солнце уже давно светило на горизонте, на циферблате отображается давно за полдень. Наступил любимый день — выходной, который мужчина в голове обозначил скорее как «отсыпной». Питомцы хотели есть и показывали это всем своим видом, птицы мягко клевали голову, юный кот ласково тёрся об лицо и только несдержанный лев всё орал у двери и так и не подошёл, явно намекая, что его терпение на исходе. Пришлось всё-таки вставать с мягенькой, нагретой кроватки. Оделся генерал в самые обычные струящиеся домашние штаны и растянутую долгой ноской кофту, она была ему родной, хотя и давно стоило её пустить на тряпки, но в душе было жалко и потому она всё ещё на нём. После ванных процедур за ним поплелись его пушистые друзья на кухню, усевшись по своим местам, хозяин не заставил голодающих ждать насыпав каждому свою порцию вкусненького. Ближе к вечеру мужчина решил выйти во двор, уход за садом тоже требовал его внимания и времени, обычно юный лейтенант ему помогал, однако сегодня его ждали друзья, потому он сам с некой ленцой набрал воды в лейку, поочерёдно полив все растения. Затем он приступил к уничтожению сорняков, попутно подъедая урожай локвы и красной груши. Довольный своей проделанной работой отправился в беседку, продолжив свой вечер игристым вином, яркой луной, птицами, что грели ему шею и бушующим ветром вдалеке. *** В этот же день на экспрессе подъем был ранним, так как Пом Пом затеял (-а) генеральную уборку! Каждому была данна своя задача. Первопроходец убирал весь мусор, Воскресенье драил все возможные углы (они уже как зеркала), Март старалась аккуратно отлынивать, Химеко принялась за готовку нового рецепта, Дань Хэн судорожно пытался сделать сиё явство съедобным, а господин Вельт помогал всем понемногу. Под чутким руководством проводника они управились быстро, а благодаря видьяхаре все смогли есть спокойно. Временная спутница, поглощала внимательно всё происходящее, ведь она просто обожала самые различные воспоминания, девушка была уверенна, что сегодняшний день она точно ещё будет вспоминать. Госпожа Лебедь. Таинственная леди, но плохого она не делает, так, что и придраться не к чему, по крайне мере пока. Главное, что она им не враг. *** Команда пока всё ещё дрейфовала около Лофу, перед отправкой в неизведанную планету и это не давало покоя Дань Хэну, как бы он не отрекался от прошлого, на родину всё же тянет, манит, что-то шепчет в голове «там твоё место, иди скорее». Он игнорировал этот голос как мог, но дотерпел лишь до следующего вечера. Химеко аккуратно рассматривала его выражение лица, когда он говорил, что хочет побыть немного на Лофу снова. И всё же не перечила, погладила мягко по голове и пошла к Пом-Пом. Экспресс остался на месте ещё немного, Первопроходец изъявил желание пойти с голубоглазым, пришлось выкручиваться и взять с собой пернатого. Их он отправил пойти за покупками, да и чтобы опытный гид проводил нового пассажира по местным достопримечательностям. А сам тем временем пошёл к поселению ауроматронов. Его глаза были направлены куда-то вдаль от отныне оживлённой части, куда больше его интересовала более забытая часть, людей там меньше да и спокойнее. Ноги его несли через переулок со старыми, аварийными зданиями. По дороге много маленьких заброшенных ларьков возможно в прошлом с едой. Где-то встречались какие-то со всякими механическими деталями и прочего, но к сожалению остальные уже распознать не удавалось. Кроме одного! Небольшое двухэтажное здание выглядело ещё даже неплохо сохранившимся, название уже едва различить, то ли мастерская, то ли домик жилой, думал видьяхара про себя. Ухоженность этого здания немного пугала, однако приводило его к заключению, что за «мастерской/домом» явно кто-то следит. Он подходит ближе, и в сердце что-то ёкает, намекая на связь с этим местом. Зарослей снаружи было немного, монстры рядом не бегали. Дань Хэн решается изучить изнутри. В первую очередь заиграл небольшой ржавенький колокол над дверцей, звук однако был уже искажён, ранее он походил на звонкий птичий щебет, сейчас уже скорее на крик побитой чайки. Под ногами заскрипел старый деревянный пол, а по центру комнаты стоял огромный гончарный стол, инструменты лежали аккуратно, однако ржавчина намекала о их возрасте. — «К ним явно долго не прикасались и не использовали», — пронеслось в голове. Некое желание заставляло его притронуться к этим инструментам, оставив след руки, прикасаясь к прошлому, но он старается сопротивляться этому. Надолго его не хватает, ведь какой же Дань Хэн безымянный, если не сделает это? И он прикасается, так будто это вернёт или намекнёт на воспоминания, что в забвении. К сожалению, ни намёка. Он решает осмотреться дальше. А дальше печь, возле неё кочерга, тяжёлый молот. В углу веник, который куда более новый, чем остальное. — «Значит тут прибирает кто-то», — крутиться в голове. Позади от себя взгляд цепляет стена с небольшим арсеналом простого оружия, мечи и копья, в углу унылый лук, да парочка стрел. Он проходит чуть дальше вглубь и видит три потрёпанных мешка с углями, на стене от руки изображена подробная схема Ауроматрона. — «Получается тут их раньше собирали… Занятно». Дальше пошли схемы различных приборов, оружий и даже дитинов. Теперь Дань Хэн был точно убеждён, что это древняя мастерская, за которой приглядывают даже до нашего времени. Хотя может и не стоит удивляться, ведь здесь живут долгоживущие и им тоже наверняка не просто прощаться с чем-то родным. Хмыкнув про себя парень продолжает свой осмотр здания, дальше его ждал второй этаж, к счастью лестница не пострадала и время её не убило, поэтому подняться оказалось не трудно. В голове блуждали мысли на счёт этого этажа: — «Что же там будет? Ещё одно рабочее место? А может и зона отдыха какая?» Когда он заходит, реальность однако превосходит несколько его ожидания. Здесь было очень чисто и это действительно «жилая» часть этого здания, при входе его ждал небольшой коврик, на нём изображеные какие-то абстрактные волны разных цветов. Над дверкой весит красный праздничный фонарь в стиле Лофу, ручка плоховато поддавалась нажатию, но и Дань Хэн не промах, со всей своей аккуратностью открывает дверь и заходит в миленькую небольшую кухоньку, тут всего пару шкафчиков, тумбочек с утварью на них и даже какое-то растение в горшке сохранилось, навряд ли с древности, но кто этот Лофу там знает? Пройдя дальше он касается пальцами правой руки чёрного столика, он был округлым и прозрачным. — «Какая хорошая робота», — подытожил для себя. Столик был традиционно в стиле Лофу — низенький, а на полу лежали подушки, вместо всеми привычных стульев. Комната оказалась небольшой, хоть светлые стены явно визуально расширили место. Внезапно с комнаты напротив в чуткий нос видьяхара ударил очень лёгкий запах благовоний, почему-то именно он сподвиг очень быстро переместиться к источнику. Аромат привёл в спальню. Выполнена она довольно простенько: на бамбуковом полу справа от двери лежит массивный футон, рядом с которым комод, а слева от двери напольное зеркало во весь рост, шкаф, и два красных кресла с туалетным столиком в углу. Парень подходит к комоду, благоухание шло именно отсюда, здесь лежит благовония и спички. Он решил поджечь его, комнату наполнил приятный морской запах с нотками сандала. Присев на футон, утомлённый парень так незаметно для себя засыпает в спокойной обстановке.

***

Сначала наступает темнота, но понемногу краски проявляются в глазах и появляется силуэт, размытый, мыльный, но мягкий и… — Хэй, Иньюэ! — мужчина стоит напротив и щёлкает пальцами перед глазами, взгляд проясняется и Дань Хэн видит перед собой очень красивого (наверное самого красивого в мире) мужчину, но тот быстро отводит взгляд. Этот человек кажется ему очень знакомым, но пока не понял кто... — Прости, о чём ты говорил? — спрашивает он, пока трёт переносицу. А ведь он пропустил мимо ушей, что обращение к нему было другим. Поднимая взгляд, рассматривает собеседника, да так пристально, что тот не выдерживает и снова отводит взгляд в сторону. — Опять думаешь о работе? Я тебе говорил, что нам пора отправляться на причал звёздных яликов, нас там уже ждут, — его руки заходят за спину и он медленно отправляется, приглашая за собой. Хэн не в силах отказать следует. Шли они молча, мужчина то и время поглядывал на него, но на какой-то конкретный контакт не шёл. Идя по Лофу, понемногу приходит осознание… Оно ведь совсем не такое, каким он запомнил его: люди смотрят на него с уважением, видьяхары даже больше чем обычно и все уж очень уважительно приветствуют старейшину. Парень хоть и немного смущался такому вниманию к себе, всё же держал лицо. Медленно до него доходит, что похоже он попал в воспоминание Дань Фэна, только раньше все силуэты были сильно размыты, сейчас же он видит всех очень чётко, повествование воспоминания никак не прерывается и главное парень сам в нём принимает участие и делает собственные решения. Как только они дошли до назначенного места, которое выглядит на удивление более впечатляюще, чем в его нынешнем времени, на них сзади нападает довольно юный генерал с объятиями. Цзин Юань…как же он счастливо выглядит, его глаза буквально сверкают, улыбка намного сильнее отличается от того которое видьяхара знает, здесь он действительно очень даже счастливый. Невольно Дань Хэн и сам улыбнулся, Инсин слегка удивлён такому, однако быстро прячет эту эмоцию и совсем хитро улыбается. Оказывается он очень любит подшучивать над бедным Цзинем. За ними было интересно наблюдать, такие юные, немного глупые и очень милые, это так сильно ему напоминает Март 7 и Первопроходца. От такого сердце щемило. Чуть позже к ним присоединилась Цзинлю. Она была необычайно нетерпеливой, то и дело нервно оглядывалась по сторонам и всё теребила подол платья в ожидании чего-то или кого-то. И так спустя некоторое время причаливает совсем новенький ялик, девушка сразу же туда подбегает и встречает другую красивую девушку-лисицу, её знакомые голубые глаза сверкали, словно чистое небо над головой, ярко улыбаясь она поприветствовала всех друзей. Инсин легонько пинает его в бок плечом и подходит поздороваться с подругой. Каждый дарит ей какой-нибудь подарок, а затем обнимают. Хэн прошерстил своё ханьфу в надежде тоже чего-нибудь отыскать и таки находит в потайном кармане какой-то флакон, а в кармане у рукава небольшую коробочку. Именно её он и решил подарить, правда он не совсем понял происходящее, однако портить обстановку расспросами не мог. Коробка отправляется к фиалковой лисе, которая осталась очень довольна. Дань Фэн решил ей подарить жемчуг из Чешуйчатого ущелья, его Хэн сразу распознал. Всё же архив принёс ему много свежих сведений о разном. В неторопливом разговоре о том, да о сём пятеро ребят отправились на ранее неизвестную парню лесную поляну, по разговорам он понял, что оказывается: первое — это та самая легендарная Байхэн-пилот. Второе — он попал на собрание Заоблачного квинтета и третье — они все ждали любимую подругу с экспедиции из Юйцюэ Сяньчжоу. Потому все и собрали подарков для неё. И последнее — Инсин это же его Блэйд, а он уже и забыл, какой он был раньше. Сидя на пледе все «изгои» их компашки под предлогом празднования пригубили немало, Дань Хэн был совсем неустойчив к алкоголю, потому его немного спасало быть в теле Фэна, ведь тот был намного устойчивее его. Хотя румяные щёки и нетрезвый взгляд и так вызвал вопросы у остальных. По разговорам этих чудаков он почувствовал себя будто на своём месте, ему не нужно ничего скрывать от своих? Нет, скорее его друзей. Разговоры были такими комфортными, мягкими и с такими шутками, которые невольно вызывали улыбку, многие из которых были просто глупенькими и всё-таки смешными. Весь вечер он чувствовал на себе внимательные взгляды: голубых глаз и мягкий, изучающий золотых. От повышенного градуса в теле видьяхара не совсем осознавал свои действия и начал уже открыто спрашивать у кузнеца буквально всё, что приходило ему на ум. Тот лишь лукаво улыбался всё твердя, что за каждый свой ответ простого людишки умнейший старейшина заплатит дорого. Только тогда, когда они дошли до какой-то мастерской он начал осознавать, какую «плату», имел в виду мужчина, который доволок его сюда вместе с облачным рыцарем. Знакомые двери распахиваются и парень понимает вмиг, что «какая-то» мастерская вовсе не «какая-то», а та самая мастерская благодаря которой он держит по сей день своё копьё. Втроём они поднимаются на второй этаж, проходя через маленькую кухоньку прямиком в спальню Инсина. Двери открыты нараспашку, пара сильных рук опрокидывает его на футон и мигом наваливаются сверху. Мягких губ старейшины касаются сухие губы кузнеца, который очень несдержанно толкает язык в его распахнутый от удивления рот. Не церемонясь он сразу же толкается языком, всё глубже и глубже, обводя длинный язык видьяхары, заставляя его кружить в танце. Это быстро распаляет и он уже обхватывает, обеими руками шею мужчины, а ногами спину. Целуются они долго, мокро, до сладких стонов в губы, до грани потери кислорода. Когда кузнец отпрянул потянулась длинная ниточка слюны с их губ. От такого зрелища член набух ещё сильней. Отдышаться ему не дают, так как внезапно его затягивают во второй поцелуй, но только это был уже не Инсин, а Цзин Юань: распалёный и юный, горячий и такой же притягательный. Его поцелуй был более мягким и податливым, слегка даже ленывым, словно кошачьим. Он то и дело полизывал его губы, то хватал зубами и оттягивал, томно заглядывая прямо в глаза. Парень ощутил на себе сильный контраст чувств, с одной стороны огрубевшие сильные руки кузнеца, раздевающие его, с другой стороны горячий язык будущего генерала, блуждающего от его шеи, до чувствительных сосков и обратно. Столько новых ощущений и чувств нахлынули разом, что он не выдерживает и кончает от первого же прикосновения руки Инсина к своему члену. От такого яркого оргазма он совсем теряется и видит лишь размытые силуэты перед собой. Он совсем перестал понимать, кто там у него забрал флакон с ханьфу, а кто покусывал его чувствительные рога. Всё смылось и стало одним ярким пятном, постепенно переходя в более тёмное и горячее. Стоны горячо выходили с томно приоткрытых губ, всё на что его хватало — громкие, жаркие, медово-сладкие стоны. Глаза закатились наверх, руки плавали по мягкой постели. Его трахали со всех сторон, да так хорошо, что даже его выносливое тело долго не продержалось от такого напора и он просто отключается.

***

В нос ударяет запах сандала и он просыпается: разбитый, потерянный и расстроенный. «Ну зачем он проснулся? Неужели это был просто сон?» — эти вопросы его терзали, но ещё больше его интересовало другое: неужели он действительно был во сне? Или это было скорее воспоминание, которое его мозг подстроил под него, чтобы он смог поучаствовать и смешал его со сном? Тогда получается он очутился в месте, где невольно по настоящему влюбился вмиг в этих двоих мужчин. — «Это ведь они на этой самой кровати…?». Щёки видьхары багровеют, он закрывает лицо ладонями. Почему он просто проснулся в такой момент? Вернее, почему Фэн, а не он? Как же больно осознавать, что на самом деле там должен был быть другой, ведь любили его прошлое воплощение. В нём впервые просыпается пылающая зависть, смешанная с колючей ревностью. Это всё перемешалось в его голове, ещё горячие воспоминания наколяли его воображение, что рисовало яркие картины и разливались, горящей словно лава кровью вниз. С его губ выскальзывает жалкий стон отчаяния, вскоре его рука зажимается в кулак и он ударяет себя по ноге, резко успокоившись. Через некоторое время мысленной деградации послышались какие-то шорохи внизу, чувствительный слух сразу уловил размеренное биение сердца человека. Стук приближался, кто-то поднимался наверх. Дань Хэн напрягся и резко встал с футона, его рука была уже на рукояти копья, он был готов вот-вот напасть. Глаза внимательно следили за дверью, руки сжимались, а желваки на шее заиграли сильнее. Видьяхара медленно подходит к двери, которая уже открывается и он мгновенно заносит копьё к шее… Его встречает удивлённый взгляд золотых глаз. Генерал тут же поднял руки вверх, жестом указывая, что сдаётся. — Дань Хэн? — генерал звучит удивлённо, при этом в его взгляде встречается толика любопытства смешанная с восхищением, — я сдаюсь, — и тут же он смягчается, а руки видьяхары опускаются. — Генерал, рад вас видеть, простите меня за это, — шатен опускает взгляд, его щёки зарумянились, ушки немного опустились, покраснели, глаза бегали. Узел внизу все ещё давил, а под взглядом внимательных глаз вовсе хотелось раствориться, толи от стыда, толи от желания. Юань подошёл к парню, успокаивающее похлопав по плечу. Его немного насторожило поведение звёздного друга, но он не стал вмешиваться. Лишь предложил присесть и поговорить. Так они за столом разговорились и голубоглазый узнал, что Цзин приходил и следил за мастерской Инсина, хоть она считается и не рабочей, всё же воспоминаний осталось много и ему попросту не хотелось стирать ценное из жизни. Хэн конечно же его понимал и в ответ рассказал, как очутился тут, естественно не упоминая сон. Мужчина его внимательно слушал, подперев рукой голову, глазами будто ласково изучая. — Мм, получается вы скоро отправляетесь в путь? Ждёшь новых приключений? — мягким голосом спрашивает. — Да, уже скоро. Но знаешь, я если честно после Пенаконии не очень хочу в экспедицию сейчас, я бы лучше посидел и охранял экспресс, спокойно сидя в архиве, но как выйдет, так и будет. Если нужно я конечно же пойду,— парень честно говорит от души и это остаётся во внимании, и его одолевает эфемерное чувство будто только что генерал коснулся его спины. От этого забегали тёплые мурашки по коже. Жаль, что ему скорее всего показалось. — Окак, — Юань понимающе склоняет голову, — понимаю, иногда такое даётся трудно, но ты молодец. Восхищаюсь твоим чувством долга и стремлением защищать, — Дань Хэн не понимает, что происходит с его телом, ведь даже от мимолётной похвалы у него перехватило дыхание. Тело откликалось на внимание, снизу всё снова стало понемногу твердеть и дабы никто не увидел этого решает прикрыть достоинство руками. Глубоко внутри себя он понимает, что ведёт себя глупо, но ничего не мог с этим поделать. — Ты кстати, если хочешь можешь тут остаться ночевать или пойти со мной домой. Заодно покажу тебе свой двор и угощу чем-нибудь вкусным. — Яя.. мм, наверное, не знаю… — глаза неожиданно забегали, парень слегка впал в ступор от такого предложения, он и так не может отделаться от стояка, а тут ещё и остаться снова наедине с причиной сего действа гейства. Звучит заманчиво, но тут он боится, что он не сможет в случае чего себя сдержать, — я бы наверное ещё прогулялся, я ведь ещё не навестил Байлу. — Хм, ну уже вечер и она наверняка уже отдыхает. А на счёт прогулки, могу тебя сопроводить, — мужчина уже начинает что-то понимать, и его взгляд становится более игривым и намекающим. Хэн понимает, что он только что попался и деваться ему уже некуда. — Ну тогда не смею отказывать, — он сдаётся. Лицо генерала расплывается в счастливой улыбке. Торопливо встав из-за стола, помогает встать видьяхаре и они отправляются в путь.

***

По пути они подошли к прилавку и плотно поужинали вкуснейшими блюдами из мяса вприкуску с тёплым чаем и булочками. А ближе к сумеркам они наслаждаются луной на причале в уютной тишине. К этому моменту Дань Хэн приходит в себя и полностью успокаивается, напряжение между ними спадает, генерал оказывается очень хорошим и внимательным собеседником, который не лезет туда, где его не просят. Рядом с ним уютно и хорошо, сердце заполняет теплом. Теперь парень полностью принимает своё новое вожделение и любовь, а от этого груз падает с плеч, дышать становится легче. Да, он понимает, что возможно конечно это не взаимно ибо всё было в прошлом и своим признанием он может снова открыть старые раны. Поэтому Дань Хэн решил, что будет любить тихо, ничего не прося взамен, ведь если он влюбился, то это его ответственность. А любимым не хочется причинять вреда. Где-то внутри у него теплится надежда на то, если хоть один из его симпатий полюбит его и признается первым, только так он будет понимать, что не сделает больно. Юань тем временем наблюдает за всем спектром эмоций промелькнувшим на лице партнёра рядом и понимает, что тому наверное сейчас нелегко и он наверняка нуждается в поддержке, потому аккуратно подходит сзади и крепко обнимает, его голова оказывается на голове Хэна из-за разницы в росте, а руками он обхватывает его талию, немного прижав к себе. Все мысли вмиг растворяются, на душе становится ещё спокойнее. В этот момент ему больше ничего не хотелось кроме тёплых объятий любимого человека. В его лазурных глазах плещется радость, а тело реагирует на тепло, покрываясь мурашками, его снова окатывает шар жара. Слюна становится более вязкой. Рога и глаза начинают интенсивнее светится от возбуждения, руки обхватывают перила. Почувствовав отклик, Юань нарочито прижимается ещё ближе, невесомо поцеловав шею, после трётся носом о затылок. — Может всё-таки пойдём ко мне? — он говорит в полтона, и его голос отдаётся в ушах Хэна приятной вибрацией. Не в силах сейчас говорить он просто кивает и они отправляются к Юаню домой. В сумерках Лофу кажется ещё красивее и спокойнее. Красочные фонарики светятся тёплым цветом, прям как глаза блондина. По дороге большие толпы не ходят, лишь редкие люди изредка встречаются и к счастью в сопровождении всеми любимого генерала никто не смеет их останавливать и мешать, потому они добираются почти спокойно. Почти… Всё, что странного могло случится с Дань Хэном, наверное случилось сегодня. Ибо как ещё назвать то, что он мало того встретился с вечно занятым генералом, так ещё и их двоих прямо недалеко от дома встретил Блэйд. Выглядел он очень спокойно, не как в последнюю встречу, когда собирался квинтет. Мужчина просто себе сидел на каменном заборчике, и смотрел куда-то вдаль, но услышав разговоры неподалёку повернулся к ним. В тот миг он тоже показался довольно удивлённым. — Привет? — бровь поднялась вверх в недоумении, а руки сложились на груди. Рубиновые глаза очертили контур собеседников. — Здравствуй. Думаю, что не стоит спрашивать наверное, что ты тут делаешь, — Цзин не выглядит особо удивлённым, в отличие от других и спокойно разговаривает ровным тоном, хоть сам тоже немного перевёл взгляд куда-то вниз, — мы вот направляемся ко мне домой, может тоже зайдёшь? — возвращает свой взгляд указывая ладонью рядом. Блэйд спрыгивает с забора и ничего не ответив просто следует за ними. Кажись один только видьяхара сегодня ловит ступоры и совсем перестал понимать, что происходит. Поэтому решает себя легонько ущипнуть за руку, чтобы убедиться, что это точно не сон и всё, что происходит с ним - реально. Так и оказалось и получается, что Хэну остаётся только смириться и наблюдать, что ему предоставила судьба сегодня. Оставшуюся дорогу каждый остался в своих мыслях и следовали они довольно тихо, слышно было только разве, что сверчков, да воспевающих любовные песни жаб. Как только они добрались, хозяин дома выступил вперёд, взяв с кармана ключи и открыл гостям дверь. Жестом он приглашает их пройти первыми и они заходят на веранду. Она оказалась довольно милой и просторной, первое, что бросилось взору — деревянные стены, с ковриком у двери и полкой для обуви. Потом взгляд зацепился за настенное зеркало в полный рост, а небольшая софа же бело-золотого цвета расположилась в углу, пока некоторые растения красиво стояли на небольшой тумбе, также белый кот, что поспешил встретить хозяина. И всё это дополнял сам хозяин, который приглашает их на кухню. Блэйд махнув головой садиться прямо перед видьяхарой заботливо сняв его обувь, отнесся её к обувной полке, затем аккуратно направил взгляд оппонента к традиционной (в отличии от владельца)) табличке над головой, где написано, что обувь стоит снимать перед входом в дом. Ушки снова предательски вспыхивают и видьяхара пристыженно опустив голову благодарит за помощь. Однако Юаня это не беспокоило и он в спокойной манере говорит, что это было не обязательно. — Может чаю? — предлагает повернувшись к кухонной тумбе, фирменно улыбаясь, прикрыв глаза. — Разве, что, если только заварить. — ухмыляется охотник. Юань ухмыльнулся в ответ, а Дань Хэн улыбаясь машет головой в разные стороны. — Ну вы и придурки. — У меня тут разный есть, кстати, — перед гостями возникает большая коробка с разнообразным чаем, златоглазый указывает на каждый объясняя: — вот это «Пуэр» — чёрный чай, довольно насыщенный по вкусу, а тут — бай ча, белый. Этот, — берёт в руку, поднося к носам гостей, чтобы те вкусили аромат, — «Лунцзин» — зелёный, есть ещё его брат — «Билочжунь». А из классики — «Улун» и конечно же очень вкусный, красный — «Кимун»! Какой пожелаете? Блэйд задумчиво трёт подбородок, явно серьёзно относясь к выбору, он останавливается на чае Билочжунь. Дань Хэн его поддержал и Юань его заварил в красивом фарфоровом чайничке, с узорами белых птиц, пиалы были из того же набора. Рядом оказались и разные вкусности на столе. — Дань Хэн, мне кажется, что если бы ты был чаем, то точно — «Улуном», — говорит он, поправив выбившийся локон Хэну за ухо. — Почему же? — Если его заварить, он тоже становится бирюзовым. ~ Дань Хэн хмыкнув, прячет улыбку за пиалой чая, отхлебнув его немного. Генерал подсаживается к ним поближе, они начинают общаться на разные лёгкие темы. Блэйд удивительно расслаблено общался, сейчас мужчина кажется больше похож на себя из прошлого, довольно общительный и внимательный, складывается ощущение будто он своим алым взглядом всё прочитал ибо иначе видьяхара не может объяснить почему его руки ложатся на Хэновы бёдра ощутимо поглаживая их вверх-низ, а нога хозяйски гладит носочки. Когда он о чём-то рассказывает, то вечно лукаво поворачивается к голубоглазому бесстыже считывая все его эмоции. А Юань будто ничего не замечая продолжает разговоры, как ни в чём не бывало, нарочно расстягивая момент. Что-то меняется во всей лёгкой обстановке, стоит ногам генерала тоже шаловливо приставать под столом. Его улыбка становится лукавой, а ладонь тянется к лицу Дань Хэна, очерчивая его линию скулы и подбородка. Между ног всё сильнее твердеет, Хэн понял, что попал в ловушку этих двоих, но ему честно говоря и нисколечко не жаль. Температура в комнате значительно повышается, зрение размывается до разноцветных пятен, желания, что прежде были спрятаны глубоко внутри выходят наружу, показывая, всё без слов. Контроль и сомнения отходят на задний план, что-то тихо шепча, но никто уже их не слушает. Стоит видьяхаре поманить пальчиком и его губы уже накрывают другие, распаляя внутренний огонь ещё больше, язык сразу толкается не встречая сопротивления, очерчивая его зубы, кружась в танце. Рука хватает его затылок притягивая ближе, в это же время руки генерала обнимают его за талию сзади. Он мягко целует загривок, опускаясь губами ниже, горячо выцеловывая шею. Видьяхара буквально от такого таял в руках этих двоих. И как только поцелуй обрывается Блэйд хватает Хэна к себе на руки, генерал встаёт из-за стола, проводив гостей к спальне. Дверь закрывается, шторы плотно прикрывают свет за окном, в комнате воцаряется полумрак, атласная постель оказывается мягкой и струящейся, ноги то и дело скользили по ней, а пальчики подворачивались от удовольствия. Мягкие поцелуи сменялись на страстные, холодные руки на обжигающе горячие, тёплый взгляд на властный. Весь этот спектр вызывал мурашки, а ощущения били разрядами тока по телу. Инсин перехватывает контроль на себя и поочерёдно снимает одежду с партнёров, а потом с себя.

***

Златоглазый устраивается между ног Хэна, языком проходится по животу и вокруг горячей плоти, оставляя мокрый след, специально поддразнивая. Рукой он обхватывает одну ногу видьяхары, мягко прикусив внутреннюю часть бедра, сразу же зализывая свой укус. Затем рот опаляет теплом чувствительную головку, а глаза сверкают похотливым огоньком, Блэйд наблюдает какое-то время за этой картиной устроившись рядом на кровати, однако ему не хватает терпения просто наблюдать. Потому он тянется к соскам парня и обводит их контур языком, после ртом обхватывая в плен, оставляя яркие метки на груди. Дань Хэна кидает в жар, с обкусанных губ вырывается протяжной стон, его глаза прикрываются от удовольствия, однако открываются вновь на пару мгновений в удивлении. Ведь по его члену теперь водили двумя языками вверх-низ, будто мужчины боролись за право предоставить наслаждение. Юань обхватывает ладонью у основания, мягко проводя вверх-низ, а Блэйд обхватывает головку в рот, посасывая её. Его язык лукаво утыкается в уретру, собирая жемчужную капельку с неё. Парень сильнее обхватывает простынь руками, так приятно ему ещё никогда не было, на яву это ощущение намного ярче. Мужчины поочерёдно меняются в ласках, теперь Цзин берёт в рот мокрую плоть, усердно принимая его как можно глубже, а Блэйд тем временем массирует его яички, облизывает их и аккуратно спускается ниже. Язык утыкается в пульсирующий вход и вылизывает его словно леденец. Они слаженно работали вместе, ведь хорошо было везде и ни одна часть тела голубоглазого не лишилась их внимания, доводя его до края. Такого яркого, что голова кружится, а веки какое-то время вовсе отказываются подниматься вверх. Блондин принимает всё семя себе в рот и не раздумывая глотает, после чего целует его спину, поворачивая того на бок обнимает. Дань Хэн интуитивно мостится ближе и прижимается к возбуждению ягодицами, за что получает удовлетворительное мычание. Черноволосый тем временем суетливо копошится в ящиках по всей комнате, в надежде что-то найти, но его поиски остались безуспешными, потому он вопросительно смотрит на хозяина дома. Тот лишь молча достаёт что-то из-под подушки. Блэйд хмыкает и ложиться обратно к ним на кровать, ласково поцеловав Хэна в висок. Юань поглаживает спину видьяхары, горячо смотря на Блэйда. Парень посередине наслаждается своей ролью, его ведь прижали двое прекрасных сексуальных мужчин, которые к тому же тоже что-то испытывают к нему. У него сейчас такое чувство будто он случайно выиграл лотерею, но сам не знает, где и когда успел, но это сейчас и не важно. Его тело после неги просило больше ласк, ведь такова его драконья натура… а Дань Хэн и не препятствует. В его голове всплывает небольшая идея. — Почему бы вам не поцеловаться? — задаёт рискованный вопрос, кокетливо прикусывая пальчик и глядит на двух мужчин, наблюдая за их реакцией. — Почему бы и нет? — Блэйд кажись был разодорен, потому весело хмыкнул. Однако в следующий миг он тянется через парня посередине, напав на Юаня со страстным поцелуем. Голубоглазый наблюдает с восторгом, его руки сами тянуться вниз, одной рукой он обхватывает член генерала, а второй охотника и начинает ими двигать в такт, постоянно меняя темп. Блондин такого не ожидал, потому протяжно стонет прямо в поцелуй. За это его хватают за голову ещё ближе, затягивая в поцелуй. Когда мужчины приближались к краю, Хэн ускорился. Блэйд кончив прорычал, а потом немного отодвинувшись от них двоих прилёг обратно на бок. Юань сразу после оргазма притягивает к себе видьяхару, в его руках появляется смазка (та самая, что была под подушкой), и не пожалев её, набрал побольше на пальцы, начинает мягко массировать колечко мышц. Палец мягко входит на одну фалангу и аккуратно двигается внутри, давая привыкнуть. И чтобы Хэну не было больно Блэйд снова опускается к его соскам, затапливая их ласками. Когда уже два пальчика ритмично двигались в нутре, переходит к чувствительным рогам, руки Хэна обхватывают сильную спину кузнеца, длинными коготочками царапая её, желая большего. Внимательные партнёры принимали все его намёки и просьбы, потому внутрь добавляется уже третий палец, а ласки на рожки и хвост увеличиваются. Так неторопливо его подготавливают. Блэйд снова поправляет локон Хэну за ухо. — Ты готов? — басистый шёпот заполняет тишину комнаты. Хэн уверенно машет в знак согласия. И Цзин входит, сначала только головкой, чтобы дать мягким стеночкам привыкнуть, затем потихоньку начал вводить во всю длину, плавно двигаясь в неторопливом темпе, но постепенно разгоняясь. А вместе с ним нарастали и стоны из страстно приоткрытых губ, особенно когда к толчкам сзади присоединяется горячий рот снизу. Руки видьяхары хватают волосы мужчины, что так хорошо его принимает в рот. Блондин же сильнее хватает рукой талию, прижимаясь плотнее, так он смог беспрепятственно постоянно попадать по комочку нервов внутри. Рукой он забирает одну руку партнёра, чтобы тот нащупал его член у себя в животе. Такие действия разжигают ещё больше, Хэн прикусывает нижнюю губу, повернувшись головой к мужчине и тот берёт его за подбородок, припав языком к его губам. Вылизывая их, чтобы увлажнить. Хэн обхватывает в рот язык, посасывая его, Цзин возбуждено переводит это в новый поцелуй. Спустя всего несколько толчков Дань Хэн снова кончает, Блэйд принимает всё в себя, проглатывая горячее семя. Всего через несколько фрикций Юань тоже кончает, его член аккуратно выскальзывает из горячего нутра. После черноволосый поднимается на постели и ложится на спину, подзывает Генерала к себе и тот садится. Теперь Блэйд подготавливал его к себе. Он был не настолько же нежен, его шершавые пальцы разгонялись быстрее и сильнее впивались внутрь, выбивая очень жаркие вскрики. — Юани, примешь ли ты нас двоих? — Мгм… — Вот и умница. Блэйд размеренно входит, его действия смягчаются, он становится более плавным и мягким, никуда не спешит, аккуратно вводит во всю длину, потихоньку прибавляя пальцы. Генерал наоборот несдержанно сам насаживается, выпрашивая большего. Он хотел поскорее почувствовать их двоих внутри и снова ощутить какого это. Видьяхаровы щёчки пылают похотливым румянцем, взгляд затуманивается, к двум пальцам Инсина присоединяется пальчик Хэна. Юаня кидает в дрожь, он по инерции насаживается глубже. С его губ срывается полувскрик-полустон. Когда он становится готов Блэйд вытягивает пальцы, раздвигая ягодицы партнёра. Голубоглазый воспринял данное действие как приглашение, потому он тоже потихоньку входит. Глаза генерала наполняются слезами, распирающие чувство внутри смешалось с удовольствием. Две горячие плоти давят внутри, скользят друг об друга, заполняя всё пространство. Его тело покрывается испариной, в нём так горячо двигались, добавляя море удовольствия, его талию придерживали, кусали спину и грудь. Везде оставляли свои метки, поцелуи и прикосновения. В этих действиях чувствовалась любовь и страсть, то как они скучали друг по другу. Горячо, любимо, страстно и в прочем хорошо… Кончают они вместе. После они сольются в ещё один поцелуй, горячие тела ещё ни раз кружились в танце ночью. Пока они не насытились друг другом, до тех пор пока не выжмут все соки. Затем так и засыпая втроём в обнимку под тёплым одеялом, в луже своей страсти.

***

На утро, свет из окна ярко бил своим свечением в спящих мужчин. Птички восседали на краю кровати, тихонько чирикая. Кто ворочался, кто прятался от света в спине другого. Однако недовольно просыпается именно Юань. Он точно помнит, что плотно закрыл шторы ночью и ничего им не должно было помешать утром отдыхать. Но взгляд цепляется за порванные новенькие шторы. Взгляд становится тяжелее, он поворачивается и глядит в угол комнаты, где и сидит пушистый проказник играя с лоскутком порванной той самой ткани. Глаз Цзиня от такого безобразия недобро дёргается и он не сдерживает крика: — Мими, твою же налево!!!