он называл меня по-разному

      Он называл меня по-разному и «прозвища» эти разнились от того, что же понадобилось от меня этому сладкому рыжему засланцу из неизведанных краев.       Он протяжно и намеренно серъёзным тоном соведущего новостной программы произносил Ульяна Михайловна, когда объяснял мне физику или начинал разговор о том, что… лучше процитирую: «Ульяна Михайловна, Вы последняя надежда моей жизни, Вы самый прекрасный теплый луч этой затихающей вселенной, Вы вся прелесть этого мира и великий ум человечества» эпитеты от раза в раз менялись, но становилось сразу ясно, малец обворожительно мне улыбнётся и унесёт мою тетрадь с домашкой. «Михайловна» хотя я ему с первого же раза объясняла, что отца моего зовут не Михаил, но он умудрился произнести это имя даже при знакомстве с ним. И что могу сказать, шарм Левы оказал такое сильное воздействие на отца, что тот простил этому юному хитрецу «слабину» в запоминании имен. На первое время.       В остальном обращение в первые дни нашего общения было стандартным – Ульяна. Но даже этому одному произношению он придавал множество смыслов и отличий. Всё зависело от тона, взгляда, выбранной для протяжения гласной и насколько она протянется. Например, он тянул У, что значило приветствие – что-то похожее на восклик ведущих при произношение кликухи бойца, которого вызывают на ринг. Протягивал Я, когда, сразу ясно, хотел подлизаться ко мне с просьбой, но не с домашним заданием. А протягивалась, когда он обращался ко мне в возмущении чем-то.       Но все эти сложности с растягиванием гласным быстро ушли в прошлое, когда он открыл для себя новый вариант – Улёк. Он произносил это слово в любом удобном и неудобном случае, и будто оно его забавляло и поднимало настроение даже больше, чем моё появление. Возможно, оно могло бы начать раздражать меня, если бы кто-то другой так часто называл меня так, но от него слышать мне это нравилось. А вот от сестренок, которые резво и с радостью переняли от него это обращение – крайне нет. А спелись они быстро, очень.       И вот после того, как сестры из-за него начали звать меня «Улёк», он напротив перенял от моей семьи обращение Ули. Но продолжал делать в своей всё так же неповторимой манере. Когда от родных всё ещё тянуло чем-то французским, Лева же просто сравнил это обращение с радостным «Уиии».       Он до сих пор играется с разными вариантами обращений, подбирает подходящее от случая к случаю, но чаще всего он просто ласково обращается ко мне «сердце моё». Реже «госпожа», но это в особых случаях, нашего уединения.       Каждый раз он обращался ко мне по-разному, меняя слова по ходу теплеющих отношений. Он называл меня по-разному, но всякий раз я видела одни и те же блестящие влюбленные глаза.