Возвращение Прошлого

Столовая в летнем дворце была залита утренним солнцем. Екатерина вошла, томясь от скуки и легкой досады. Петр укатил на верфи в Кронштадт на несколько дней, а ее, под предлогом легкой простуды, оставил. «Бережет», — усмехнулась она про себя, но на душе было пусто. Она привыкла, что в его отсутствие дворец затихал, а ее собственный день тянулся неспешно и однообразно. Но сегодня все было иначе. У большого дубового стола ее уже ждали. Алексей, ее пасынок, сидел, развалившись на стуле, а напротив него — женщина в темном, строгом платье, с лицом, которое когда-то, должно быть, было красивым, а сейчас напоминало высохшую восковую розу. «Опять шутит Алексей», — мелькнула первая, обманчиво спокойная мысль у Екатерины. Она знала его склонность к мрачноватым розыгрышам. Эту женщину она видела впервые, но по рассказам Петра и иногда — с едкой усмешкой — самого Алексея, легко угадывала в ней его мать, Евдокию Лопухину, бывшую царицу, заточенную в монастырь. Слава Богу, та давно была не более чем призраком из прошлого. — Здравствуй, матушка, — с нарочитой почтительностью кивнул Алексей, и в его глазах плясали веселые чертики. Екатерина хотела было ответить той же шутливой фамильярностью, как вдруг Евдокия подняла на нее взгляд. Он был холодным и тяжелым, как булыжник. — Вот она, кухарка, на троне восседает, — ровным, без единой нотки тепла, голосом произнесла Лопухина. Ее глаза медленно, с унизительной придирчивостью, обмерили Екатерину с ног до головы. — Похоже, мой бывший супруг совсем забыл о благородстве крови. Пахнет от тебя кухней и солдатской сбруей. Екатерина онемела. Шутка Алексея вдруг обрела острые, опасные грани. Она попыталась найтись: «Государыня, я…» — Молчи! — отрезала Евдокия, и ее тихий голос прозвучал громче любого крика. — Я здесь теперь хозяйка. Царь, видно, одумался и вернул законную супругу. А тебе, голубушка, найдем какого-нибудь офицерика или купца, замуж выдадим. Чтобы под ногами не мешалась. Мир вокруг Екатерины поплыл. Она даже толком понять ничего не успела, не то что возразить. Мысли путались: «Неужели Петр?.. Нет, не может быть. Но тогда как она здесь?» Она чувствовала себя загнанным зверьком, застигнутым врасплох. Алексей с наслаждением наблюдал за ее замешательством. Внезапно дверь в столовую распахнулась с таким грохотом, что все трое вздрогнули. На пороге, залитый дорожной пылью и самоуверенностью, стоял Александр Данилович Меншиков. Его возвращение из поездки с государем тоже никто не ждал так рано. — Катенька, родная! — раскатисто крикнул он, не обращая внимания на остальных, и быстрыми шагами подошел к столу. Он грузно уселся напротив побледневшей Екатерины и тут же начал оживленно рассказывать, хлопая ладонью по столу: — Представляешь, государь наш… Да что там, все дела порешили чуть ли не в два раза быстрее! Я вперед помчался, доложу, мол… Он говорил без умолку, но его цепкий, привыкший все подмечать взгляд уже скользнул по Алексею, а затем остановился на женщине в темном. Речь его замедлилась, а потом и вовсе оборвалась. Он узнал ее мгновенно. Слишком хорошо, до дрожи в коленках, знал эту женщину и ту страшную опасность, которую она олицетворяла. — Евдокия Федоровна? — тихо, но с ледяной твердостью произнес Меншиков. Его лицо, мгновение назад сияющее улыбкой, стало каменным. — Каким ветром?.. Здесь вам быть никаким боком не положено. Тем паче рядом с Екатериной Алексеевной. Воздух в столовой наэлектризовался. Шутка Алексея обернулась заговором, а спокойное утро — предгрозовой бурей, из которой еще предстояло выбраться. И светлейший князь уже вскинул якорь, готовясь вступить в бой за свою старую подругу и за будущее, которое они с Петром строили вместе.