Дым между нами

Утро выдалось удивительно ясным — таким, которое само создаёт настроение, будто подсказывает: сегодня всё может сложиться иначе.  Йоичи проснулся неожиданно легко, без привычной тяжести в груди. Он потянулся, сел на кровати и понял, что впервые за несколько дней не ищет в голове ответы на тревожащие вопросы.  Исаги натянул свитер, бросил взгляд в зеркало и даже улыбнулся. Ничего особенного, просто тёплая улыбка. Вчерашнее недоразумение в аэропорту вдруг казалось неважным. Он решил: сегодня поговорит с Михаэлем. Спокойно, без драматичных выяснений. Просто расставит все точки над “i”. Йоичи шёл к университету с этой мыслью, и утро будто благоволило ему: легкий ветер, приятное солнце, отсутствие пробок. Он ловил себя на том, что шаг у него быстрее обычного, и это даже вызывало смущение, будто он торопился не на пары, а к кому-то, кого хотел увидеть. У поворота он встретил Рина — тот стоял, как всегда, слегка раздражённый на весь мир, с наушниками в ушах и кофе в руке. — Не думал увидеть тебя утром в хорошем настроении, — сказал он вместо приветствия. — В смысле? — удивился Йоичи. — Ты улыбаешься, — спокойно уточнил Рин. — Редкое зрелище. Исаги хмыкнул, пожал плечами: — Возможно, это новый я. — Сомнительно, — заметил Рин.  Йоичи закатил глаза. — Пошли, — сказал Рин, глядя куда-то в сторону парковки. — Твоя судьба ждёт. — Что? — Исаги даже усмехнулся. — Ты сегодня загадочный. — Это не я, — бросил Рин. — Это машина. И Йоичи сразу понял, о какой машине речь. Он сделал несколько шагов и остановился. На парковке стоял знакомый автомобиль — неизменно чистый, блестящий, как будто прошёл профессиональную полировку за полчаса до их прихода. И рядом с ним — Михаэль. И выглядел он так, как будто ночь вообще не существовала: безупречная рубашка, аккуратная укладка, та спокойная уверенность, которая всегда была его визитной карточкой. И улыбка — та, что могла растопить ледник. Только сейчас она была направлена не на Йоичи. Рядом стояла группа девушек, смеющихся чуть громче, чем нужно, наклоняющихся ближе, чем дозволено. Одна крутила прядь волос на пальце. Другая чуть прикусывала губу. Третья смотрела вверх, будто он уже пообещал ей полмира. И Кайзер отвечал им. Вежливо, чуть лениво, но с видимым интересом или, по крайней мере, умением этот интерес сыграть. Исаги замер. В груди что-то хрустнуло — тихо, почти незаметно, но достаточно ощутимо. — Какого… хрена, — выдохнул он тихим, удивлённым, почти детским голосом. Рин проследил его взгляд и лишь коротко кивнул: — Ну вот. Доброе утро, реальность. Прежде чем Йоичи успел что-то осознать, позади раздался радостный вопль: — Йоооичииии!!! И следующую секунду он потерял равновесие: на него сверху прыгнул Бачира, обвив руками и ногами, как сумасшедший ленивец, нашедший свою любимую ветку. — Ты жив! — восторженно объявил он. — А я думал, ты умер без меня! — Бачира… — прохрипел Исаги. — Ты мне ребра сломаешь. — Это любовь, — со всей серьёзностью сказал тот и крепче прижался. Рин подошёл ближе, посмотрел на происходящее так, будто видел это тысячный раз. — Отлепись от него, — сказал он. — Нет, — ответил Бачира с абсолютной убеждённостью. Рин легко поддел его под локти, снял как игрушечного медвежонка и поставил на землю. Бачира тут же перекинулся на Рина, обняв того не менее решительно. — Не ревнуй! — объявил он. — Я и по тебе скучал! — Я тебя прибью, — сказал Рин, не меняя выражения лица. — И я тебя люблю, — счастливо сообщил Бачира. Йоичи рассмеялся. И, всё же, взгляд его каждый раз невольно возвращался туда, где стоял Михаэль. Кайзер как раз прощался с девушками. Те медленно расходились, переглядывались, кто-то махнул ему напоследок. Он кивнул, убрал телефон в карман и, проводив их взглядом, поправил рукав — спокойно, почти непринуждённо. И в этой непринуждённости было что-то особенно обидное. Рин заметил, что Исаги снова на него смотрит. — Не плачь здесь, — тихо сказал он. — Хотя бы в туалете это делай. — Я не… — начал Йоичи, но не договорил. Бачира посмотрел тоже. — Ой… — Не начинай, — предупредил Рин. — Но… ой, — повторил Бачира, с искренним состраданием. Он положил руку Исаги на плечо: — Может, он просто вежливый.  — Угу, — отозвался Исаги. — Вежливый. Он отвернулся и пошёл в сторону корпуса. Рин и Бачира обменялись взглядами и двинулись за ним. Йоичи не собирался говорить с Михаэлем. Вообще не собирался. Но шаги позади догнали их быстрее, чем он успел придумать план убийства. — Йоичи, — позвал знакомый голос, более сдержанный, чем обычно. Исаги обернулся. Михаэль шёл к нему — уверенно, но с напряжением в плечах, будто ещё не понял, что именно происходит, но уже подозревал, что ничего хорошего. Когда они поравнялись, Йоичи чуть отступил и намеренно толкнул его плечом. Не сильно, но однозначно. — Это… что сейчас было? — спросил Кайзер, явно озадаченный. Йоичи развернулся к нему полностью. — Это был привет, господин Кайзер, — сказал он ровно. — Самый тёплый, на который я способен утром. Бачира тихо прыснул смехом. Рин отвернулся, чтобы не выдать реакции. Михаэль нахмурился, в голосе появилась мягкая настороженность: — Если ты злишься, то скажи— — Злюсь? — переспросил Йоичи. — Нет, что ты. Всё прекрасно. Мы ведь так тепло попрощались в аэропорту. А сейчас ты так приветливо общался с дамами. Какая злость? С чего ты это взял?  Да, может это звучало по-детски, но ему было всё равно. Он развернулся и пошёл дальше. Бачира догнал его: — Эй… может, не— — И иди нахуй, господин Кайзер, — бросил Исаги, даже не глядя назад. — У меня пара. Михаэль остановился на секунду, но этого хватило, чтобы Рин, проходя мимо, коротко и безжалостно резюмировал: — Сам виноват. Бачира слегка похлопал Кайзера по плечу: — Не расстраивайтесь.  И убежал догонять Йоичи. У входа в главный корпус студенты уже потоком стекались внутрь. Исаги поднял глаза к расписанию и увидел:  Понедельник, 1 пара — Аналитика принятия решений (М. Кайзер) Среда, 1 пара — Модели командного поведения: аналитический подход (М. Кайзер) Пятница, 1 пара — Структуры и логика игрового анализа (М. Кайзер) Первая пара. Трижды в неделю. Во всех трёх клетках одна и та же фамилия. — Да вы издеваетесь… — прошептал он с такой тоской, что Рин и Бачира поняли: случилась катастрофа.  — Что там? — спросил Бачира и заглянул через плечо. — Блять… — тихо, почти молитвенно сказал Исаги. Рин посмотрел на расписание и хмыкнул: — Ну… удачи. — Мне нужен экзорцист! — возмутился Йоичи. — Это уже истерика, — отозвался Рин. — Я ТРИ раза в неделю буду сидеть на парах у человека, которого только что послал нахуй! — Хотя бы честно, — философски заметил Бачира. Исаги уткнулся лбом в стену. — За что мне это? В прошлой жизни я сжёг монастырь? — Два, — сказал Рин. — Ненавижу вас обоих. Звонок прозвенел. — Я не пойду, — сказал Йоичи. — Пойдёшь, — ответил Рин. — Я умру. — Умрёшь после пары. — Я не готов его видеть. — Ты будешь видеть его трижды в неделю. — Бачира, убей меня, — попросил Исаги. — Только после обеда, — отозвался тот. И троица вошла в аудиторию — каждый с собственной эмоциональной катастрофой. Позади, всего в нескольких шагах, шёл Кайзер. Его шаг был ровным, дыхание спокойным, но плечи выдали главное: он понимал, что утро вышло не таким, каким он хотел. И семестр обещал быть долгим. Исаги выбрал место в самом конце ряда, почти у окна — максимально далеко от кафедры, от любого возможного контакта. Рин занял место рядом без слов, будто заранее знал, что сейчас лучше не спрашивать. Йоичи опустился на стул и начал смотреть… куда угодно, только не вперёд. То на окно, будто там происходило что-то невероятно важное. То на потолок, разглядывая трещинку в штукатурке. То на собственную парту, как будто в древесных узорах можно было найти спасение. Он почти физически чувствовал взгляд Михаэля — тёплый, внимательный, но нежеланный именно сейчас. Рин тихо стукнул ручкой по столу: — Дыши. А то сейчас умрёшь от нехватки кислорода.  — Было бы проще, — пробормотал Йоичи. И именно в этот момент телефон тихо завибрировал в его кармане. Обычно он бы проигнорировал, но сейчас — не смог. Исаги достал телефон, глянул на экран… И мир словно замер. «Йоичи, у нас проблемы. Можешь позвонить?» Простая фраза. Но рука дрогнула так резко, будто его ударили. Рин заметил первым: — Что-то случилось? Йоичи не ответил. Он уже поднимался, едва не задевая стул, и шагнул к выходу. Рин лишь бросил Бачире: — Сиди тут. И вышел следом. Его залюбленная курилка в корпусе была пустой — утро всё-таки. Кому сейчас нужно курить, кроме тех, у кого случилась катастрофа? Йоичи остановился у стены, дрожащими пальцами нашёл в контактах номер. Нажал. Поднёс телефон к уху. — Мам? — голос оказался тише, чем он хотел. — Что случилось? Ответ был мгновенный. — Йоичи… — мать вздохнула так, будто подбирала слова. — Отец… ему стало хуже. Врачи говорят, что нужна операция. Мне нужна помощь.  Исаги сжал телефон так, что побелели пальцы. — И что? — спросил он. — Вернись хотя бы ненадолго. Нам сложно вдвоём. А он… ты же понимаешь… — Нет, мама, — тихо, но резко перебил Йоичи. — Я не понимаю. И не хочу понимать. Рин стоял рядом, не вмешиваясь. Просто молча держал Исаги за запястье — не чтобы остановить, просто чтобы он не оставался один.  — Йоичи, — голос матери стал тонким, умоляющим, — мы семья. Я прошу не так много. Всего пару дней… — Вы оба приняли решение жить так, как живёте, — тихо сказал он, чувствуя, как внутри кипит злость. — И это было ваше решение. Не моё. Я живу так, как выбрал сам. И я больше не собираюсь возвращаться туда, где меня не не поддерживали, и откуда я сбежал не просто так. — Понятно… — сказала мать, и в этом слове слышалось столько разочарования, что Исаги едва не выругался вслух. — Если так решил… То ничего не поделаешь. — Мама… — он попытался выровнять голос. — Я не говорю, что мне безразлично. Я говорю, что я не могу снова пройти через это. — Ладно, — тихо ответила она. — Извини, что потревожила. Связь оборвалась и всё внутри Йоичи будто рухнуло. Он опустил руку, но пальцы всё ещё дрожали. Рин крепче сжал его запястье, будто пытаясь вернуть в тело хоть какое-то чувство опоры. — Ты правильно сказал, — произнёс он спокойно. — Ты не обязан спасать их ценой себя. Йоичи выдохнул. Грудная клетка будто сжималась изнутри. — А почему всё равно… — он сжал зубы, — так хреново… Он не успел договорить — шаги в коридоре приблизились, медленные и уверенные, до боли знакомые.  Рин поднял взгляд первым. В дверях стоял Михаэль. Он взглядом нашёл Йоичи и что-то в нём сразу смягчилось. — Йоичи… — произнёс он тихо, почти неслышно. — Всё нормально? Это не был голос человека, который требует объяснений. Это был голос того, кто боится, что опоздал. Рин слегка развернулся к нему — не заслоняя, но и не приглашая. — Он сейчас не может говорить, — сказал он спокойно. — Если захочет — расскажет сам. Михаэль кивнул. — Я… понял, — ответил он так же тихо. — Я пришёл только потому, что… я волнуюсь. Именно в этот момент телефон снова дрогнул в руке Йоичи — входящее уведомление, какая-то вспышка на экране. Этого хватило, чтобы всё внутри сорвалось окончательно. Он резко выдохнул, пальцы разжались сами собой. Телефон ударился о стену и упал на пол. Исаги сел на корточки не чтобы спрятаться, а просто потому, что ноги перестали держать.Он закрыл лицо руками, и воздух прорывался между пальцев болезненными рывками. — Блять… Да что же…За хуйня такая… Это не был красивый киношный плач. Это был тихий срыв тот, который наступает после слишком долгой попытки держаться. Рин опустился рядом, не касаясь, но держась близко. Михаэль стоял в дверях, не делая ни шага вперёд. Он видел, что любое движение сейчас может стать ещё одним ударом по хрупкому балансу. Но на его лице читалось одно: он бы подошёл, если бы Йоичи позволил.