"Не дружелюбный шрифт"

* Дейв приехал домой. Его все еще слегка трясло от шока, который он пережил в коридоре. Поцелуй Кавински был отвратительным и неожиданным, но гораздо сильнее его потрясла реакция Калеба. Эта ледяная, абсолютная ярость, направленная на того, кто посягнул на его территорию. Это было устрашающе, но в то же время невероятно возбуждающе. Это был его, Калеба, дикий, защитный инстинкт. Он знал, что Калеб вернется поздно. Главный Секретарь должен был выпустить пар, а это означало, что Кавински ждала ночь в аду отчетов. Дейву нужно было что-то сделать, чтобы сгладить это ужасное впечатление. Он чувствовал вину, хотя и не был виноват. Он должен был загладить это. Он зашел на кухню. Никакого тушеного мяса. Никакой оленины. Сегодня нужно было что-то простое, комфортное и, самое главное, абсолютно сентиментальное. Дейв достал из холодильника филе лосося и свеклу. Он решил приготовить стейк из лосося с пюре из свеклы. Свекольное пюре — ярко-фиолетовое, сладкое и мягкое, было идеальным противоядием от стресса. Он включил свою любимую джазовую пластинку (сегодня без пост-панка) и принялся за готовку. Он работал быстро и сосредоточенно, как хирург. Пока лосось запекался, он достал из ящика фиолетовую коробку, в которой лежала Калеба любимая помада. Он аккуратно положил ее на подушку. * Время было уже за полночь, когда Калеб, наконец, вернулся. Дверь тихо хлопнула. Я услышал, как он бросил плащ на стул с привычной, сердитой резкостью. Дейв сидел за кухонным столом, освещенным мягким светом. На столе стояла тарелка с фиолетовым пюре и розовым лососем. Рядом – стакан крепкого бренди. Калеб вошел на кухню. Он выглядел уставшим, но в его глазах все еще горел холодный огонь. Его галстук был ослаблен, но он все еще был идеален. — Он будет писать до утра, — сухо сообщил Калеб, подходя к столу. — Я заставил его написать отчет о психологических последствиях нарушения субординации. — Я уверен, он получит бесценный опыт, — сказал Дейв, вставая. Он подошел к Калебу и очень мягко, но уверенно обнял его, стараясь не нарушать его личные границы слишком сильно. Калеб сначала застыл, но потом расслабился в его объятиях. Он устал. — Я не мог... я не мог позволить ему, — прошептал Калеб, прижимаясь к нему. — Это было... личное. — Я знаю. И я благодарен тебе за это, — Дейв поцеловал его в лоб. — Но сейчас ты должен поесть. Я приготовил кое-что. Он отвел Калеба к столу и усадил его. Калеб посмотрел на тарелку. Яркий, насыщенный фиолетовый цвет пюре сразу привлек его внимание. — Свекла? — его голос был подозрительным. — Да. С добавлением сливок. Я знаю, что ты любишь этот цвет. И это успокаивает, — Дейв поставил перед ним стакан бренди. Калеб взял стакан, сделал большой глоток. Он попробовал пюре. Его глаза закрылись. — Это... это должно быть вне Протокола. Это слишком хорошо, — пробормотал он, расслабляясь. — И да, ты сделал правильно. Я чувствую себя лучше. Дейв сел напротив, наблюдая, как Калеб ест. — Я нашел твое "оружие" в ящике, — тихо сказал Дейв. — Я положил его тебе на подушку. Я думаю, тебе нужно завтра взять отгул. — Отгул? Я не беру отгулы, — отрезал Калеб. — Берешь. Это мой Протокол. И Калеб, — Дейв наклонился. — Я не отвечал на его поцелуй. И я никогда не отвечу. Ты единственный, кого я люблю. Калеб посмотрел на него, и в его глазах, которые еще недавно были холодны, промелькнула теплота. — Я знаю, Дейв. Я доверяю тебе. Но Кавински... он будет писать отчеты до самой пенсии. И да, — он взял еще ложку пюре. — Я думаю, мне нужна твоя помощь с этим. Мне нужно убедиться, что твое присутствие в спальне соответствует моему Протоколу безопасности. Дейв улыбнулся. — К твоим услугам, Главный Секретарь.