И занимается день

Дождь шёл с самого утра, и небо весь день было таким темным, что нельзя было сказать, полдень за окном, или глубокая ночь. Было два часа утра. Акира тихо выдохнул, глядя в окно. По временам сквозь струи дождя со стороны восточного горизонта пробивалась сполохами прямая линия света. Разве он не должен был бы уже вернуться? Похоже, он опаздывает, или…? Поскольку Мотоми работал журналистом, было неудивительно, что он часто задерживался и возвращался домой после полуночи, но предполагалось, что дело, которым он занялся сегодня, был простым. Акира то и дело бросал быстрый взгляд на часы, висевшие на стене. Так медленно. В этой комнате, озарённой только светом маленькой лампы, Акира терял счёт своим вздохам, глядя сквозь собственное отражение в стекле на пустую дорогу за окном. Они въехали сюда всего лишь месяц назад, но очень скоро опять тронутся с места. «Каким будет следующее дело? Кажется, твоя работа идёт успешно.» Поначалу Акира просто следовал за Мотоми, не сильно об этом задумываясь, но быстро стал ему по-настоящему надёжным помощником. Прошли годы со времени событий в Тошиме. Их жизнь не всегда можно было назвать мирной, но и с действительно серьёзными проблемами им раньше никогда не приходилось сталкиваться. Путешествовать с Мотоми было очень увлекательно и весело. В какой-то момент Акира даже подумал, что сможет жить так вечно. Однако иногда в его голове мелькали небольшие проблески сомнения. «Вечности не существует. Что-то плохое наверняка однажды случится». Обычно Акира быстро избавлялся от этих мыслей, но сегодня не мог отогнать их даже на время. Вместо того чтобы уйти, они копились, быстро громоздясь одна на другую. «Я ненавижу это чувство, но что если действительно случилось что-то плохое?» Не в силах подавить плохие предчувствия, Акира стиснул зубы, стоя в темноте и наблюдая за тем, как снаружи льётся дождь. Тогда-то это и произошло. От входной двери послышалось слабое постукивание. Шаги? Для шагов оно казался слишком неровным, нерегулярным. В тот момент, когда Акира осторожно приблизился к двери, раздался неестественный звук, как будто что-то ударилось об неё. «….!» Акира напряжённо застыл и инстинктивно впился взглядом в дверь. Та находилась в конце тускло освещённого коридора, и кто-то с гулким звуком тряс её снова и снова. «Грабитель? Бандит?» Акира затаил дыхание и молча смотрел как, щёлкнув замком, дверь медленно отворилась. Он подобрался, изготовив своё тело к броску. Силуэт, очерченный тусклым светом, принадлежал… Акира выдохнул с облегчением, когда увидел это лицо. То был Мотоми. Была ли его нетвёрдая походка следствием опьянения? Брови его были нахмурены, когда он попытался позвать Акиру по имени. Мотоми, похоже, не собирался входить в комнату. Его поза была неестественной, он тяжело привалился к двери. С правого бока что-то капало. Акира подумал было, что это капли дождя, но как только исходящий из комнаты свет упал на Мотоми, он понял, что ошибся. То была кровь. — Старик…?! — Извини, Акира, но ты не мог бы мне помочь? Мотоми говорил медленно и беспечно, его тон совершенно не соответствовал серьёзности ситуации. Акира тут же подошёл и подхватил его, закинув протянутую руку себе на плечо. На темно-оранжевой рубашке, которую Мотоми носил под пальто, расплылось огромное чёрное пятно. Одного этого было достаточно, чтобы привлечь внимание Акиры к кровотечению. Мотоми оперся на Акиру, и когда они начали медленно продвигаться вперёд, снова нахмурился и прикрыл один глаз, пытаясь стерпеть боль. Он горько рассмеялся. — Уф… ой, ой… В этот раз они действительно сумели меня достать. — Да что случилось-то? — Ммм, ну, ты знаешь… Разговор мог подождать. Прямо сейчас самым важным было обработать раны. Осторожно поддерживая это тело, которое было намного крупнее его самого, Акира повёл Мотоми в спальню. — Ну и досталось же мне, парень… Глубоко затянувшись сигаретой, Мотоми выдохнул большое облако дыма и завалился на кровать, на которую до того опирался. Акира достал из аптечки первой помощи несколько бинтов и со вздохом закрыл крышку. Они подготовили этот комплект заранее, на случай каких-либо травм, которые могли случиться во время путешествий. Больница в этот ночной час была ещё закрыта, но, к счастью, рана не была слишком серьёзной. «Отдыхай пока, сходим к врачу завтра.» Мотоми полоснули ножом по торсу, с правой стороны. Акира уже успел аккуратно перебинтовать рану. До наложения повязок она сильно кровоточила, но теперь, когда её прикрывала чистая белая ткань, казалось, что и пореза-то вообще никакого не было. Но достаточно было одного взгляда на пропитанное кровью полотенце, которым протирали рану — и становилось понятно, что это неправда. — Ну и? — Хм? — Не хмыкай мне тут. Акира сердито посмотрел на Мотоми, который лежал на кровати и вёл себя так, как будто совсем ничего не произошло. И это тогда, когда даже без слов очевидно, что у Акиры есть миллиард вопросов, на которые он потребует ответов. Он оставил аптечку на столике в беспорядке, как есть, и присел на кровать. — Ммм? Ну да… — Мотоми почесал нос рукой, в которой держал сигарету, и лениво ответил: — Может быть это было просто случайное нападение, или что-то в этом роде. Я не знаю. «Определённо, что-то произошло», — подумал Акира. Если Мотоми так отмахивался, значит, ему было трудно об этом говорить. Но именно поэтому ответное молчание Акиры было наполнено нешуточным гневом. Он злился, потому что Мотоми притворялся, пытаясь представить ситуацию менее серьёзной, чем она есть, он злился, потому что случилось что-то настолько плохое, чтобы заставить Мотоми замкнуться в себе и молчать. Мотоми посмотрел на Акиру, увидел его яростный взгляд и быстро отвёл глаза в сторону. Молчание. Акира продолжал пристально смотреть, ни на секунду не отводя глаз. Дым от сигареты заполнял пространство между ними. Мотоми стряхнул пепел в пустую консервную банку, стоявшую на столике. Даже такое тихое движение в наступившей тишине прозвучало неожиданно громко. Молчание длилось не больше минуты, но ощущалось оно как миг нервного напряжения, растянутый в бесконечность. — Боже, я просто не знаю, что с тобой делать. Мотоми засмеялся, признавая поражение, и положил сигарету на край пустой жестянки. Его брови опять нахмурились, когда он попытался встать. — Болит? —  …Вроде того. Но я в порядке. Мотоми оперся локтем на край кровати и прислонился к стене. Он посмотрел прямо в глаза Акире. — Ну, ситуация выглядит так: на меня напали неожиданно. Это был переулок в стороне от главной дороги. Тёмный и узкий. Меня ударили сзади, когда я шёл по нему. — Ты видел лицо? — Было слишком темно, чтобы разглядеть как следует, и напали слишком внезапно. Нет, не видел… Но могу предположить… Мотоми замолчал, потирая подбородок, словно размышляя о чем-то. — Предположить что? — Да нет, просто чувство такое, будто этого парня я где-то уже видел. …Может быть, это кто-то из «Кролика». — «Кролик»… …фармацевтическая компания «Кролик». Компания с громким именем, известная всем. На самом деле это было прикрытие научно-исследовательского института ENED, причины всех трагедий, случившихся в Тошиме. — Но почему они сделали это с тобой, старик? — Ну, я могу придумать миллион причин, почему. В конце концов, я — честный журналист, понимаешь? Говоря это, Мотоми шутливо пожал плечами. «Я хочу вытаскивать на свет правду, которая искажалась или замалчивалась», — эти слова стали девизом, который по сей день побуждал Мотоми заниматься своим делом. Конечно, он также пытался раскрыть как можно больше правды о том, что произошло в Тошиме, даже несмотря на то, что это было связано с риском для жизни. Опасность была одной из причин, почему они никогда не оставались на одном месте слишком долго. Но поскольку раньше никто из них никогда не получал серьёзных травм, Акира понемногу расслабился и перестал обращать внимание на небольшие приступы беспокойства, возникавшего у него время от времени. «Если бы только мы могли просто продолжать жить вот так, мирно и беззаботно», — подумал он. Но конечно… — Ну, это тоже можно считать сенсацией! «Сотрудник на первый взгляд хорошей и уважаемой компании, напал на гражданского», или что-то вроде этого. — Думаешь, сейчас подходящее время для шуток? — Мм? Слова, сорвавшиеся с губ Акиры, прозвучали спокойно, но внутренне он бесился из-за того, как Мотоми всегда все оборачивал в шутку, как будто для него не было ничего серьёзного. Как своё ранение только что. Несмотря на то, что рана не была глубокой, он потерял много крови. Так много крови. …Кровь… — Эй, Акира? Повязки Мотоми, на которые смотрел Акира, поплыли перед его глазами. Мотоми нахмурился, глядя в его лицо. Под всеми этими белыми бинтами все было красным. Белое скрывает красное; цвет пустоты. Внезапно гнев Акиры испарился, он абсолютно ничего не чувствовал. Он ощущал себя отделённым от своего зрения и от своего сознания, как будто очутился в чужом теле. Возникший перед ним образ наложился на то, что на самом деле видели его глаза, перекрывая все. Мир, окрашенный в красный. Реальность, которая казалась такой далёкой. Зрелище, промелькнувшее перед его глазами, не было той комнатой, в которой он находился. Оно было темным и грязным: видениями Тошимы. — Эй, в чем дело? Голос Мотоми доносился из далёкого далека. Акира чувствовал, как нечто поглощает его сознание. К горлу подступала тошнота. Это было невыносимо. — Акира? Акира!

***

Когда глаза Акиры открылись, первым, что он увидел, был бежевый потолок, тускло освещённый комнатной лампой. «Это не Тошима.» Когда Акира понял это, он медленно выдохнул воздух, который задерживал все это время. Акира прикрыл глаза рукой. Когда он таким образом ограничивал зрение, он чувствовал, что его сердце бьётся быстрее обычного. И вот теперь Акира почувствовал, как что-то сухое и тёплое коснулось этой самой руки. — …С тобой все в порядке? Когда Акира убрал ладонь с глаз, оказалось, что он смотрит прямо в нежные глаза Мотоми, глядящие на него сверху вниз. — …Старик, а что насчёт твоей раны? — Идиот. Беспокойся сейчас о себе, а не обо мне. Хотя слова Мотоми и прозвучали удивлённо, в них сквозило беспокойство. Он выпустил руку Акиры, и коснулся ладонью его лба. — Похоже, температуры у тебя нет. Как себя чувствуешь? — Я в порядке. — Хочешь чего-нибудь поесть? — Нет. — Дай угадаю, ты ничего не ел с самого утра, верно? Содержимое холодильника и другие запасы еды не уменьшились с тех пор, как я ушёл, — Мотоми выглядел простаком, но благодаря работе умел подмечать детали удивительно точно. Странно тронутый этой мыслью, Акира покачал головой. Акира всегда был таким, его аппетит почти всегда был небольшим, или вообще отсутствовал, особенно когда он оставался один. Ему просто-напросто не хотелось есть, когда он был один, и он часто обходился без пищи целый день. Хотя обычно было неплохо и без еды, сегодня Акира чувствовал прямо-таки отторжение. Он начал подозревать, что у него действительно может быть жар. — Ты должен что-нибудь съесть, хотя бы кусочек. Подожди немного. На этот раз в голос Мотоми действительно звучало поддразнивание. Он встал, будто собираясь идти на кухню, но вдруг резко остановился и обернулся с удивлённым видом. В замешательстве Акира проследил за взглядом Мотоми до… Акира быстро разжал руку. Инстинктивно он схватился за рубашку Мотоми. Может быть, виновата была лихорадка, поджаривающая ему мозг, но сам он не понимал, что делал. «Он собирается посмеяться надо мной…» Хотя Акира внутренне собрался и приготовился к этому, Мотоми ничего не сказал, а вместо этого выдавил из себя слабую улыбку. Он опустил свою большую руку и потрепал Акиру по голове. — В чем дело? Ты беспокоишься? — … — Ну, до сих пор наше путешествие проходило гладко. Хотя Акира не сказал и слова, Мотоми, вероятно, угадал его мысли. Он снова сел на кровать. Пружины слегка просели. На нем была рубашка, и под ней не было видно повязок на теле. — Ну, в любом случае, я предполагал, что однажды что-то подобное произойдёт. Но правда, расслабься же! Здесь тебе вообще не о чем беспокоиться! Загрубевшие кончики его пальцев коснулись щеки Акиры. — Я же сказал, что возьму тебя с собой, даже в могилу, верно? Мужчина никогда не отказывается от своих слов. В любом случае, это ты — тот, за кого следует волноваться. — Что это, черт возьми, значит? — Это значит, что я не могу оставить тебя одного. Ты всегда такой чертовски упрямый, но при этом на удивление хрупкий. Акира открыл, было, рот, чтобы возразить, но не смог подобрать слов, и вместо этого отвёл взгляд. Он не мог не согласиться. В конце концов, это он только что потерял сознание без всякой на то причины. — Я не помру так легко, даже если меня убьют, — Мотоми засмеялся. Акира сердито посмотрел на него: — Прекрати. — Хмм? — Не говори про смерть и все такое. Возможно, Мотоми пытался перевести все в шутку, но Акире это казалось крайне неприятным. По его мнению об этом не следовало шутить. Мотоми на секунду показался удивлённым, а затем быстро заулыбался снова. — Да, я думаю, ты прав. Две мощные руки обвили Акиру и осторожно заключили его в объятия. Акира хотел было начать инстинктивно отбиваться, но его тело обмякло, утонув в тепле Мотоми. «Я почти забыл, что он ранен. Лучше не сопротивляться.» Но откуда-то Акира знал, что, вероятно, не стал бы сопротивляться, даже если бы Мотоми не был ранен. Он положил подбородок на сильное плечо перед собой. Обычно в такие моменты Мотоми начинал дразнить Акиру, но вместо этого он тихо и нежно похлопал его по спине. — Хорошо, как насчёт такого. Я не умру. Ты не умрёшь тоже. До того дня, когда ты скажешь, что нам пора бы уже и помереть, мы будем продолжать жить сто, нет, тысячу лет. А? — Я не хочу жить так долго. — Ха-ха. Понятно. Акира чувствовал тепло Мотоми, прижимаясь щекой к его руке. Запах Мотоми окутывал его. Честно говоря, Акира удивлялся самому себе. Несмотря на неприятные воспоминания, заполнившие его голову перед тем, как он потерял сознание, Акира вдруг почувствовал, что теперь все в порядке. Он чувствовал, что может «жить бок о бок» с этими воспоминаниями. Но они были слишком яркими, чтобы так думать. Если они не потеряют своего цвета, боль будет медленно, но непреклонно переполнять его. Было ли это в порядке вещей? Акира задумался. Нет, скорее, все это и есть нормальный порядок вещей. С того дня, как Акира покинул Тошиму, он решил принять те глубокие раны, которые были нанесены ему всеми пережитыми потерями и продолжать жить с ними. И поэтому эта боль и этот страх были необходимы. Он никогда не должен забывать их. Они были неоспоримым доказательством того, что он дышал и жил прямо сейчас. И прямо сейчас у него был тот, кто мог разделить его боль и поддержать его. Одно это наполняло Акиру радостью. Если Мотоми сказал, что с ним все в порядке, значит, Акира хотел это принять и верить в него. Акире показалось забавным и немного странным, что теперь он мог так думать. Широкая ладонь, похлопывавшая его по спине, потянулась вверх, чтобы погладить по щеке. Расстояние между ними сократилось. Акира подождал, пока ласковые глаза Мотоми закроются, а затем сделал то же самое. — …нн… Они соприкоснулись. Их губы встречались снова и снова. Акира медленно привыкал к языку, который осторожно проталкивался в его рот. Заскорузлые пальцы Мотоми обращались с Акирой, как будто он был из стекла, иногда грубовато, но всегда нежно. Они зарылись в его волосы, сжали их. Изредка тревожащие тишину влажные звуки заставляли Акиру чувствовать себя неловко, но лёгкие касания их переплетающихся языков быстро заставляли это смущение исчезнуть. — …Мне тебя всегда будет мало, серьёзно. Слова, которые Мотоми выпалил в пылу их поцелуя, зажгли огонь в глубине живота Акиры. Всегда он так. Всегда говорит вещи, которые, смущают Акиру, и прекрасно об этом знает. И что ещё хуже, всегда выбирает для этого самое неподходящее время. — Довольно. Акира оттолкнул его руки, пытаясь выбраться, но объятия поглотили все его сопротивление. — Пусти. — Конечно, конечно. — Говорю тебе — отпусти. — Это будет проблематично, потому что я просто без ума… — …без ума из-за чего? — Этот старик. Без ума. От тебя. — ……. Очевидно, слова Акиры не доходили до Мотоми. Начиная ощущать сильное раздражение, он громко вздохнул. Словно желая собрать все вздохи Акиры, Мотоми слегка улыбнулся и снова прижался к его губам своими. Медленно поддаваясь ему, Акира думал: «Я не то чтобы ненавижу это. Когда это ощущение волнения начало быть для меня комфортным? Когда я начал чувствовать облегчение всякий раз, как руки Мотоми касаются меня?» Вот так двое делятся своими чувствами, принимая друг друга. «Когда я начал это понимать?» После того, как это долгий поцелуй закончился, Акира почувствовал, как пружины кровати коснулись его спины. Он глубоко вдохнул.

***

— Знаешь, я всегда об этом думал. — О чем? — О том, что ты очень плохо готовишь, знаешь ли… — …… Акира надулся и недовольно пробормотал что-то про себя. — Ну и ладно, тогда не ешь, — сказал он, хлопнув одной рукой по столу и вставая. «А кто говорил, что очень занят и хочет, чтобы готовил я?» Почти сразу, как они вернулись из больницы, позвонили по работе. Акира пытался убедить Мотоми отложить все и отдохнуть, но это был крупный клиент, поэтому отказать Мотоми не мог. Акира сощурился на ласковый солнечный свет, льющийся из окна. Небо сегодня было таким ясным, что вчерашний тёмный дождь казался неправдой. С тех пор, как он начал жить с Мотоми, он пытался выполнять работу по дому. Возможно, причиной тому было то, что Акира никогда раньше не жил с кем-то вдвоём, но, как бы он ни старался, ему все равно не удавалось улучшить свои навыки. Особенно, когда дело касалось еды. Акира всегда чувствовал, что с ним все в порядке, даже когда он ничего не ел. Излишне говорить, что вкус пищи его тоже не волновал. Мотоми приподнял бровь и, видимо, хотел что-то сказать, но не мог решить, как именно это сделать. — Ну, я имел в виду… человек, который решит связать свою жизнь с твоей, будет страдать. — Не обязательно. Нигде не сказано, что готовить буду именно я. — Эй, этого нельзя предугадать. Работа по дому и воспитание детей слишком тяжелы только для одной стороны. Важно делить нагрузку, понимаешь? Проглотив «месиво» со своей ложки, Мотоми состроил странное лицо. Затем он демонстративно прижал указательный палец к наморщенному лбу. Акире действовала на нервы манера Мотоми разговаривать с ним, так, будто он спорил с ребёнком. — Прежде всего, на ком бы я мог жениться? — Кто знает? «……» Услышав это, Акира почувствовал в груди лёгкий укол раздражения и рассердился ещё больше. Когда он сказал, что они будут вместе до самой могилы, разве не имел он в виду, что они будут вместе, пока смерть не разлучит их? Разве Мотоми не был тем, кто это сказал? Но, несмотря на это, Акира никогда не задумывался об их отношениях или о чем-то подобном. Не то чтобы он когда-либо ожидал «Навсегда» или других подобных слов. Акира просто думал, что хочет, чтобы они были вместе как можно дольше. Вот и все. Однако ему совершенно не нравилось слышать подобные слова и разгадывать их туманный смысл. Было ли нормально для них обоих быть вместе? Или на самом деле это было ненормально, и они просто случайно оказались рядом друг с другом? Такие мысли начинали лезть в голову Акиры. Облокотившись на стол, Мотоми посмотрел на него и ухмыльнулся. — Ох, что за бедняжка! Мне так жаль ту несчастную душу, которая рискнет связать себя с тобой узами брака. Пока Акира слушал очевидные поддразнивания Мотоми, его раздражение превращалось в злость. — Старик. — Хмм? — ХВАТИТ валять дурака. — Кого ва...? — ХВАТИТ ДУРАЧИТЬСЯ…! Мотоми неожиданно резко встал, и притянул Акиру к себе, подхватив под бедро и подмышку. Акира был так потрясён, что забыл, что собирался сказать, потеряв бдительность. Не выпуская из захвата, Мотоми сразу же поднял его в воздух. — …уф, ты действительно тяжёлый. — Да не то слово. ПОСТАВЬ МЕНЯ УЖЕ. Мотоми поморщился и горько рассмеялся. Он только вчера был ранен. Не удивительно, что усилие причиняло ему боль. — Ой-ой-ой. Не сопротивляйся, от этого моя рана болит ещё сильнее. Ну, в любом случае, ты не думаешь, что на свете найдётся хотя бы один бедолга, готовый пойти на этот риск? А, Акира? — Что? — Я имею в виду, если это был я, я даже готовил бы вкусную еду. — Понятия не имею, о чем ты говоришь. Акира был настолько занят, пытаясь понять, как ему снова оказаться на земле, что не совсем понимал, о чем говорит Мотоми. На самом деле слова влетали в его правое ухо и сразу же вылетали из левого. Мотоми радостно покосился на вырывающегося из его рук Акиру, и уголки его рта приподнялись в улыбке. — И в самом деле, как насчёт того, чтобы пожениться прямо сейчас? — ?! Эти слова были настолько шокирующими, что снова привлекли внимание Акиры. Он уставился в лицо Мотоми. «О чем, черт возьми, говорил этот старик?» «…Неужели моя стряпня была настолько плохой, что заставила его вести себя странно?» Пока такие мысли проносились в голове Акиры, ухмылка Мотоми становилась все шире и шире. Внезапно Акира по-настоящему разозлился и, не обращая больше внимания на ранение Мотоми, начал бешено вырываться из его рук. Наблюдая за его реакцией, Мотоми продолжал рассказывать о том, какой болезненной была его рана, потихоньку восстанавливая нарушенное равновесие и усиливая захват так, чтобы Акира не смог выбраться. — Идиот! Пусти! — Ха-ха-ха! Радостный смех Мотоми, казалось, отражался от отбивавшегося Акиры, зажатого под его подбородком и, вылетая из открытого окна, устремлялся прямиком в ярко-голубое небо. Конец. Авторское пояснение к рассказу «И занимается день». Это короткий рассказ, опубликованный в журнале “Cool-B”. Его тема: Мотоми и Акира. Я попыталась показать, что Акра, изначально совершенно равнодушный к теплу, возникающему в отношениях между людьми, а так же к связям с другими людьми в целом, оказавшись рядом с Мотоми, постепенно начинает понимать, что на самом деле «это хорошо». Как только он начинает постепенно осознавать и принимать это, он начинает понимать, что полагаться на других — это нормально и начинает пробовать сблизиться с людьми по собственной воле. Одновременно, его начинает беспокоить неопределенность будущего, и я думаю, это показывает то, как изменился его образ мыслей. Также я совершенно не планировала, что Мотоми скажет: «Давай поженимся», - но каким-то образом Мотоми просто сказал это прежде, чем я успела опомнится (смеется). Когда дело касается Мотоми, создается впечатление, что он часто сам пишет собственные реплики. Точно так же в основной новелле появились и его слова: «Я собираюсь забрать тебя с собой в могилу». Я выбрала название (“Tokiakari”) после того, как увидела толкование в словаре: «С рассветом небо на востоке становится немного светлее, или же в дождливую погоду облака иногда расходятся, и небо светлеет». Фути Кабура.