Весь этот бред

      Когда Артём заболевал, весь офис погружался в уныние и сонливость. Не то чтобы он был душой компании в привычном понимании, но его присутствие было настолько естественным, настолько неотъемлемым, что полное его отсутствие ощущалось как внезапная тишина в оркестре.        Горох, как всегда, проявлял заботу с размахом, стоило лишь появиться насморку. Его кухня, со слов Лëши, превращалась в настоящую фабрику супов и бульонов. Каждый день он неустанно приносил в офис новые порции, заботливо упакованные в термосы, банки и судочки, с неизменным "Вот, Тём, это тебе поможет". На многозначные, ревнивые взгляды Серёжи, который, казалось, готов был сам лично варить Артёму куриный бульон (и Горох не сомневался, что действительно варил в стенах их дома) он лишь примирительно поднимал руки и бурчал под нос извинения, словно оправдываясь за свою чрезмерную, по мнению Шевелева, заботу.        Макс же действовал более скрытно, но не менее эффективно. Его карманы всегда были набиты холодками и аскорбинками со всевозможными витаминными добавками. Он подходил с ними к Артёму во время перерывов, или когда просто болтал с ним, или когда удавалось в течение рабочего дня выбраться на улицу подышать свежим воздухом. Не то чтобы он прям незаметно предлагал свои "лекарства": "Держи, Тём, это от горла", или "Вот, витаминчики, чтоб быстрее оклемался", но Артём благодарно всё принимал и лишь изредка морщился, стоило ему съесть пару особо кислых аскорбинок.        Серёже же в такие дни было особенно тяжело. Смотреть на покрасневший, немного опухший нос Артёма, бегать в полвторого ночи в поисках круглосуточной аптеки, подбадривать и любить - к этому он был готов. Он был готов ко всему, кроме того, что в полусонном, ослабленном Тёмином мозгу каждый раз что-то неумолимо щёлкало. И вот, теперь Серёжа его "не любит", обои у них в квартире неправильного цвета, но при всём этом вставать с кровати и идти писать сценарии Артёму жуть как надо. Серёжа был уверен, что если бы он каждый раз не штурмовал начальство, убеждая всех, кого только можно, что стоит отправить Гауса на больничный, тот бы по своей воле никогда не ушёл.        Была и другая беда. Больничный давали только Гаусу. Серёжа не видел ничего страшного в том, чтобы, приходя домой, целиком и полностью посвящать себя партнёру, стараясь возместить часы разлуки. Но как показывала практика, в пустой квартире Гаусу было тяжело. Нет, конечно, была кошка, но с ней в настолки не поиграешь. И марафон кино не устроишь. И еду она не приготовит.        Именно поэтому, когда лицо Артёма загорелось от частных поцелуев в щеки и переносицу, а входная дверь захлопнулась после "Люблю тебя, скоро вернусь", Тёма решил, что нужно попробовать что-то приготовить. За три дня этого "отдыха" он переделал всё, что откладывал несколько месяцев, убедил Серёжу в сотый раз пересмотреть "Иван Васильевич меняет профессию", заслушал все ранние альбомы группы Сплин до дыр и даже сам с собой от скуки играл в шахматы.        Артём отключил телефон и зашёл на кухню, когда до прихода Серёжи оставался час. Сегодня они планировали заказать всякой вредной, но вкусной, гадости и оставшийся вечер играть в компьютерные игры. Завтра всё равно календарный выходной, и будильник, который заведён на восемь, можно выключить.       Он никогда не был кулинаром, но сегодня Тëма чувствовал в себе будто бы проснувшиеся силы. Он хотел удивить Серёжу, сделать что-то приятное, что-то, что могло бы компенсировать его собственную слабость и непредсказуемость в болезни. Хотелось, чтобы Серёжа, придя домой, увидел не только уставшего, но и заботливого Артёма, который старается, который тоже любит.        Он, вдохновленный картинками в интернете и обещанием "простоты и быстроты", решил приготовить имбирное печенье. Рецепт, найденный на одном из кулинарных сайтов, казался идеальным: минимум усилий, максимум уюта.       Артём почувствовал, как легкое тепло разливается по телу. Это было далеко не от болезни, а от предвкушения. Он представил, как Серёжа войдет в квартиру, усталый после рабочего дня, и как его лицо озарится удивлением и радостью, когда он увидит на столе терелку с имбирным печеньем.        Гаус с энтузиазмом приступил к делу. Масло взбилось легко, сахар растворился, яйцо добавилось без проблем. Патока, правда, оказалась немного густоватой, но Артём справился, слегка её подогрев. Смешивание сухих специй наполнило кухню пряным ароматом, который обещал скорое волшебство. Тесто получилось именно таким, как описывалось - мягким и податливым. Убрав его в холодильник, Артём почувствовал прилив гордости. "Вот видишь, Серёжа, я могу быть хозяйственным!" - подумал он с улыбкой.        Время шло. Тридцать минут в холодильнике показались вечностью. Раскатывание теста тоже заняло больше времени, чем ожидалось - оно немного липло, приходилось постоянно подсыпать муку. Формочки, которые Артём достал из самого дальнего ящика, оказались не совсем удобными, и печенье получалось не всегда идеальной формы. Но главное - аромат! Он уже витал в воздухе, обещая уютный вечер.        Нашел в шкафу любимую кружку Серёжи и поставил ее на стол, рядом с чайником. Тот заранее был вскипячен. Все эти мелочи, казалось, имели особое значение в этот вечер.        Взглянув на часы, он понял, что Серёжа скоро будет дома. Он быстро постарался по максимуму убрать следы своей кулинарной деятельности, силясь не оставлять особого беспорядка.        Наконец, противень был заполнен. Артём с предвкушением поставил его в разогретую духовку. "8-10 минут", - пробормотал он, глядя на таймер. Это время, как и всё остальное, растянулись до бесконечности. Артём нервно ходил по кухне, принюхиваясь.        Устав, Гаус присел на стул у стола, чувствуя приятное удовлетворение. В этот момент он не думал о болящем горле или о том, что перед сном надо будет опять пить тот горький сироп. Он думал только о том, как сильно он любит Серёжу и как хочет его порадовать. Артём знал, что Серёжа оценит его старания, и это было для него самым главным.        В какой-то момент ему показалось, что аромат стал слишком… интенсивным. Он подошел к духовке, открыл дверцу и увидел черные, обугленные кругляши, которые еще недавно были имбирным печеньем. Дымка, едкая и неприятная, окутала кухню. Артём схватился за голову. "Черт!" - вырвалось у него. Он вытащил противень, и горелый запах усилился. Время, как всегда, сыграло злую шутку.        В этот момент хлопнула входная дверь. Серёжа вернулся. Он услышал тихие, но отчетливые ругательства, доносящиеся с кухни, и почувствовал запах гари. Сердце ёкнуло. Быстро сняв ботинки и бросив куртку на пол, он поспешил на звук.        У плиты стоял расстроенный Тёма. Рукава его любимой Шевелевской толстовки были закатаны, волосы растрепаны, а ладонь в отчаянии взлохматила их ещё больше. На противне лежало горелое печенье – черное, как угольки. Здороваться не было смысла. Серёжа тихо, чтобы не напугать, подошел сзади и обнял Артёма, притягивая его к себе.        Гаус, прижавшись к Шевелеву, буркнул что-то про то, что он "весь холодный" и уткнулся носом в его шею, щекоча кожу своим дыханием. Серёжа почувствовал, как под его руками задрожали чужие плечи. Он принялся гладить Артёма по спине, целовать его взлохмаченные волосы и шептать, как сильно он его любит и какой он у него самый лучший.        - Тём, ну что ты так расстраиваешься? - мягко спросил Серёжа, не разжимая объятий. - Это же просто печенье. Оно не получилось, ну и что? Главное, что ты старался.        Артём тихо всхлипнул, уткнувшись лицом в плечо Серёжи.        - Но я хотел тебя порадовать, Серёж. Хотел, чтобы дома пахло уютом, чтобы мы вечером сидели, пили чай с моим печеньем... А получилось.. Вот это.       Он махнул рукой в сторону противня.       - Я такой..Даже печенье не могу нормально испечь.       - Тише, тише, мой хороший, - Серёжа поцеловал его в макушку.       - Ты у меня самый лучший! И вообще не обязан уметь печь. Ты и так делаешь столько всего для нас. Помнишь, как ты с нашей девочкой возился, когда она болела? Как ты её выхаживал? Это было гораздо сложнее, чем испечь печенье, и ты справился блестяще! Вон, мурлыкает и диваны дерёт.        - Но это другое... - несмело прошептал Артём.        - Нет, не другое, - возразил Серёжа. - Ты всегда стараешься сделать всё идеально, и это здорово. Но иногда что-то идет не так, и это нормально. Главное - это твои намерения. А твои намерения всегда самые лучшие. Ты мой самый лучший, и точка.        Он легонько щелкнул Артёма по носу.        - И знаешь что? Если ты не будешь так переживать, то скоро вместе со всеми выйдешь на работу в понедельник. А пока... пока мы будем восстанавливаться.        Серёжа вытер пальцем несколько упавших слезинок с щек Артёма, поцеловал его в нос и сказал:        - Так, планы меняются. Идем в спальню. Я тебе "Один дома" включу на ноутбуке. Плевать, что еще ноябрь. Главное - уют и хорошее настроение, м?        Артём, немного успокоившись, кивнул. Когда он шел в спальню, он по-ровнее поставил Серёжины ботинки, которые тот бросил у двери, и аккуратно повесил куртку в шкаф.       Серёжа же, оставшись на кухне, открыл форточку, чтобы проветрить помещение от едкого запаха гари. Он сделал мысленную пометку: приготовить печенье. Вместе с Тёмой. Чтобы ничего не подгорело.       Артём, уже в спальне, устроился поудобнее под тёплым пледом, пока Серёжа искал на ноутбуке заветный фильм. Запах гари всё ещё витал в воздухе, но теперь он казался менее острым, почти растворяясь в предвкушении уютного вечера.        Тёма смотрел на Серёжу, который с улыбкой настраивал звук, и чувствовал, как напряжение медленно отступает. Он всё ещё немного расстраивался из-за печенья, но слова Серёжи о том, что главное - это его старания и любовь, грели душу гораздо сильнее, чем любое, даже самое идеальное, имбирное печенье.        - Вот, нашёл! - Серёжа повернулся к Артёму, держа в руках ноутбук. Экран осветил их лица мягким светом. - Готов к рождественскому настроению в ноябре?        Артём улыбнулся.        - Всегда готов. Спасибо, Серёж. Ты знаешь, как меня поддержать.        - А ты всегда знаешь, как меня удивить, - подмигнул Серёжа, устраиваясь рядом. - Даже если это у тебя получается не совсем по плану. Это тоже своего рода талант.        Фильм начался, и звуки знакомой мелодии заполнили комнату. Артём прижался к Серёже, чувствуя тепло его тела и спокойствие, которое он всегда приносил. Он думал о том, что даже с подгоревшей выпечкой, этот вечер был идеальным. Потому что рядом был Серёжа, и они были вместе.        Возможно, в следующий раз они испекут не имбирное печенье, а что-то другое. Что-то, что точно не подгорит. Или, наоборот, что-то, что подгорит, но они вместе посмеются над этим, как сейчас над любимым фильмом.