Ad aras [У алтарей]

═════════════

      Один раз — случайность.       Два — ошибка.       Пять — больная тенденция, помноженная на тупые решения и сумасбродные желания.       Но они снова делают это.       Руки Нила прижаты его собственной задницей к кафелю туалетной комнаты, брюки вместе с бельем наскоро спущены по бедрам ровно настолько, насколько это было необходимо.       А у его разведенных ног — с удобством и расстегнутыми штанами — разместился Эндрю Миньярд.       — Ох, блядь, Эндрю, сделай так еще раз, — стонет Нил и запрокидывает голову, нелепо сталкиваясь затылком с плиткой на стене.       Эндрю самодовольно ухмыляется ему: Нил лишь предполагает, что это ухмылка, потому что с членом во рту вообще сложно сказать что-то наверняка. За дверью слышны голоса и музыка, кто-то требует танец невесты и жениха, но Нила это мало беспокоит. Прямо сейчас весь его мир сузился до парня, стоящего перед ним на коленях.       Он все еще может называть его парнем? Или самое время говорить мужчина? Они оба близятся к отметке в тридцать лет на документах, наверное теперь правильнее считать их мужчинами.       Эндрю щурит глаза и выпускает его член изо рта:       — Смотри на меня и не думай.       Ему легко говорить. Это не он снова трахается с бывшим парнем прямо на свадьбе Кевина и Теи. Хотя, если думать логически, он тоже. Но почему-то Эндрю это ебет в гораздо меньшей степени.       Эндрю скользит языком по головке, сжимает член у основания и пропускает в рот, до самого горла, срывая с губ Нила приглушенный рукавом рубашки стон. Все это как-то слишком: и сшитый на заказ костюм Нила, теперь протирающий брюками пол уборной, и идеальная укладка из салона, и справка со свежими анализами, которую он запихнул во внутренний карман пиджака рядом с парой презервативов и пакетиком смазки. Нилу тошно от самого себя, от того, как тщательно он собирался сегодня утром в ванной отеля, окрыленный лишь самой мыслью, что, может быть, Эндрю снова достаточно заскучает и будет в настроении, чтобы без прелюдий и лишних разговоров трахнуть его в туалете банкетного зала.       Эндрю обхватывает бедра Нила ладонями, вжимая до боли пальцы в кожу и ускоряет движения головой. Это опаляющий и сводящий с ума жар, которому Нил не может и не хочет сопротивляться. Если у него останется только это, то так тому и быть.       — Эндрю, — тихо стонет Нил, опуская взгляд и стараясь запечатлеть в памяти каждое мгновение. — Эндрю, я близко.       Эндрю хмыкает, посылая вибрацию прямиком в остатки разума Нила и выводя его из строя. Нил стискивает ладони в кулаки, прижимается спиной к стене и чувствует, как скользит за грань, а Эндрю лишь напирает и сглатывает, вместо того чтобы просто отстраниться и накрыть ладонью его член.       Они молча приводят себя в порядок, поправляют волосы и по очереди выскальзывают из туалета в зал, где все наверняка уже заметили их отсутствие.       Нил чувствует себя размякшим, как бисквит в тирамису, сонным и довольным настолько, чтобы игнорировать осуждающий взгляд Дэн, когда он возвращается за стол. Эйфория разливается в нем как игристое вино по бокалам. Жаль, что это не продлится долго.       — Ты мог, блять, потерпеть до отеля? — шипит Элисон, склоняясь к нему ближе. — Или тебе обязательно надо было потрахаться с Миньярдом в туалете?       — Никто ничего не заметил, — Нил огрызается, обводя взглядом зал, и болезненно кривится, когда от легкого скольжения по стулу у него саднит растраханная задница. — А если ты перестанешь намеренно притягивать к нам внимание, то все так и останется.       Элисон фыркает и демонстративно поворачивается лицом к столику, за которым сидят Аарон с Кейтлин, Ники, Эрик и их дети.       — Элисон.       — Твой мудень уже куда-то свалил. Так что не переживай, некому пялиться на тебя в состоянии выброшенного на помойку щенка, — она хватает бокал и делает глоток. — Может хватит таскаться за ним? Или тебя так заводит быть использованным?       — Элисон, ты перегибаешь палку, — хмурится Дэн.       — Мне надоело наблюдать, как он унижается, лишь бы получить внимание этого уебка.       Нил уж было открывает рот, чтобы выступить в защиту Эндрю, но к их столику подходит официант и все затихают.       Улучив момент, Нил сбегает во внутренний двор, притворяясь, будто он перебрал и ему нужен свежий воздух. Вот только он не выпил за весь день ни капли. Сначала он помогал Кевину и Тее перед церемонией, потом — развлекал близняшек Аарона и Кейтлин. У него не было времени надраться настолько, чтобы забыться.       Нил прячется в беседке, увитой гирляндами и плющом, расстегивает пиджак и просто откидывается на скамейку, позволяя сожалениям погрести остатки его самооценки под собой.       Он такой херовый друг. Приехал сюда и вырядился как клоун, только ради возможности снова увидеть Эндрю. Ненадолго представить, что было бы, если все не пошло по пизде. Если бы он вовремя заметил надвигающуюся катастрофу и хотя бы попытался это исправить.       Нил не утешает себя притворством и иллюзиями, лишь потакает доводящей до исступления жажде почувствовать себя снова принадлежащим Эндрю Миньярду еще хоть раз.       Да, это жалко. Они расстались пару лет назад, без драм и скандалов. Год порознь после выпуска Эндрю, еще три — в разных командах. Их отношения постепенно увядали на расстоянии, сообщения и звонки становились все реже, а общение сводилось к редким встречам между матчами и тренировками до тех пор, пока не перестало иметь смысл: между ними ничего не осталось, кроме неловкого молчания и вороха неозвученных претензий. Нил не мог сменить команду из-за контракта и выплат Морияма, а Эндрю, впервые осевший где-то по собственному выбору, не желал менять ставший привычным уклад жизни. У него была своя квартира недалеко от стадиона, ценящее его руководство, и хорошая зарплата. Нил знал, что дело было в команде, в том, как они относились к Эндрю, как не испытывали страха и презрения, как звали его на барбекю и знакомили с семьями. Нил бы тоже не отказался от такого.       Может быть, впервые со времен Лисов, Эндрю получил все, о чем мечтал, и осознал, что Нил никогда не был единственным возможным для него вариантом. Что перед ним лежит целый мир, в котором люди способны дать ему гораздо больше, чем мог предложить Нил. Нил так и не получил ответы на свои вопросы, зато у него были украденные за закрытыми дверьми уборных поцелуи и фантомные ощущения пальцев на теле, пара пятен на рубашке и три испорченных костюма.       Нил прикрывает глаза, позволяя прохладному ветру избавить его от всех мыслей и унести шум свадьбы подальше. Для сожалений у него будет завтра. Сегодня он хочет еще немного чувствовать себя живым.       — О, извини, — вырывают его из блаженной неги шаги и голос Эндрю. — Я уже ухожу.       Нил поднимает голову и смотрит на него, обдумывая варианты. Все их друзья уже заключили брак, так что Нил не увидит Эндрю до того момента, пока кто-то не пойдет на второй круг, что маловероятно. Жан и Джереми слиплись, как твикс, оставленный на приборной панели машины под калифорнийским солнцем. Мэтт и Дэн уже воспитывали двоих детей. Аарон и Кейтлин скорее бы согласились на пытки, чем оставили друг друга после всего, через что прошли. Элисон вышла замуж в прошлом году, так что Кевин и Тея оставались последними. Все остальные вступили в брак еще в те годы, когда Эндрю и Нил были вместе. Не было даже тонкой связующей нити, которая могла бы снова их столкнуть, а солнце уже клонилось к горизонту, так что Нилу нечего больше терять. Это его последняя возможность побыть рядом еще немного.       — Останься, — выдыхает он, сдвигаясь вглубь беседки. — Тут единственная зона для курения.       Эндрю медлит. То ли ему так претит сама мысль остаться с Нилом наедине, то ли просто не хочет видеть его дольше времени, необходимого для перепиха в туалете. Оба варианта ощущаются одинаково болезненно, и Нил запихивает свои эмоции поглубже, натягивая на лицо легкую улыбку. Натянутая струна в нем рвется, когда Эндрю с ничего не выражающим лицом садится напротив и достает пачку сигарет с зажигалкой.       Дым вьется между ними сизыми тенями прошлого, искажается и истончается, исчезая от дуновения ветра. Нил лишь молчит и рассматривает, отмечая новые веснушки на переносице, бережно сохраняя окутанный мягким теплым светом образ в своей памяти.       — Почему? — спрашивает его Эндрю, когда от сигареты остается половина.       — Почему что?       Почему ты здесь? Почему разрешаешь трахать себя? Почему надеешься на что-то? Почему не двигаешься дальше?       — Почему не пользуешься плюс один в приглашениях?       Нил моргает и горько смеется, когда осознает смысл вопроса.       — Потому что нет никаких плюс один?       Эндрю кидает на него пристальный взгляд через разделяющий их стол и тянется к пачке за второй сигаретой.       — Кто-то же есть. Иначе зачем бумажки от врача.       Что-то отвратительное и мерзкое поднимается в груди Нила, чему он не хочет давать названия. Его пальцы сжимают края рукавов пиджака.       — Это не имеет значения. Справки есть, я чист, а мы вроде как достаточно взрослые люди, чтобы не трахаться с кем попало, не убедившись в безопасности. Ты сам в первый раз сказал, что недавно сдавал анализы, — пожимает плечами Нил, изо всех сил стараясь казаться непринужденным.       — У нас тогда нихера с собой не было, — кривится Эндрю и делает затяжку. — А ты поверил мне на слово и дал трахнуть себя без защиты, придурок. Все приелось и захотелось острых ощущений?       Нил закусывает нижнюю губу и отрывает корочку с болячки, наплевав на боль. Это отрезвляет гораздо лучше, чем новый порыв ветра.       — Нечему приедаться.       Ни до, ни после Эндрю у него никого не было. В тот единственный раз, когда Нил набрался смелости, чтобы пойти со своей командой в ночной клуб, чтобы напиться и отвлечься, он сбежал домой даже раньше, чем какой-то случайный парень на танцполе попытался засунуть свой язык ему в рот. Все казалось неправильным: чужие руки на бедрах, чужой парфюм, чужой взгляд. Так что Нил просто сдался и довольствовался своей рукой на члене, когда становилось совсем невмоготу. Через два месяца после клуба он столкнулся с Эндрю в туалете на свадьбе Жана и Джереми, пытаясь сбежать от парня, которого к нему подсадили заботливые друзья, и вышел оттуда таким затраханным и умиротворенным, что все грядущие проблемы перестали иметь смысл.       — Богатая сексуальная жизнь? — Эндрю глубоко затягивается сигаретой и переводит взгляд вглубь сада, выпуская дым из легких.       Уязвленное самолюбие всегда пробуждало в Ниле его худшие качества. Нил целиком и полностью состоял из своих худших качеств. Поэтому вместо того, чтобы заткнуться, он ухмыляется.       — После тебя у меня никого не было, — мстительно признается он, не понимая, кому хочет причинить боль этими словами: себе или Эндрю.       — Что?       Они молчат. Забытая сигарета тлеет между ними, и Нил отстраненно отмечает, как сжимаются пальцы Эндрю на фильтре. Он всматривается в ореховые глаза напротив, в надежде найти там ответы, но Эндрю опускает взгляд.       — Не притворяйся, что ничего не слышал, — морщится Нил.       Эндрю кривится, когда сигарета дотлевает до фильтра и обжигает его пальцы. Он кидает ее в пепельницу на столе и садится прямо, скрещивая руки на груди.       — Тогда зачем ты трахался со мной? По старой памяти? От скуки?       — Ты был не очень-то против.       — Быть против, когда у меня появился крошечный шанс получить тебя хотя бы ненадолго? — усмехается Эндрю, и Нил завороженно всматривается в каждое движение его губ, едва ли разбирая слова. — Ты хоть представляешь, чего мне стоило отпускать тебя и не знать, будет ли следующий раз? Каким ничтожеством я себя чувствовал, когда снова и снова тащился за тобой следом в туалет? Но ты прав. Я был совершенно не против.       Что-то в голове Нила переключает тумблер, выдергивая его из болезненной жалости к самому себе. В нем вскипают злость и обида, застилающие собой здравый смысл.       — Бедный Эндрю Миньярд! Не знал, получится ли еще разок трахнуть бывшего, чтобы потешить свое эго! — Нил презрительно кривит губы. — Тебе просто нравится смотреть, как я унижаюсь?       — Ты вообще слышишь, что несешь? — смотрит на него Эндрю, растерянно моргая: от его прежней маски спокойствия не остается и следа.       — Я устал делать вид, что ничего не происходит, — качает головой Нил.       Он так долго притворялся, так долго играл роль, что почти смог убедить себя. Смог свыкнуться с тем, какими крохами внимания Эндрю он готов обходиться, лишь бы тот еще немного побыл рядом.       Когда-то Нилу казалось, что он способен забыть и идти дальше. Теперь он знает, что сам загнал себя в угол.       Нужно либо послать Миньярда нахер так, чтобы он больше никогда не приближался, либо рискнуть и попытаться остаться рядом с ним хотя бы в роли парня для редких перепихов.       — Я не понимаю тебя, Нил, — Эндрю прикрывает глаза и отстраняется, словно боясь случайно соприкоснуться даже дыханием. — Сначала ты молча заканчиваешь отношения, не поговорив со мной, а потом набрасываешься на чужой свадьбе, как ни в чем ни бывало, и просишь трахнуть тебя. Как я должен реагировать?       — Ты тоже не торопился обсудить со мной проблемы в наших отношениях ни до, ни после того, как они закончились, — отшатывается Нил и стискивает лавку под собой пальцами, чтобы спрятать их нервное подрагивание.       — Ты ясно дал понять, что я не в приоритете. Моя команда дважды предлагала тебе трансфер, но ты отказывался. Я сделал выводы и решил больше не навязываться.       — Их предложение было меньше на двести тысяч в год, чем мне приносил контракт с Соколами. Думаешь, у Морияма бы не возникло недовольства от сократившихся доходов?       — У Орлов большие рекламные контракты, они бы покрывали разницу, — тихо говорит Эндрю. — Я бы из своего кармана покрывал эту разницу, если бы только ты согласился.       Нил издает нервный смешок и на мгновение ему кажется, что мир сужается до точки в расстегнутом воротнике рубашки Эндрю, где на цепочке болтается ключ от дома в Колумбии. Он знает, что Миньярды продали дом много лет назад, как только Нил выпустился и необходимость иметь жилье недалеко от Пальметто отпала.       — Почему ты хранишь ключ от дома в Колумбии? — не успев прикусить язык спрашивает Нил, а его сердце заходится в бешеном ритме, грозящем проломить грудную клетку.       — Это твой. Из тех коробок, что ты мне отправил.       Нил пялится, невольно склоняясь ближе к столу, а потом вскакивает на ноги, не в силах больше сдерживать нервное напряжение, и делает шаг к выходу из беседки.       — Нил, — хрипло окликает его Эндрю, и он оборачивается, совершенно не ожидая увидеть Миньярда таким разбитым.       Наплевав на последствия, ведомый лишь болезненным пожаром в груди, Нил обходит стол и дрожащими пальцами тянется к цепочке, вытягивая теплый металл на вечернюю прохладу. Эндрю не двигается, лишь опускает руки и прикрывает глаза, запрокидывая голову назад.       Под кончиками пальцев у Нила все те же знакомые грани, стершиеся от множества прикосновений к ним. С момента, как он последний раз держал ключ в руках — болезненно стискивая его в ладони перед тем, как навсегда опустить на дно коробки с вещами и отправить ее адресату — углы сгладились еще сильнее, и Нил задерживает дыхание, как перед прыжком в воду с обрыва.       — Почему ты оставил его?       — На случай, если бы ты однажды захотел вернуться.       Я больше не хочу быть таким человеком. Хочу вернуться за тобой.       Может быть, у Нила еще есть шанс все исправить. Он не хочет думать о том, сколько у них будет времени и будет ли оно вообще. Нил отрывает взгляд от ключа и осторожно натягивает цепочку между ними.       — Если бы я захотел, ты бы смог принять меня снова?       Эндрю открывает глаза, вглядываясь в лицо Нила с таким напряжением, что хочется отвернуться. Спрятаться. Убежать.       Нил остается на месте.       Они молчат, но прохладная ладонь Эндрю накрывает его пальцы, так невесомо и бережно, словно Нил мог бы оттолкнуть его руку и разорвать контакт.       — Только при условии, что мы поговорим, когда что-то пойдет не так и ты передумаешь, — уязвимость в глазах Эндрю причиняет Нилу нестерпимую боль, но она же и успокаивает алчущего монстра в груди.       — Это да?       — Это да, пока не станет нет.       Нил склоняется ниже, придавленный невыносимой тяжестью облегчения, и позволяет рукам Эндрю подхватить его и усадить рядом, когда слабеют колени. Он утыкается носом в шею, вдыхая знакомый запах сигарет и древесного парфюма.       — У меня тоже никого не было, — тихо говорит Эндрю, зарываясь пальцами в его волосы и окончательно уничтожая укладку.

═════════════

      — Сейчас? Ты серьезно, Нил? — шипит Эндрю, пока Нил, прижимаясь губами к его шее, борется с пряжкой ремня. — В чем была проблема потерпеть до отеля?       — И упустить последний шанс переспать с тобой на свадьбе, пока я еще Джостен? — фыркает Нил, вытаскивая из брюк рубашку. — Исключено. Церемония начнется только через час, у нас будет время привести себя в порядок.       — Элисон убьет тебя, — стонет Эндрю, когда Нил крепко обхватывает его член сквозь ткань белья.       — Это моя свадьба. Что хочу, то и делаю.       Эндрю впивается пальцами в его плечи, когда он опускается на колени и стягивает по бедрам боксеры и брюки, оставляя дорожку торопливых поцелуев на животе.       — У тебя какая-то нездоровая одержимость сексом в туалетах на свадьбах.       — У меня нездоровая одержимость сексом с тобой. А теперь постарайся не отвлекаться, у нас не так уж много времени.       Когда они выбираются в зал, их уже встречает разгневанная Элисон, тут же кидающаяся поправлять укладку Нила.       — Вам, блядь, так сложно было держать себя в штанах хотя бы до конца официальной части? — бурчит она раздраженно, возвращая рыжие кудри на место. — Миньярд, у тебя была только одна задача — следить, чтобы этот членоголовый не натворил херни!       — Я и следил. Нил воспользовался моей беспомощностью и надругался.       — От вас одни проблемы.       — Ой, что это? Кажется, я только что видел Дерека с пачкой сигарет… — мстительно тянет Нил, провожая мужа Элисон ехидным взглядом.       — Сначала я убью его, а потом приду за вами.       — Не торопись, дорогая, мы будем ждать тебя прямо тут!       Эндрю тяжело вздыхает, когда Элисон исчезает в толпе гостей и выныривает на другом конце зала.       — У нас есть еще двадцать минут до начала, — Нил прислоняется спиной к груди Эндрю и откидывает голову ему на плечо. — Кольца на месте?       — На месте, — губами Эндрю прижимается к остро очерченной линии его челюсти и аккуратно обхватывает руками за талию, чтобы не помять рубашку.       Нил переплетает их пальцы и прикрывает глаза, счастливо улыбаясь.       Он наконец дома.