Записки уставшего дракона, или Диссертация на крыле

Башня была именно такой, как она и представляла по иллюстрациям в манускриптах: высоченная, слегка ветхая, с отличной акустикой и панорамным видом на королевство. Принцесса Элиана с удовлетворением откинула прядь волос цвета воронова крыла и щелкнула массивным висячим замком, приковывающим цепь на ее щиколотке к стене. — Идеально, — прошептала она, раскрывая кожаную папку с надписью «Этнографические и биологические аспекты жизни Огнедышащих Драконов Старшей Эры». Именно в этот момент снаружи послышался тяжелый, усталый вздох, и в проеме отсутствующей стены появилась огромная, покрытая изумрудной чешуей голова. Дракон по имени Смауг (не тот, другой, просто тезка) смотрел на нее с немым вопросом в золотых, вертикальных зрачках. — Прошу прощения за вторжение, — вежливо начала Элиана, доставая из складок платья заточенное гусиное перо. — Но, как вы понимаете, для полевого исследования необходима полная иммерсия. Я принцесса Элиана, и вы — объект моего диссертационного проекта. Смауг медленно моргнул. За его долгую жизнь (а она была очень долгой) у его башни бывали рыцари, искатели приключений, даже один навязчивый торговец страховками. Но диссертантка в платье с жемчугом, приковавшая саму себя, была в новинку. — Убирайся, — просипел он, выпустив клубок дыма. — У меня депрессия. И линька. — О, линька! — глаза Элианы загорелись. Она тут же сделала пометку. — Это прекрасно! Могу я собрать несколько выпавших чешуек для анализа? Гипотеза о сезонной регенерации покровов у драконов Западных гор еще никем не была подтверждена. Кстати, как часто вы пользуетесь скребком для спины? Смауг от неожиданности отшатнулся. Следующие несколько дней стали для него сущим кошмаром. Его уединение, его драгоценное одиночество, в котором он копил силы для очередного столетия сна, было безжалостно нарушено. — Итак, вопрос номер сорок семь, — Элиана сидела на сложенном коврике для пикника, принесенном из дворца вместе с провизией, и сверялась с бумагами. — Ваши предпочтения в еде: вы действительно предпочитаете девственниц, или это просто вредный стереотип, навязанный хронистами с плохой фантазией? Лично я склоняюсь ко второму, так как с биохимической точки зрения... — Овцы! — рявкнул Смауг, зарывая голову под крыло. — Я ем овец! И оставь в покое мои рогатые украшения, это личное! — Понимаю, культурный символ статуса, — она что-то быстро записала. — А что вы можете сказать о социальной структуре? Вы испытываете потребность в создании пары? Я читала теорию, что именно одиночество является причиной вашей знаменитой «озлобленности». Он простонал. Он пытался ее напугать. Пытался рычать. Однажды даже плюнул небольшим огненным шаром в сторону. Она отскочила, воскликнув: «Потрясающе! Температура пламени явно превышает тысячу градусов!», и снова полезла в свои бумаги. А потом случилось неизбежное. С балкона соседнего замка показался сверкающий рыцарь. Тот самый, «самый храбрый и прекрасный» принц Адриан, чьи ухаживания Элиана терпеть не могла. — Не бойся, возлюбленная! Я спасу тебя от чудища! — прогремел он, размахивая мечом. Элиана вздохнула с досадой и повернулась к Смаугу, который с надеждой приподнял голову — наконец-то кто-то адекватный пришел ее забрать. — Смауг, дорогой, вы не против? — она указала пером на принца. — Он мешает концентрации. Дракон смотрел на нее, потом на сияющего идиота в латах, потом снова на нее. В его уставших глазах мелькнула искорка того самого огня, что он давно позабыл. Может, это исследование не такое уж и безнадежное дело? Он высунул голову из башни. — Уходи, — просто сказал он принцу. — Она занята важной работой. И, вообще, я ее... э-э-э... официальный научный консультант. Принц замер с открытым ртом. Элиана сияла. — Видите? — сказала она Смаугу, когда принц в полном недоумении ретировался. — А вы говорили — «убирайся». Теперь, продолжим. Раздел «Вокализация». Прокомментируйте, пожалуйста, фонетическое отличие вашего боевого рыка от, скажем, зевательного. Я записала на слух: первый более гортанный... Смауг тяжело вздохнул, но в этот раз в его дыме не было злости. Было смирение. И, возможно, крошечная, почти незаметная улыбка. Возможно, столетия одиночества были не так уж и хороши. Особенно когда у тебя под боком появляется собственный личный, очень настойчивый и до безобразия умный биограф.