звезда упала

легкий ветерок доносил ароматы скошенной травы и цветущей сирени. дачная идиллия, тщательно выстроенная декорация для встречи, которой оба избегали последний год. совпадение ли? или тщательно спланированная акция, приуроченная к очередной годовщине их несостоявшегося счастья? они стояли молча, и голос звучал, который, казалось, сережа знал наизусть, теперь непривычно официально. привкус горечи и невысказанных слов. пришло время, чтобы меняться? каждое лето эта компания собирается на старой даче у озера драгхилла миши: шашлыки, настолки, ночные разговоры у костра под крепкий алкоголь — традиция. они держались подальше друг от друга —слишком разные, слишком колкие до сжатия пространства. стены тонкие, коридоры узкие, кухонька маленькая, а тишина до дрожи честная. было много других, но чувствовать что-то внутри вновь так непривычно. первые трещины появляются случайно: длинный взгляд через стол, когда все спорят о правилах игры, а миша импульсивно швыряет яркие карточки в воздух. задержанная улыбка, когда дима подаёт ему бутылку пива и их пальцы почти касаются. мимолётная фраза, которую слышат только эти двое. они оба делают вид, что это ничего не значит. но между появляется то особое напряжение, от которого хочется смотреть в сторону, чтобы никто не заметил, как дрогнут ресницы. ицков пьет уже третью бутылку, отстраненно устроившись на дальней скамье-качели, в телефон залипает и волосы поправляет. те самые волосы, которые никогда не жалел убить дешевой краской, но почему-то всегда оставались самыми мягкими. — какого хуя, миш? — дмитриев негодует, пиная выпавший уголек из недавно разведенного костра обратно. драгхилл смирил парня молчаливым взглядом. — вы просто оба долбаебы. майс злобно цокает языком вслед удаляющемуся другу и исподтишка смотрит на диму. такой же отстраненный, даже больше обычного. и такой же милый. сердце предательски срывается со своей ровной дорожки. « ничего не вернуть, этот срок истек. » сережа устало потирает между бровей и хмурится; хочется прогнать мысли, но они заперлись в голове также плотно, как ангел. сигарета за сигаретой в новой стильной толстовке; и когда только он начал курить? календарные меняются дни, но вопрос один: разве нам так лучше? когда внезапно начинается ливень, и вся компания застревает в доме, приходится усердно делать вид, что играть десятый круг в одну и ту же игру очень занятно. майс напивается быстрее обычного; развалившись на кресле крутит бутылку в руках, а лицо в противоположном углу даже виду не подает. моменты встреч в голове прокручивает и думает. об ошибках совершенных и об отъезде. жалеет, что оставил диму одного после очередных ссор. персональное лекарство и яд. пары расходятся по комнатам, кто-то ложится спать, кто-то утыкается в телефоны. сережа не может уснуть — слишком душно, слишком громко стекает вода. он едва слышно выходит на крыльцо. дача сумеречная, после ливня пропитана ароматами леса и смолы. дождь стучит по крыше ритмично. майс вздрагивает, когда видит силуэт, купающийся в свете нависного желтого фонарика, и выдыхает, радуясь своим ожиданиям увидеть его. — я знал, что ты здесь, — не смело, а почти невинно. — и давно ты куришь? дима вздыхает, и этот звук как приглашение. — возьми, здесь становится холодно, — младший аккуратно укрывает худые плечи пледом, взятым с собой. достает сигарету из пачки и подкуривает, опираясь на перила рядом. дима вблизи больше, чем хорош — пухлые губы истерзаны зубами и ветром, а неровные прядки светлых волос красиво обрамляют тонкие черты лица. обрывки слов вертятся на языке, застревают комом посреди трахеи. сережа молится всем богам, чтобы он не развернулся и не ушел, хотя бы еще пару минут. ицков медленно кладет голову на плечо парня, выпуская дым в воздух. — я скучал по тебе. легкая улыбка — признание. а голос старшего иглами по спине колет. сережа застывает. их плечи касаются, а младший утыкается носом в копну волос. — тебе идет новый цвет. и запах тот же. дима не отвечает; мягкий свет отражается на лицах, когда майс наклоняется еще ближе, почти касаясь губ, а руками найдя талию. ночь будто сама замерла, оставив только их двоих. майс проводит пальцами по коже, исследуя каждую кривую, каждый изгиб, а ангел отвечает мягкими вздохами, руками скользя по его плечам и груди. губы касаются шеи, плечей, каждое движение — тонкий шёпот желания, который больше невозможно сдерживать. не случившееся, но возможное — висит в воздухе между ними и делает каждый новый взгляд горячее, чем летнее солнце. сережа изучает каждую реакцию и каждый звук заново. дима устроился на коленях парня, усевшегося на скамью, руками обвил словно змея. плед давно сполз, и их тела теперь полностью соприкасаются. майс наклоняется, его губы оставляют лёгкие поцелуи, которые вызывают дрожь от кончиков пальцев до кончиков волос. старший отвечает тихими стонами, позволяя рукам скользить по его спине, чувствуя мышцы и каждое движение. майс целует каждую татуировку на теле, жадно прижимая парня к себе, словно он может исчезнуть в любую секунду. воздух плотный и горячий заполняет легкие, когда дима пытается отдышаться. старший откинулся на деревянный стол, пока любимые губы умело исследует каждый сантиметр живота, задирая худи. лиловые укусы на выпирающих косточках, тихое шипение и ладонь между ног оглаживает. щеки ицкова розовеет как первый раз, когда зубы ловко цепляют соски, зализывая после. пряди волос невинно стекающие по вискам прилипли ко лбу. сплетения руками — то, чего так не хватало. — прошу остановись, малыш, — сережа умоляюще нависает сверху. — иначе без тебя в этом мире просто не выживу. пальцы по щекам обжигают, и дима тянет голову на себя сильнее, впиваясь в очередной поцелуй. дыхание возле горла и желание бесконечности момента последний стоп срывает, и майс хватает пряжку ремня, стягивая джинсы вместе с бельем. — без тебя мне не лучше, — пьяные признания звучат честнее трезвых, а кошачьи глаза кая тому подтверждение. тысячи причин стираются; укусы в ключицы, пока пальцы младшего скользят по члену под ним. глухие стоны и холодная древесина под спиной. сережа входит резко; ненасытно сыпит поцелуями в плечи, а парфюм вперемешку с табаком до одури голову кружит. каждое прикосновение — обещание большего. ангел улыбается и шепчет имя на ухо, прижимаясь ближе и чувствуя, как тела идеально подстраиваются друг под друга. руки младшего гуляют по спине и бокам, находят и царапая ногтями нежные участки кожи, на которые дима реагирует особенно чувствительно. разлука легко превратила даже самое малое движение в искру; позволив телам говорить то, чего слова не осмелились бы произнести. дмитриев темп наращивает, помогая партнеру рукой; прошлое ушло на задний план, дав волю настоящему и полной отдаче друг другу. еще несколько резких толчков, заставляют ангела кончить первым, пачкая живот парня над ним. сережа оттягивает голову старшего в сторону, выцеловывая вену на шее и достигает оргазма следом. тела всё ещё переплетены, дыхание медленно возвращаются к норме. ощущение близости остаётся на коже, в руках, в губах — и в каждом взгляде друг на друга. время останавливается, когда младший прижимает парня к себе сильнее. — и я тебя рядом со мной снова загадаю. звезда упала, оставив в ночи тонкий, едва заметный след. а между ними — наоборот: что-то загорелось вновь.