All inclusive

      Отец Сицилии был ещё молод. 35 лет – юноша, практически! Средневысокий, стройный, поджарый – правда, лицом не очень красивый; хотя дочери, в принципе, нравилось – папка, всё-таки. Звали его необычно – Рим. Рим Степаныч Веретенников. Дед Степан так пошутил – удачно или нет, это большой вопрос, но его сын повторил шутку отца и тоже неординарно назвал дочь.       Папа и дочурка отдыхали в Турции – Рим наконец развёлся (Сицилии исполнилось восемнадцать, и процедура развода значительно упростилась), дочка, мамку тоже не любившая, осталась жить с ним, и они решили отметить избавление от надоевшей нелюбимой женщины. Анталия, шесть ночей, семь дней, всё включено – и всего 250 евро, сумма вполне подъёмная, тем более что Сицилка тоже пошла работать.       Вечером оба довольно сильно выпили, получилось, что больше обычного. Отец погадил, принял душ, зачем-то побрился на ночь глядя. Вышел из ванной, препоясанный белым махровым полотенцем, длинным и широким. Сицилия развешивала на балконе трусы и купальник – сушиться. Неожиданно для самого себя, по какому-то непостижимому наитию отец повернул дочь к себе и глубоко, чувственно поцеловал. Это вышло настолько просто и естественно, что девушка даже не удивилась, а горячо ответила на поцелуй своим языком. Отец скинул с неё парео и начал неистово целовать юное загорелое тело. Потом они перебрались на кровать. Рим Степаныч, уже полгода избегавший близости с женой, теперь уже бывшей, был страстен, пылок и неутомим.       – Ну ты и зверь, папах! – усмехнулась Сицилия. – Я даже не думала, что ты такой темпераментный!       Она обнажённая лежала поперёк кровати, с раздвинутыми ногами.       – Так я мамку уже чёрт знает сколько не ёб, – Голый отец отошёл к окну, с невероятным наслаждением закурил. – Так что не удивительно.       – А ты в попку ёб её? – как-то очень живо поинтересовалась дочь. – Папах, прикури сигаретку, тоже курить хочу.       Он прикурил вторую сигарету и отдал её Сицилке. Пепельницу поставил на постель.       – Хочешь в попку дам? Я люблю это дело! – она глубоко затянулась и закашлялась. – Фу, крепкие у тебя!       – У меня великоват для анала.       – Не льстите себе, любезный батюшка! – хмыкнула дочь.       Отец затушил сигарету и лёг рядом, заложив руки за голову. Он не брил подмышки ни разу в жизни.       – Может, не искать мне новую жену? С тобой будем жить. Извращение, конечно, но… а ля гер ком а ля хер! – он ухмыльнулся. Ты как на это смотришь, Сицилк?       – Подумаю над этим предложением, – отозвалась та. – Мне тогда Пашке надо отставку давать, а я за него замуж собиралась.       – А, даже так? Ну, тогда смотри, я твою личную жизнь ломать не собираюсь, – сказал Рим Степаныч. – Только жениться сейчас я б тебе не советовал. Рановато, по-моему.       – В любом случае, папах, у меня к тебе огромная просьба: сделай депиляцию. Жутко не люблю волосню, колется.       – Хорошо. Дорого это?       – Да нет. Копейки.       Рим Степаныч опять полноценно возбудился. Дочь приподняла голову, покосилась на волосатый пах родителя и подняла левую бровь:       – Это означает, что нас ждёт продолжение балета?       – Если ты не против. Не затрахал я тебя?       – Есть такое, но я не против, – хихикнула Сицилия. – Пожалуй, всё-таки пошлю я Пашку на хуй!       Отец во всё лицо ухмыльнулся.