Дым между нами

Ёлка стояла посреди гостиной и выглядела так, будто её собирали на спор. Йоичи отошёл на два шага назад, прищурился, наклонил голову влево, потом вправо — как будто с другого угла всё могло внезапно стать лучше. Не стало. Ёлка всё ещё была… плохой. Не «хаотично милой», не «ироничной», а именно плохой: игрушки висели без всякой логики, гирлянда уходила спиралью внутрь веток и внезапно выныривала на самом верху, а звезда сидела криво, словно с самого начала была против этого всего. Исаги вздохнул и повесил ещё один шар — зелёный рядом с красным, потому что хуже уже всё равно не будет. — Я ненавижу это, — сообщил он ёлке. — Но ты уже здесь, так что живи. Из кухни донёсся тихий смешок. Михаэль стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде, и параллельно чистил мандарины. Делал он это с подозрительной сосредоточенностью, как будто выполнял важную миссию. Очищенные дольки он складывал в миску, иногда протягивал одну Йоичи — молча. — Ты сам сказал, что у нас дома должна быть ёлка, — буркнул Исаги, засовывая дольку в рот. — И праздничная атмрсфера. И чтобы «как у людей». — Я сказал «ёлка», — спокойно уточнил Кайзер. — А не «эстетическое преступление». — Не начинай, — Йоичи обернулся. — Ты сегодня притащил её, игрушки — в пакете, без инструкции, и сказал: «Украшай». Это было обречено. — Это был эксперимент, — Михаэль пожал плечами. — Мне было интересно, насколько всё может пойти не так. — Ответ перед тобой, — Исаги ткнул пальцем в сторону ёлки. Кайзер посмотрел, приподнял бровь и явно решил ничего не комментировать вслух — что было даже обиднее. Йоичи перевесил одну игрушку, потом другую, сделал шаг назад и сразу понял, что стало хуже. — Всё, — сказал он. — Если кто-то спросит, то так и задумано.  Когда они накрывали на стол, стало ясно, что фраза «праздничная атмосфера» слегка недооценена. Стол был заставлен едой, приготовленной Михаэлем, и тарелками, которые Исаги расставлял без всякой системы, просто чтобы занять руки. Звонок в дверь прозвучал как финальный штрих этого театра «абсурда». — Пришли, — сказал Исаги и пошёл открывать. Рин вошёл первым и сразу огляделся, как будто автоматически оценивал обстановку. Его взгляд прошёлся по комнате, по столу… и остановился на ёлке. Пауза длилась ровно секунду. — Она выглядит отвратительно, — сказал Итоши без вступлений. — Эй, — тут же отозвался Михаэль, — не обижай Йоичи. Он убил на это весь вечер. Йоичи медленно повернулся. — Ты мог бы и не уточнять. — Я уточняю из уважения, — невозмутимо ответил Кайзер. Бачира, зашедший следом, наклонил голову, внимательно посмотрел на ёлку и широко улыбнулся. — Она очень милая. — Не ври, — сказал Рин. — Я не вру, — возразил Бачира. — Она выглядит так, будто над ней старались. — Я и старался, — мрачно подтвердил Исаги. — Вот! — Бачира победно ткнул пальцем. — Это чувствуется. Рин снял куртку. — Я уже жалею, что пришёл. — Ты всегда так говоришь, — заметил Йоичи. Алексис появился минут через десять. Зашёл, огляделся и даже не успел снять обувь, как заметил ёлку. — Ого, — сказал он. — Это… смело. — Не начинай, — предупредил Исаги. — Нет, я серьёзно, — Алексис подошёл ближе, прищурился. — Она реально ужасная. — Спасибо, — сухо ответил Йоичи. — Это комплимент, — усмехнулся Несс. — Я бы не смог сделать хуже. — Врёшь, — сказал Бачира. — Ты бы постарался. Михаэль поставил на стол последнюю тарелку и оглядел всех. — Итак. Ёлка есть. Еда есть. Люди — сомнительные, но присутствуют. Предлагаю начать, пока кто-нибудь не передумал. — Поздно, — сказал Рин. — Я хочу домой.  За столом стало шумно почти сразу. Все перебивали друг друга, кто-то тянулся за салатом через чужое плечо, Бачира уже что-то рассказывал, активно жестикулируя. — …и если сессия пойдёт так же, как в прошлый раз, то— — Заткнись, — сказал Йоичи и сунул ему в рот ложку салата. Бачира замер, моргнул, прожевал. — …ладно, — сказал он. — Заслужил. — Спасибо, — Исаги забрал ложку. — Такие темы сегодня запрещены.  Рин одобрительно кивнул. — Поддерживаю. — Вы что, сговорились? — возмутился Бачира. — Нет, — сказал Йоичи. — Мы просто хотим провести этот вечер без нервного срыва. — Скучные, — фыркнул Бачира и потянулся за бокалом. Алкоголь постепенно делал своё дело: голоса становились громче, смех — свободнее. Йоичи ловил себя на том, что больше не думает, как это выглядит. — Ладно, — сказал Рин, откинувшись на спинку стула. — Признаю. Это… неплохо. — Ого, — протянул Бачира. — Высшая степень одобрения. — Запишем, — кивнул Исаги. — Не обольщайся, — Итоши кивнул в сторону ёлки. — Она всё ещё ужасная. — Это её шарм, — вмешался Алексис. — У неё нет шарма. — Есть, — возразил Йоичи. — Просто не для всех. Рин посмотрел на него и вдруг чуть дёрнул уголком губ. — Возможно. Михаэль наблюдал за этим, лениво крутя бокал в пальцах. Йоичи поймал его взгляд. — Ты чего такой довольный? — Я просто рад, что никто ещё не подрался. — Рано, — заметил Алексис. — Дайте хотя бы до полуночи дожить, — вздохнул Исаги. За окном хлопнул фейерверк. Свет отразился в стекле. Исаги вдруг понял, что внутри тепло. Не от алкоголя — от шума, смеха и этой дурацкой ёлки, которая всё-таки пережила вечер. — Если честно, — сказал он тихо, — я рад, что вы пришли. — Вот же неженка, — сразу отреагировал Рин. — Я сейчас расплачусь, — театрально выдохнул Бачира. — Не смей, — сказал Йоичи. — Это мой дом. Тут только я страдаю.  Михаэль наклонился к нему и тихо сказал: — Ты отлично справляешься. — Сам в шоке, — ответил Исаги. И за столом снова поднялся шум — живой и абсолютно правильный.