Лифт на 13-ый этаж

Уровень два оказался не лабиринтом, а огромным открытым пространством, бывшим кафетерием. Стулья и столы были грудами сдвинуты к стенам, а в центре, под прицелом нескольких прожекторов, стояли два стула. Рядом — стол, на котором лежали две пары толстых, кожаных наручников. «Правила еще проще, — раздался голос Намджуна из динамиков. Он снова наблюдал откуда-то сверху, невидимый. — Испытание на доверие. Каждая из вас должна добровольно надеть наручники и приковать себя к стулу.» Из темноты выскочил Юнги, весело подпрыгивая.«Ой, а я буду подсказывать! — он схватил одну пару наручников и звонко побрякал ею. — Кто первый?» Мина и Диана переглянулись. Это была ловушка. Самая очевидная. «Не делайте этого, — холодно прозвучал голос Намджуна. — И Юнги получит право на... уговоры. А вы уже видели, как он убедителен.» Диана сглотнула. Ее тело ныло от напряжения, порез на руке, полученный при падении во время бега, пульсировал тупой болью. Она чувствовала себя загнанным, измученным зверьком. «Я... я сначала, — тихо сказала она, делая шаг вперед. Мина хотела возразить, но Диана уже подошла к стулу. Юнги с довольным видом защелкнул наручники на ее тонких запястьях, приковывая их к металлическим ножкам стула. Холодный металл больно впился в кожу. Когда Мина, стиснув зубы, проделала то же самое, свет стал ярче. Они сидели друг напротив друга, беспомощные и уязвимые. «Прекрасно, — прошептал Намджун, и теперь его фигура отделилась от теней. Он медленно шел к Диане. — А теперь... урок послушания.» Он остановился перед ней. Его взгляд скользнул по ее бледному, испуганному лицу, по ссадинам на руках, по тому, как она инстинктивно попыталась отодвинуться, но наручники не дали ей и сантиметра. Он поднял руку, и Диана зажмурилась, ожидая удара. Но удар не последовал. Он просто... коснулся ее щеки. Кончиками пальцев. Прикосновение было холодным, но удивительно мягким. Почти... нежным. И тут он это почувствовал. Что-то дрогнуло в его ледяной, выверенной до мелочей вселенной. Что-то теплое и колючее, словно осколок стекла, вонзившийся в сердце. Он смотрел на эту дрожащую, закованную в цепи девочку, на ее перепачканное пылью и следами слез лицо, и в нем шевельнулось нечто абсолютно ему несвойственное. Не желание причинить боль. А... жалость. Он тут же отдернул руку, как от огня. Его собственный поступок, эта вспышка непонятной слабости, вызвал у него волну ярости. На себя. На нее. На эту ситуацию. «Хватит,» — его голос прозвучал резко, срываясь, потеряв свою бархатную уверенность. Юнги, который уже готовился к следующему «акту» их унижения, замер с открытым ртом.«Хён? Но мы же только начали...» «Я сказал, хватит!» — Намджун повернулся к нему, и в его глазах бушевала буря. Ярость была направлена не на жертв, а на слом собственного безупречного контроля. Он резким движением выхватил ключ из кармана Юнги, подошел к Диане и, не глядя ей в глаза, с щелчком освободил ее наручники. Затем проделал то же самое с Миной. «Убирайтесь,» — прошипел он, глядя куда-то в стену позади них. Его лицо было искажено внутренней борьбой. Сестры, не веря своему счастью, поднялись. Ноги подкашивались. «Лифт в конце зала будет работать, — сказал Намджун, все так же избегая их взглядов. — Убирайтесь, пока я не передумал.» Они не заставили себя ждать. Побежали, не оглядываясь, к спасительному лифту. Юнги смотрел на Намджуна с немым вопросом и обидой.«Почему? Они же... они же наши.» Намджун медленно повернулся к нему. В его глазах снова был лед, но теперь он был хрупким, с трещинами.«Они сломаны. На сегодня достаточно. Игра... приостановлена.» Он сжал кулаки, все еще чувствуя на кончиках пальцев призрачное тепло ее кожи. И этот крошечный, предательский осколок жалости, который грозиил разрушить все, что он так тщательно выстраивал. Он не понимал, что это было. Но он знал одно — это было опасно. Возможно, опаснее, чем любая из их жертв.