Лифт на 13-ый этаж

Тишина в логове была обманчивой, как затишье перед бурей. Юнги, запершись в серверной, с лихорадочным блеском в глазах создавал очередной фейковый аккаунт. Его пальцы летали по клавиатуре, выстраивая паутину лжи вокруг Дианы. Он придумывал историю о том, как она ворует у одноклассников, подкрепляя это сфабрикованными «скриншотами» переписок. Жестокость его была детализированной, почти художественной. Намджун вошел бесшумно. Он наблюдал за ним несколько минут, его лицо было невозмутимой маской, но в глазах копилось холодное раздражение. Эти мелкие, уколы Юнги казались ему все более... вульгарными. Лишенными того изящества абсолютной власти, к которому он стремился. «Ты снова тратишь наши ресурсы на этот детский сад, Юнги?» — его голос прозвучал мягко, но резанул по воздуху, как лезвие. Юнги вздрогнул и резко обернулся, инстинктивно прикрывая экран рукой.«Я... я просто закрепляю результат. Делаю их уязвимыми. Чтобы, когда мы вернемся, они были уже полностью сломлены.» Намджун медленно подошел, его взгляд скользнул по монитору, считывая гнусный текст.«Сломлены? Или просто опозорены? Есть разница. — Он посмотрел прямо на Юнги. — Ты разрушаешь их репутацию, но не дух. Это грубо и неэффективно.» Раздражение, копившееся в Юнги все эти дни, прорвалось наружу. Он вскочил.«А что эффективно?! Сидеть сложа руки и философствовать?! Жалеть их?!» Намджун не моргнул и глазом. Его ответ был выверенным, как удар шпагой, и точно в незащищенное место.«Ты так яро защищаешь свою игрушку, что забываешь о картине в целом. — Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание. — Мина, кстати, тоже весьма хрупка... Ее публичное унижение могло бы быть даже более зрелищным. Может, стоит переключить внимание?» Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Юнги отпрянул, словно его ударили током. Его глаза расширились от чистой, животной паники. В них не было ярости — был ужас. «НЕТ!» — он крикнул так громко, что эхо отозвалось в металлических стойках. — «Только посмей ее тронуть!» Воздух застыл. Слова, вырвавшиеся слишком быстро, чтобы их можно было обдумать, повисли между ними. Юнги стоял, тяжело дыша, сжав кулаки, весь напряженный, как струна. Он только что выдал себя. Полностью. Намджун медленно, очень медленно, поднял бровь. В его глазах не было гнева. Там было нечто более опасное — леденящее, безразличное понимание. Хищник, нашедший слабость своего собрата. «Любопытно, — произнес он почти беззвучно. — Так вот где проходит твоя черта.» Юнги понял свою ошибку. Ужас на его лице сменился отчаянием. Он попытался отступить, запросить пощады.«Хён... я...» «Молчи,» — отрезал Намджун. Его голос снова обрел ту бархатную, неоспоримую власть. Он окинул Юнги взглядом, полным холодного презрения. — «Ты, который кричал о моей слабости... а сам привязался к своей мышке, как ребенок к плюшевому мишке.» Он повернулся и сделал несколько шагов к выходу, затем остановился, не оборачиваясь. «С этого момента, — произнес он, и каждое слово было облечено в сталь, — ты не приближаешься к ним без моего прямого приказа. Ни к одной из них. Понял?» Юнги молча кивнул, его горло сжалось так, что он не мог издать ни звука. «И запомни, — Намджун все же обернулся, и его улыбка была самой страшной вещью, что Юнги видел в жизни. — Твоя маленькая тайна... теперь моя. А я, как ты знаешь, очень творчески подхожу к использованию таких... активов.» Он вышел, оставив Юнги в одиночестве с гудящей тишиной и гложущим страхом. Он не просто проиграл эту схватку. Он отдал Намджуну оружие против себя. И теперь их хрупкий союз держался не на взаимном уважении, а на шантаже и страхе. Охота на сестер была временно приостановлена. Но внутри самого логова началась новая, куда более опасная игра на выживание.