Перед тем, как

Вечер медленно проваливался в ночь. Уилл сидел на кухне своего дома, согнувшись над столом. Рядом стоял стакан с неплохим виски. Алкоголь ловил на себе отблески тусклой лампы, и создавалось впечатление, будто в янтарной жидкости застряло закатное солнце, которое так и не решилось покинуть Грэма. Он сделал глоток. Сладковатый древесный вкус прокатился по языку и отдался приятным жжением в грудной клетке и легким головокружением. От первого глотка обычно щемило шею и плечи. Уилл слегка сморщился, повел головой и выдохнул, переступая боль и падая в удовольствие. Хотя, может, и хорошо. Если еще больно, значит, живой. Недалеко от граненого стакана покоилась еще чистая пепельница, а рядом — нетронутая пачка сигарет. Уилл вообще курил довольно редко, почти никогда. Он сейчас даже не мог бы вспомнить, когда это было крайний раз. Еще в шальные студенческие годы? Или после ухода из убойного отдела? Он достал сигарету. Неспешно, как будто делал это вообще впервые. На самом деле, это был его новый ритуал. Простой, понятный, предсказуемый. Хоть что-то, что можно контролировать в безумии и хаосе, произошедших за последние месяцы. Сигарета легла меж пальцев так естественно, что он даже удивился, почему не сделал этого раньше. Уилл дернул ручку окна. Ночной свежий воздух хлестнул по горячим щекам — горячим не то от вновь подскочившей температуры, не то от пары глотков виски. Щелчок зажигалки — малозаметная вспышка в полумраке. Затяжка. Дым обволакивает легкие, наполняет их, а после вытесняет все лишнее — образы, голоса, чужие страдания и то самое едкое бесконечное «а что, если». Выдыхая дым, Уилл наблюдал, как тот тонкой струйкой поднимается вверх и растворяется в холодной злой темноте. Завораживает, почти даже успокаивает. Раньше, чтобы прийти в равновесие, он всегда смотрел на воду. Теперь вот — сигареты. Облако исчезло как-то слишком быстро, и Грэм, скучая по нему, снова сделал затяжку. На сей раз длиннее и глубже. На подкорке что-то зудело. Он подумал о том, что завтра ему снова надо к Лектеру. Смутное, неприятное и неизбежное ожидание кольнуло где-то под ребрами. На страх или тревогу это похоже не было, на острое желание встречи — тоже. Уилл предпочитал не думать о том, что именно испытывает. Он затушил сигарету о керамику пепельницы. Сделал последний на сегодня глоток виски. Позволил себе еще минуту тишины, перед тем, как...

***

Утро было слишком холодным для октября, и Уилл сидел в машине, вжавшись в сиденье. Дворники скребли по лобовому стеклу, лениво смахивая изморось. На парковке перед домом Лектера было пусто. Слишком пусто, слишком тихо, слишком предсказуемо. Он знал, о чем будет сегодняшний диалог, и знал, что от этого ему будет неприятно. Тревога усилилась. Он достал сигарету, зажал ее меж губами, дрогнувшим от холода, и зачем-то прикрыл ладонями зажигалку. Как будто пытался спрятать этот жест от окна кабинета. Как будто снова вернулся в подростковые годы и прятался от отца, дабы не получить по шее. Щелчок. Огонь вспыхнул резким, почти резаным светом, и на мгновение Уилл увидел свое отражение в лобовом стекле: бледное, сосредоточенное, чуть напряженное лицо. Чувство, что курение было единственным, что он вообще контролировал, ударило по затылку. Он закрыл глаза. По вискам прошел стук крови. Попытался представить, что скажет сегодня Ганнибал. Как посмотрит. Как сформулирует вопрос. Уилл дернул уголком губ, даже почти усмехнулся. Слишком много мыслей об этом мужчине. Надо прекращать. Последняя затяжка. Дым вышел из легких, смешиваясь с утренним туманом. Сигарету он затушил о металлическую крышку бутылки с водой и бросил в маленький пакет для мусора. Когда он вошел в кабинет, Ганнибал поднял на него глаза. Спокойные, наблюдательные, чересчур внимательные. Казалось, что взгляд этот вскрывает череп хирургическим путем и смотрит прямо внутрь, в болезненный разум. — Доброе утро, Уилл, — сказал он мягко, с безукоризненной вежливостью. Недолгая пауза. — Вы курили. Уилл чуть дернулся. — Да. Немного. Ганнибал чуть прищурился, улыбнулся глазами, будто новое, крайне интересное наблюдение добавилось в его внутренний каталог. — Понимаю, — произнес он. — Но запах задерживается дольше, чем Вы думаете. Вот. Те самые чувства, когда отец в твои 15 слышит от тебя запах табака. Сердце пропускает несколько ударов, мозг подает сигнал о том, чтобы в кровь брызнул адреналин, лицо чуть бледнеет... «Ты что, курил?» «Нет... Ну... Это ребята курили, а я рядом стоял». В груди снова что-то сжимается, но теперь не неприятно и не унизительно. Скорее разоблачающе. Поймали. Уилл опустил взгляд и едва заметно кивнул. — Я постараюсь... не перед сессиями. Ганнибал на мгновение склонил голову в знак благодарности. — Это будет приятнее для нас обоих.

***

Дело вымотало его до прозрачности. Грэм вышел из дома Ганнибала, спустился с крыльца и остановился рядом с машиной. После сессий должно быть легче на душе, но сейчас под кожей все еще, подобно личинкам, копошились образы, которые он предпочел бы забыть. Мир казался слишком ярким и слишком хрупким, почти ошеломляюще, до сенсорной перегрузки. Уилл медленно достал сигарету. Жест самосохранения. Огонь вспыхнул. Он прикрыл глаза от ветра. — Я думал, вы теперь избегаете курения незадолго до и после наших встреч, — раздался позади знакомый голос. Уилл не услышал, как Лектер вышел из дома. Слегка дрогнул, так, что пепел упал на ладонь. Ганнибал стоял на крыльце спокойно, неподвижно, как всегда величественно. Наблюдал. Но во взгляде и голосе порицания не было совсем. Скорее интерес и тихое участие. — После, — ответил Уилл глухо. — Это другое. Доктор сошел по ступеням и остановился на достаточном расстоянии, чтобы не мешать, но и чтобы не уходить. — Тогда продолжайте, — сказал он мягко. Почему-то после этих слов Уилл затянулся глубже, чем собирался.

***

Грэм сидел на берегу реки, слушая, как вода тихо, упрямо движется сквозь темноту. Сигарета тлела в пальцах, длинный столбик пепла почти не осыпался. Телефон лежал на коленях. Экран погас. Но Уилл снова и снова ловил себя на мысли, что хочет позвонить. Сказать... что именно? Что не может выключить картинку. Что голос внутри слишком громкий. Что вода не помогает. Он сделал затяжку. На мгновение вообразил, что чувствует чей-то взгляд. Впервые эта мысль стала приятной, желанной.

***

Ливень бил по асфальту так, что воздух, казалось, превратился в натянутые струны. Уилл стоял под козырьком, почти даже не пытаясь прятаться. Дым растворялся в воде почти сразу, не успевая даже подняться. — Вы промокнете, — сказал Ганнибал, появившись рядом бесшумно, как всегда. — Это не худшее, что может со мной случиться, — хрипло ответил Уилл. Лектер смотрел на него внимательно. На сей раз наблюдая не за тлеющей меж пальцев сигаретой — она больше почти не интересовала. Теперь же он пытался увидеть, как между ними протянулась нить понимания, связь родственная, душевная. — Вы считаете, я прячусь? — Уилл усмехнулся. — Считаю, что Вы ищете способ контролировать часть своей жизни, — ответил Лектер. — И делаете это... по-своему.

***

Это было спустя несколько недель. Уилл стоял на заднем дворе дома Ганнибала, куда тот вывел его, «чтобы он мог подышать свежим воздухом». Но свежий воздух — понятие относительное. Сигарета в руках Уилла тлела ровным огоньком. Он почему-то ожидал, что Лектер уйдет внутрь. Или сделает замечание. Или переведет тему. Но он остался. Стоял рядом и не вмешивался. — Вам это неприятно? — спросил Уилл тихо, почти извиняясь. — Запах? — Ганнибал чуть улыбнулся. — Иногда. Ваш жест — нет. Грэм отвел взгляд. Сигарета обожгла пальцы — он слишком долго ее держал. Ганнибал протянул руку. Не столько, чтобы грубо отнять, сколько чтобы выбросить окурок за него. Поспешно, бережно, почти интимно. — Перед тем, как это станет зависимостью, — сказал он. — Может, уже стало, — тихо ответил Уилл. — Тогда, возможно, мы можем... разделить хотя бы пространство, в котором это происходит.

***

Вечер был слишком тихим для них обоих. Дом Лектера тонул в мягком полусумраке. Они ужинали почти молча — усталость после дела повисла в воздухе тяжелее аромата специй. Лектер убрал тарелки, жестом предложил Уиллу последовать за ним на задний двор. Там было прохладно. Воздух пах мокрой землей, свежими листьями и дождем. Уилл остановился у перил, достал сигарету. Подумал с секунду: «А стоит ли?» И все равно зажег. Щелчок зажигалки был удивительно громким. Дым поднялся тонкой нитью. Грэм смотрел вверх, на небо между ветвями, и пытался понять, почему здесь курить спокойнее всего. Он не заметил, когда Ганнибал подошел ближе. — Сегодня вы это делаете очень открыто. — Это не самое скрытное занятие, — Уилл пожал плечами. Лектер едва заметно улыбнулся. Повисла пауза. Та, что между ними никогда не была неловкой. — Можно? — спросил Ганнибал неожиданно. Уилл растерянно моргнул. — Что именно? Ганнибал кивнул на сигарету. Пальцы его были расслаблены, мягко протянуты вперед. Уилл передал ее. Огонек красиво отражался в глазах Лектера, делая их почти золотистыми. Ганнибал взял ее легко. Сделал глубокую затяжку. Не будничную, а медленную, внимательную, изучающую. Дым плавно вышел из его легких. — Понимаю, — сказал он тихо. — Почему это помогает. Уилл на секунду отвернулся. Грудь как-то болезненно сжалась. Так происходило каждый раз, когда кто-то понимал его, а не он кого-то, что было, конечно, большой редкостью. Доктор вернул сигарету. Пальцы их встретились на долю секунды. Коротко, но достаточно, чтобы между ними будто что-то щелкнуло. Уилл взял ее обратно, сделал еще одну затяжку. Они стояли рядом, почти вплотную. Дым поднимался в вечерний воздух, смешиваясь с запахом дождя, земли и едва уловимого аромата, которым всегда пах Ганнибал. — Перед тем, как…? — мягко спросил Лектер. Уилл выдохнул. Дым вышел на холод. — Перед тем, как я снова начну думать, — сказал он. — Тогда мы можем постоять так еще немного, — предложил он. И Уилл не стал возражать.