Живучий, как...

Казармы, где был расквартирован 141 отряд, давно привыкли к определённому уровню хаоса. Это всегда был управляемый, вполне профессиональный хаос — негромкий гул голосов на брифинге, топот ног на плацу, металлический лязг оружия в тире, сдержанная и сочная ругань на тренировочной площадке. Но с появлением здесь сержанта Гари Сандерсона привычный, рутинный хаос приобрёл новые, весьма сюрреалистичные черты. Новый сержант практически ничем не отличался от любого бойца специального подразделения, обладая всеми необходимыми навыками. Ростом Сандерсон был слегка выше Соупа, но ниже Гоуста, имел крепкое худощавое телосложение, короткие русые волосы и зелёные глаза. По словам Прайса, Гари был первоклассным штурмовиком, и в группу был призван для того, чтобы разгрузить Соупа на заданиях, где ему одновременно приходилось и зачищать помещения и прикрывать парней в роли снайпера. В принципе, Сандерсон команде понравился — парень обладал отменным чувством юмора и тут же спелся с Соупом и Газом, с большим удовольствием обмениваясь с ними колкостями и шутками. И всё было бы хорошо, если не одно но: сержант Гари Сандерсон был чёртовым магнитом для всевозможных абсурдных происшествий. Казалось, что сама реальность изгибалась вокруг него, подкидывая нелепые и потенциально смертельные сюрпризы, которые Сандерсон переживал с видом вечно удивлённого, но невероятно стойкого оловянного солдатика. Саймон Райли, человек, чьё воистину нечеловеческое терпение было выковано в мексиканском аду и в горниле самых провальных миссий, глядя на то, как тренируется новенький, чувствовал, что его знаменитое самообладание постепенно даёт трещины. Сегодняшняя тренировка по штурму здания должна была стать кульминацией недели, посвящённой введению новичка в строй — и она ею стала, но совсем не так, как планировалось. В одно прекрасное утро на полигоне, имитирующем захваченное террористами здание, раздался неожиданный взрыв, заставивший испуганно подпрыгнувшего МакТавиша грязно выругаться и ревниво посмотреть в ту сторону. Гоуст, стоящий рядом с ним, с хрустом стиснул кулаки и взревел: — Сержант Сандерсон! Твоей целью было обезвредить противника в комнате, а не похоронить его под руинами всей конструкции! Из облака пыли и гипсокартона, заполнившего коридор макета здания, откашливаясь и чихая выполз вышеупомянутый сержант. Он аккуратно отряхнул щедро обсыпанную побелкой форму и отрапортовал: — Помещение зачищено, сэр! Гоуст молча указал пальцем на то, что осталось от дверного проёма и прилегающих стен. Роуч обернулся, удивлённо подняв брови. —Тактическое разрушение, сэр. Для устрашения предполагаемого противника. — Как ты вообще умудрился взорвать макет светошумовой гранатой, Сандерсон! — прошипел Гоуст, подходя так близко, что его балаклава чуть не коснулась вспотевшего и грязного лба новичка. — Это же блядский муляж!!! — Случайность, сэр, — невозмутимо ответил Роуч, бесстрашно глядя бессовестной зеленью в чёрные бездны напротив. — Но ведь противник нейтрализован. И это было чистой правдой. Условный противник — несколько наряженных в цветастые тряпки манекенов — действительно был «нейтрализован». Один валялся в завалах с напрочь оторванной головой, другой был придавлен здоровенным обломком стены, а третий, самый везучий, просто горел, весело чадя чёрным дымом. Гоуст отвернулся и, кажется, впервые в жизни горячо помолился, мысленно умоляя Прайса вернуть это чудо туда, где он его подобрал. Лейтенант прошёлся по периметру взорванного помещения, оценивая ущерб. Роуч, тихо следуя за ним, споткнулся о собственные ноги и чуть не рухнул в дыру в полу, которую сам же и создал, но в последний момент каким-то чудом умудрился удержать равновесие, бесцеремонно схватившись за руку Гоуста, и чуть не утянув того за собой. Это была последняя капля. Терпение Гоуста, и без того висевшее на тоненьком волоске, лопнуло с оглушительным треском. Он отшатнулся от Роуча и издал свой фирменный рык, который заставлял обгадиться даже самых смелых противников: — СТОЯЯЯЯЯЯЯТЬ! Гулкое эхо горной лавиной раскатилось по тренировочному комплексу, на мгновение заглушив все остальные звуки. Гоуст тяжело дышал, глядя на замеревшего на месте и съёжившегося Сандерсона, крепко стискивая кулаки, чтобы не дай бог невзначай не убить незадачливого сержанта. Он повернулся к группе других бойцов, наблюдавших за этим цирком с преувеличенно каменными лицами, и нашёл взглядом МакТавиша. — Да его, — Гоуст с силой ткнул указательным пальцем в грудь пошатнувшегося Гари, — можно с одним ножом к врагу десантировать! Через минуту они сами друг друга перестреляют, глядя на то, что он там натворит! А ему… да ему вообще на всё насрать! Роуч аккуратно, бочком, попятился в сторону, ловко спрятавшись за спину судорожно закашлявшегося в кулак Газа. Гоуст сделал глубокий вдох и замолчал, переводя сбившееся от рыка дыхание. Он судорожно искал подходящее сравнение — ему было нужно что-то, что могло бы передать феноменальную, почти мистическую живучесть этого человека. — Живучий, как… как… — он запнулся, не в силах подобрать слово. Среди весёлых смешков парней раздался ехидный голос МакТавиша, который прислонился к стене, скрестив руки на широкой груди, и с наслаждением наблюдал за разворачивающимся спектаклем. — …Таракан, — подсказал он, и его глаза заблестели от неподдельного веселья. Гоуст замер. Он посмотрел на Соупа, потом на Роуча, который в этот момент пытался отскрести с ботинка прилипший к нему кусок штукатурки и чуть не упал, потеряв равновесие. С его испачканного побелкой шлема, зацепившись за крепление, свисал кусок провода, образуя два длинных чёрных уса. — Лучше и не придумаешь, — мрачно констатировал лейтенант, глядя на свежепоименованного сержанта. Он сделал глубокий вдох, смирившись с неизбежным, и позвал: — Эй, Сандерсон! Иди сюда! Гари послушно подошёл, настороженно косясь на странно себя ведущего командира. Соуп тоже закашлялся в кулак, маскируя смех — обсыпанный побелкой и рыжей кирпичной пылью Сандерсон действительно смахивал на здоровенного таракана, измазанного мукой. Да ещё и эти усы на шлеме… Рядом снова некуртуазно хрюкнул Газ, изо всех старавшийся не разоржаться во весь голос. Гоуст положил на плечо Гари тяжеленную ладонь, обводя взглядом своих людей — Соупа, Газа, остальных парней, — и его голос приобрёл официальные, с лёгкой примесью ехидцы, нотки: — С сегодняшнего дня, сержант, твой позывной — «Роуч». Поздравляю. Ты его заслужил. Гоуст не уточнил, заслужил ли Сандерсон его своей живучестью или способностью вызывать жуткий хаос на ровном месте — но все поняли и так. Роуч на секунду задумался, переваривая полученную информацию. Потом его лицо медленно озарила довольная и искренняя улыбка. Он даже приосанился, выпрямившись настолько, насколько ему позволила спина, нывшая после тяжёлого забега под рушащимися стенами здания. Соуп оттолкнулся от стены и, проходя мимо новоиспечённого «Роуча», дружески хлопнул его по плечу, подняв в воздух очередное облачко строительной пыли. — Добро пожаловать в строй, Роуч! — весело сказал он, и по его голосу Гари понял, что он по-настоящему стал частью команды. Гоуст лишь покачал головой, глядя на то, как только что его отряд пополнился ходячей катастрофой. Но где-то в глубине его души шевельнулась интересная мысль, что с таким Тараканом в команде скучно точно не будет. И, возможно, в этом был свой неоспоримый плюс…