"Папа"

Когда Аарону было четыре, его "мама" впервые привела домой незнакомого мужчину. Единственное, что о нём запомнил Аарон, — это то, что он был высокий и грубый, а ещё принёс в жизнь Аарона некоторые неудобства до конца дней. — Эй, выродок, как там тебя, бегом сюда! — Мужчина сказал это небрежно, грубо. Аарон ещё слишком мал, чтобы полностью понимать людей через интонации, но когда живёшь с матерью-наркоманкой, быстро осознаёшь, что к чему. Аарон, спустившись вниз, подошёл к дивану, на котором сидел так называемый отец, и тихо сказал: — Я тут. Тильды дома не было, наверно, ушла за дозой, поэтому она не узнала, а вернее, не восприняла то, что ей потом рассказал Аарон. Мужчина, не говоря ни слова, медленно встал с дивана и подошёл к Аарону. Взгляд его был тяжёлым, не предвещающим ничего хорошего. Он схватил Аарона двумя руками за его худые плечи, и в мгновение мальчик оказался впечатанным в стену. Основная часть удара пришлась на левую ногу. Она опухла, стала синеть, и от боли Аарон потерял сознание. Когда он пришёл в себя, то был в больнице, на его ногу наложили гипс. В больнице потом спрашивали, откуда у мальчика такие синяки и как он сломал ногу, но под давлением матери Майкл только твердил, что много дерётся, а ногу сломал, упав с лестницы. Когда Аарона выписали, этого отца уже не было в доме. Он не стал спрашивать почему: этого человека больше нет, и хорошо. Всё, что от него осталось, — это сломанная нога и впоследствии хромота. *** Аарону десять. С первого папы прошло уже шесть лет, и вот новый "папа". Этого человека Аарон помнит лучше, так как был старше. — Аарон, спустись вниз! — Прокричала мисс Миньярд. Она собиралась познакомить сына с новым ухажёром. Тильда обнимала за локоть этого мужчину и смотрела на него с обожанием. Спустившись из своей комнаты, Аарон увидел маму, которая обнимает высокого, накачанного мужчину. Его волосы были чёрными как смоль, а ещё он улыбался, но не доброй улыбкой, которая обычно привлекает детей. Это был оскал, пропитанный презрением, как и взгляд, направленный на ребёнка. — Аарон, это Джон, называй его папой! — Тильда сказала это громко, чётко. Это не просьба, а приказ. Этот "папа" был жестоким, позже Аарон узнает, что он был убийцей. Когда этот человек жил с Миньярдами, то бил и Аарона, и Тильду, воровал деньги и украшения, ловил передозы. От него мальчику досталось много шрамов: в основном на руках от разбитой бутылки, было пару на торсе. Аарон получил их, когда Джон схватил мальчишку и спустил его с лестницы, которая была очень плохо сделана и имела острые края. А самым большим был шрам на спине, он протягивался по диагонали от левого плеча к правому боку. Ему тогда было двенадцать, а "папа", укурившись чем то,решил, что Аарон — обуза, которую нужно убрать, мужчина взял нож и подошёл к Майклу со спины. К счастью, почувствовав неладное, Аарон сумел увернуться. Когда нож прорезал футболку и кожу, мальчик со всей силы ударил Джона и убежал на улицу, громко крича. На этот крик вылетел сосед, мужчина лет шестидесяти,который оказался полицейским в отставке. Благодаря ему мужчину посадили на семь лет. До того как Аарона забрал Никки, в этом доме побывало ещё четыре «папы». Один появился через полгода после Джона. Он был дилером, ходил с пистолетом, но Аарона игнорировал. Мужчина умер от передозировки всего через восемь месяцев после того, как Тильда привела его. Второй появился, когда Аарону исполнилось четырнадцать, прямо в его день рождения. Как его зовут, Майкл не знает, его всегда заставляли говорить «папа». Этот мужчина умер в какой-то перестрелке между местными бандами. Он был самым добрым из тех, кого Аарон повидал. Не бил, употреблял, но не бил. Даже иногда спрашивал, как дела. Возможно, его даже жаль. Третий появился, когда Миньярду было пятнадцать. Он продержался всего три месяца, прямо под Новый год. Этого человека звали Кайлом. Аарон перестал звать новых хахалей мамы отцами, хоть она его за это и била. Они ему никто — просто ебыри и торчки. Он умер так же от передозировки, прямо перед Аароном. Пытался ли Аарон что-то сделать? Нет. А зачем? Ему было плевать, мать приведёт нового. Так какая разница? Четвёртый был адским человеком. Он жил с ними, когда Аарону было ещё пятнадцать, с мая по сентябрь. Этот мужчина ломал Аарону рёбра, душил его, приставал. Когда Тильда узнала о приставаниях со стороны нового парня к сыну, то избила Аарона. В какой-то момент в голове юного наркомана Аарона щёлкнул рубильник. Когда этот человек снова захотел облапать парня, Аарон ударил его со всей силы по лицу, потом позволил упасть на пол и бил, бил, бил. Он не умер. После того как Миньярд опомнился, перед ним лежал мужчина с пропитанным кровью вещами и разбитым лицом, возможно, со сломанными рёбрами. Аарон тогда еле вытолкал его на улицу и оставил там. Когда через несколько дней вернулась всё ещё угашенная мама, Аарон сказал ей лишь, что её парень куда-то ушёл и не вернулся. Сейчас Аарону двадцать. Он помнит. До сих пор немного хромает, но пока никто этого не замечает, он может жить спокойно и вспоминать об этом только из-за кошмаров. Рассказывал ли он кому-то? Да. Ники, тренер Ваймак и Эбби. Ваймак и Эбби узнали практически сразу, как Аарон попал в команду. Эбби пришлось рассказать, так как она обратила внимание на походку Аарона чуть ли не с самого начала. От неё уже узнал и Ваймак. А Ники... Кажется, когда Аарон только к нему переехал. *** Вечер. Ники что-то делает на кухне, судя по запаху — выпечку. Эндрю куда-то свалил, и где-то перманентно слышится звук от телевизора. Аарону уже наскучило сидеть у себя, так что он решил сходить к Ники: как раз разомнётся, возьмёт что-то поесть и, может быть, даже поговорит с ним. Пройдя на кухню, Аарон сел за стол и взял в руки яблоко, лежавшее в вазочке. Пока он его разглядывал, Ники решил завести разговор. — Эй, Аарон, а ты можешь рассказать, как тебе жилось с тётей Тильдой? — Он неуверенно улыбнулся, очевидно, что ему было неловко, и он боялся сказать что-то не то. — Ну... — протянул Аарон, всё ещё смотря на яблоко. — Не знаю. Нормально, наверное. После этих слов Ники сел напротив Аарона, подперев лицо руками. — Не думаю, — Ники сказал это тихо, как будто не хотел, чтобы Аарон это услышал. Спустя полминуты раздумий Аарон отозвался: — Возможно, знаешь, мама всегда притаскивала домой разных мужиков и просила называть каждого "папа". — Аарон поднял взгляд на Ники и показал кавычки пальцами. — Первый раз, когда мне было четыре, а последний — в пятнадцать. Всего их, кажется, было шесть или семь, я не особо помню. Ники лишь сказал негромкое "Ух ё...". Аарон не говорил о том, что и кто делал, не захотел, да и зачем ворошить неприятные воспоминания. Почти сразу он вернулся к себе, оставив Ники одного. Расскажет ли Аарон кому-то, неизвестно, но вряд ли. Может, только Ники когда-нибудь узнает подробности или Кейтлин.