Следы прошлых поражений: Военный лазарет

Маленькая вытянутая комната пропахла пылью и пропиталась чернилами принтера. Продолговатый деревянный стол, длинный, насыщенно винного цвета, возвышался над потускневшим полом, как закрытый саркофаг. За ним сидел не естественно красный, вечно поправляющий запонки, тучный, низкий мужчина. Несмотря на печальный, потухший взгляд и глубокие носогубные морщины он выглядел презентабельно. Лейтенант покачнулся и, гордо вскинув голову, занял место, напротив. Ким: — Старший лейтенант Ким Валерий Валерьевич. А вы.. Борис Алексеевич Рубцов, верно? Бывший мэр города. Рубцов: — Да-да, давай, лейтенант. Присаживайся. У меня ровно 15 минут на ваши допросы. Совсем нет времени... Мужчина ведет бровью, будто вспомнил что-то важное: — Стоп.. не ты ж мне звонил? Где.. как его.. Боков? Ким: — Евгений Афанасьевич занят, но я запишу наш разговор и передам... — Давай без угроз, лейтенант. Мужчина ядовито усмехнулся, бестактно оборвав собеседника. .... — Я хотел поговорить о военном лазарете. Отекшие глаза с хищным прищуром одарили Кима тяжелым подозрительным взглядом. — Что о нем говорить? Это уже... всё... давно ушедшее... Рубцов сдвинул плечи, словно втиснутый в чужую рубашку. — Я уже дал показания. Двести раз. Всем. Следствию, комиссии, вашей… прокуратуре. Хватит мусолить старьё. Ким медленно переложил диктофон ближе к себе, словно лишний раз подчеркивая расстояние между ними. Рубцов фыркнул. — … Борис Алексеевич, крупнейший лазарет на юге страны... вот так трагически за один день просто… вспыхнул и исчез с лица земли.   — Ага, щас! Эта.. опухоль не исчезнет никогда. Ты выгляни в окно, лейтенант. Вон он! Стоит, родименький. — Но то лишь пустая оболочка.. он ведь весь прогорел насквозь. Рубцов отвёл взгляд. Взгляд стеклянный, как у человека, который внезапно увидел что-то за спиной собеседника. Ким покашлял, будто ставя точку в формальной части их разговора. — Мой первый вопрос… когда и почему началась нехватка медикаментов? — Кхп.. пф.. Ким! Я в святого играть не буду. Так Бокову и передай. Да, лекарств было немного. Ну.. сколько было. Москва не высылала. Вот и не было. А я что сделаю? Я человек подневольный… — Я вас не обвиняю… — А нахрена ты бы приехал, если не обвинять?! Тишина сгустилась и замерла над головами, как зверь перед броском. Даже степлер за дверью умолк, будто само здание прислушивалось к звенящему напряжению между мужчинами. — Д-а. Лазарет был очень большой. Проходимость большая. Всем принеси – подай то антибиотики, то жаропонижающие. Был легкий дефицит. Но лишь последние полгода, потому что в планах был переезд. — Но бывшие сотрудники утверждают, что… — Что бы они там не утверждали, мать твою за ногу! Сами же воровали, как не в себя. Если б ни они, может, и хватало бы всего! — Сотрудники лазарета воровали медикаменты из ближайшего роддома? — Че ты несешь, лейтенант? Сколько там унести можно? Нет. Не воровали. Не знаю. Персонала было много, за всеми, как за овцами, не уследишь… — Вы состояли в сговоре с кем-то из врачей или медсестер? — Нет. — Нет? Хорошо. С какой целью были приобретены и заменены замки на -1 и -2 этажах, если там находился только морг и крематорий? От кого закрывались? — От сквозняка. Чтобы не разносило «ароматы» по другим этажам. — В лазарете читала проповеди некая секта, это так? Рубцов закатил глаза, театрально, как актер третьего состава провинциального театра. — Вы что, с Боковым, фантастический роман пишете? НЕТ! Ну какая секта, Ким? Просто приходили из церкви женщины... это ж помощь там.. для народа все, понимаешь? — Среди причин поджога 13-го октября 20хх – года вы называете «психически больных поджигателей». О ком идет речь? — Ким.. давайте еще раз. Лазарет был ОЧЕНЬ большой. Сам же сказал, крупнейший на юге. Там юродивых складировали еще с довоенных времен. А куда их девать? Ну вот кто-то не справился с тяжестью недуга и.. поджог. А то, что вы называете «сектой», это женщина – божий одуванчик. Сама вызвалась ходить, помогать. Персонала не хватало, все разбежались, как зарплаты на один месяц задержали. Работники.. — Лишь на один? По показаниям сотрудников, огромной части персонала не выплачивалась зарплата месяцами. — И что ты думаешь, лейтенант? Они бы без денег работали? Вот так бы ходили, по 12 часов на смены? А детей на что кормили бы? Лишь бы очернить нас с Рахманиновым.. — Рахманинов – это.. глав.врач, верно? —  У Бокова спросишь. — Борис Алексеевич. Не стоит мне грубить, наш разговор записывается… — .. Вы ранее сказали, что «легкий дефицит» наблюдался постоянно. Тогда почему Рахманинов П.А  писал отчёты о «стабильной работе». А вы выделяли деньги на содержание здания, но… ремонта не проводилось с 40-х годов. Рубцов глубоко вздыхает, трет переносицу, прикрывая глаза: — Лейтенант, послушай. Лазарет, это… как тебе сказать. Поражение. Мое… Рахманинова. Всех нас, вместе взятых. Вот что ты мне предлагаешь, а? Закрыть его тогда нужно было? Так такие как ты и Боков потом бы рыскали, почему это тяжело больных везти некуда… Лазарет – это след. След наших прошлых поражений. Тех, кто воровал лекарства, кто медсестер за волосы таскал, кто воды вовремя не приносил. Но тенью жить невозможно, понимаешь? …Время наше, кстати, закончилось. Будут еще вопросы, жду в следующий раз Бокова лично. Ким довольно ухмыльнулся, поймав Рубцова на несоответствии показаний, данных ранее. Значит точно где-то соврал…