-Ты будешь здоровым

Сынмин правда переживает. Когда-то давно неосторожно сказанные слова привели к сильным загонам, а после - к фобии. Он думает, что тем людям нужно было дать сильный отпор, заткнуть раз и навсегда. Но нет, все, что случилось, уже произошло, и Феликс ужасно боится набрать вес. Он худой сильно - запястья без проблем можно обхватить двумя пальцами, живот сильно впалый, а на ногах только мышцы, и ничего больше, из-за чего они выглядят тонкими, как спички. И Сынмин ничего не может с этим сделать. Он может только следить за его питанием, и молча, немного даже насильно, впихивать хотя бы немного больше еды ему в рот, чем Феликс себе позволяет. Сколько бы он не уговаривал, и не убеждал, Ли до сих пор, спустя столько лет, не принял того, что тогда его фигура была здоровой, и даже немного меньше. Просто кто-то решил подлить масла в несуществующий огонь, но устроил все пожирающий пожар. Даже психолог к которому он через какое-то время все же согласился сходить, его не переубедил. К сожалению, сейчас Сынмин не может быть рядом. Будто специально, но компания дала им совершенно разные, и до ужаса загруженные расписания. Единственные мгновение, когда парни вместе - это сон. И то, в последнее время Феликса мучает бессонница, и он всю ночь смотрит в потолок, прижимая к себе сопящего Кима, а потом днём клюет носом. Сынмин видит это, и даже предлагал снотворное, но Ли категорически отказался. Почему, он так и не сказал. Но самое худшее - Феликс явно практически перестал есть. Это заметили все, но говорить что-то не смеют - любое неправильное слово может сделать только хуже. Ким ругался даже с ним, когда обнял со спины, но почувствовал лишь острые позвонки. Но, опять же - что он может сделать, если Феликс сам не хочет избавиться от своих установок и комплексов? Сынмин не упрекает его или обесценивает его переживания, нет, ни в коем случае. Он знает, что это такое - каждый день видит, как старший считает калории, белки и углеводы, как переживает сильно из-за съеденного немного больше кусочка, и как едва не убивает себя в спортзале, убирая несуществующие прорехи на худом теле. Но когда-то это все переходит край. В тот день на Сынмина внезапно напало вдохновение. И нет, время 4:17 на часах у прикроватной тумбочки его не остановило - творить, так творить в любое время. Феликс задремал наконец-то, и Ким улыбается легко, мягко, слыша тихое сопение у себя под боком. Ему стоить огромных трудов не коснуться, ни поцеловать, что могло бы стать причиной раннего и ненужного пробуждения. Пусть Ли хоть немного поспит. Сынмин аккуратно выбирается из кровати, и шлёпает голыми ногами по прохладному полу, ежась от холода линолеума. В попыхах он забыл натянуть свои тапочки, что спокойно стоят у кровати, но сейчас его это мало волнует. Ким берет компьютер с дивана в гостиной, и быстро оказывается на кухне. Благо, у них в квартире барная стойка разделяет эти две комнаты, и рядом стоят высокие стулья, на которых можно не бояться, что ноги замёрзнут. Он залезает на один из них быстро, и включает компьютер, нетерпеливо щёлкая кнопки, пока он загружается. Вскоре он заходит в одну программу, где текст в реальном времени сразу же пересылается на гаджет Чана, чтобы не тратить время на пересылку потом, и начинает увлечённо бегать пальцами по клавиатуре. За работой он не замечает, как пролетает почти час, и в шесть на кухню заползает Феликс. -Привет, - так слабо и неожиданно, что Сынмин вздрагивает. -Привет, милый. Ты поспал? - не отрываясь от монитора, улыбается Ким. -Да, немного, - очень вяло. К сожалению, младший уже привык к такому тону Ли. В его голосе даже нет привычной глубины - только усталость. Его выматывает расписание, но и нездоровая диета убивает все сильнее. Младший поджимает губы. Судя по звукам за спиной, Феликс ставит чайник. Потом шарканье, и вот он у барной стойки, ставит две кружки на столешницу. Сынмин поднимает голову, и увиденное его совершенно не радует - и так худые щеки стали впалыми, под глазами едва не черные синяки, от скул и заострившегося носа падают кривые тени, а губы потеряли свою яркость, так же, как и почти полностью пропавшие веснушки. Но хуже всего - его острое лицо белее новых простыней. Он выглядит сильно болезненно, и Ким воет внутри, не зная чем помочь. -Иди ко мне, - Сынмин протягивает ему руку, и поворачивается на стуле, выжидающе наблюдая за Ли. Тот послушно, не задумываясь, подходит ближе, позволяя заглянуть в свое лицо. Взгляд Феликса мутный, стеклянный, от чего младший даже тушуется немного. Он протягивает руку, и кладет ладонь на прохладный лоб, затем на щеку и шею, проверяя температуру. Скорее всего, вся кровь ушла с лица Ли так, что даже кожа не теплая. - Как ты себя чувствуешь? - спрашивает сосредоточенно, взяв его ладошку в свою. Пальцы тоже холодные. -Нормально, - бросает Феликс, и жмёт острыми плечами. -А если честно? -Это честно. - возражает старший, но его голос все ещё слабый. - Я чувствую себя нормально. Сынмин смотри внимательно ему в глаза несколько секунд, а потом вздыхает тяжело, и отпускает. -Пожалуйста, скажи мне, если почувствуешь себя не хорошо, ладно? - в его тоне сквозит едва не мольба. Феликс бездумно кивает, и отходит к плите, чтобы выключить закипевший чайник. Ким жмурится сильно, и снова отворачивается к компьютеру. Его гложет беспокойство, но что он может сделать? Ли подходит к краю стойки, и наливает кипяток в две кружки, в один кидает пакетик зелёного чая, а в другой растворимый кофе - ещё одна привычка, которая до добра не доведет. Сынмин возвращается в работу, на автомате благодаря за пододвинутый к нему чай. Какое-то время на кухне царит тишина, лишь щетчик тихонько гудит, да просыпающийся птицы на улице поют. Ким успевает написать пару строк, прежде чем слышит тихое: -Сынмин-а... Он поднимает взгляд, и вопросительно смотрит на Феликса. Тот опирается руками на столешницу, голова опущена, а тело напряжено. Сынмин невольно приподнимается со стула, обеспокоенно поддаваясь вперёд. -Ликс-и? Милый, что такое? Хэй, солнце, - хмурится младший, и склоняется ниже, стараясь увидеть чужое лицо за упавшими волосами. Ли не отвечает - лишь сильнее впивается пальцами в края стойки, и выдыхает медленно. Ким тянет руку к его ладошке, но не успевает ничего сделать. Секунда, чужие ноги подкашиваются, и он начинает медленно оседать на пол. Сынмин резко срывается с места, хватает старшего под талией, второй рукой подхватывая его под затылком, и прижимает голову к своей груди. Он замедляет падение, и медленно, осторожно опускается на пол вместе с ним. -Чш-ш, тише, малыш, тише... Я держу тебя, Ликс-и, все хорошо, - Феликс совсем слабо хватает за его запястье, нуждаясь в чем-то, за что можно было бы держаться. Он судорожно вздыхает, и обмякает в чужих руках. Тело расслабляется по неволе, конечности немеют, а в ушах белый шум, что лишь сильнее вгоняет в сильную дрожь. Ким зарывается пальцами в его волосы, и успокаивающе целует в макушку. Он аккуратно покачивается из стороны в сторону, второй рукой ласково поглаживая по впалому животу. Сейчас, когда Ли жмется в комочек на его коленях, Сынмин понимает, насколько же он похудел. Ребра можно пересчитать без проблем, тазобедренные косточки сильно выпирают, а живот практически прилип к позвоночнику. Феликс такой маленький и хрупкий в его руках, что невольно хочется расплакаться. Зачем он так себя изводит? Ради кого? Ради каких-то рандомных людей, у которых зрение минус тридцать, чтобы не увидеть его природную стройность? Рано или поздно, недосып, отсутствие нормального количества еды, и изнуряющие тренировки довели бы Ли до обморока. Благо, это случилось дома, где Сынмин может о нем позаботиться. -Прости, малыш, но с этого дня я твоя мамка, - бормочет серьезно, и аккуратно встаёт с пола, направляясь в спальню. Удивительно, но совсем недавно он прилагал больше усилий для того, чтобы поднять старшего. Ким прижимает его к себе бережно, чувствуя, как Феликса потряхивает в его руках, и совсем мягко чмокает в висок. Он быстро оказывается у кровати, и осторожно, как самую хрупкую вещь в своей жизни, кладет Ли на матрас. У него глаза закрыты, он жмётся в калачик, и трясется всем телом, едва слышно всхлипывая. Будет сложно, но Сынмин уговорит компанию дать ему две недели отпуска. И обязательно найдет психолога, и конечно же, диетолога, который настроит Феликсу здоровое питание, благодаря чему он не будет так изводить себя. Но для начала Ким его откормит. -Ты будешь здоров, я обещаю, - шепчет тихо, и чмокает в острую скулу. - Спи, любимый. Сегодня нам никуда не нужно.