Оно живое

После уроков... Тишина в общежитии 1-А была обманчивой. Трое неугомонных душев — Киришима, Каминари и Бакуго — расположились в комнате у взрывного блондина, пытаясь убить время между учебой и ужином. — Скучно, — протянул Каминари, раскинувшись на полу и бесцельно листая ленту на телефоне. — Ага, — поддержал Киришима, глядя в потолок. — Может, в видеоигры сыграем? Бакуго, сидевший за столом с учебником, лишь хрипло проворчал, давая понять, что его предложениями интересуется меньше всего. Внезапно лицо Каминари озарилось идеей, от которой у инженеров U.A. пошли бы мурашки по коже. — Я нашел!т— выпалил он, подпрыгивая на месте. — Давайте закажем еду! — Бро, мы только что поели в столовой, — возразил Киришима, но в его глазах уже мелькнул огонек азарта. — Не просто еду! Что-то эдакое! Секретное! Вон тот новый сервис, «Гастрономическая Рулетка», где тебе присылают случайное блюдо из любого ресторана города, и ты не знаешь, что это, пока не откроешь коробку!» Бакуго медленно повернул голову. — Ты хочешь, чтобы мне в комнату принесли какую-то неизвестную хрень? — Да! — сияя, подтвердил Денки, уже тыкая в телефон. — Вот, смотри: «Опыт для смелых! Гарантированно незабываемые эмоции!» Это же круто! — Звучит по-мужски! — сразу же проникся Киришима. — Бакубро, давай рискнем! Кацуки, посмотрев на их воодушевленные лица, с силой хлопнул учебником. — ЧЕРТ С ВАМИ! Заказывайте свою дурацкую рулетку! Но платите пополам, сволочи! Каминари лихорадочно тыкнул в экран, а Киришима тут же скинулся своей долей. Заказ был сделан. Через сорок минут у двери общежития раздался настойчивый звонок. Каминари, как угорелый, помчался открывать и вернулся с большой, странно пульсирующей картонной коробкой в руках. — Оно живое? — с долей здорового скептицизма поинтересовался Киришима, тыча пальцем в бок коробки, который ответно вздрагивал. — Надеюсь, это осьминог, — проворчал Бакуго, расчищая место на столе. — Давайте уже, вскрывайте, я хочу посмотреть на это «незабываемое» дерьмо. Денки с торжествующим видом сорвал ленту. Внутри, на подушке из сухого льда, лежало... нечто. Это было студенистое, полупрозрачное существо нежно-сиреневого цвета, испещренное мерцающими точками. От него исходило слабое жужжание и тонкий аромат жженой карамели с нотками бензина. На коробке была записка: «Поздравляем! Вы — счастливые обладатели уникального десерта «Эфириальный Желе-Мим» от шеф-кондитера Гурмэна! Не ешьте его, а чувствуйте!» В комнате повисла гробовая тишина. — ...Что? — первым нарушил молчание Бакуго. — Оно... мимимикает? — Каминари осторожно ткнул в желе вилкой. Существо издало мелодичный перезвон и засияло радужным светом. — ВАУ! — воскликнул Киришима. — Оно реагирует на прикосновения! Это же круче любого питомца! — Вам не питомца заказали, а ЕДУ! — взревел Бакуго, хватая свой собственный столовый прибор. — Давайте быстрее с этим покончим! Он с силой воткнул вилку в центр «Эфириального Желе-Мима». Раздался оглушительный, пронзительный визг, похожий на звук тормозов поезда. Желе затряслось, его цвет сменился на ядовито-красный, и из места прокола брызнула липкая, пахнущая бензином жидкость, заляпавшая лицо и футболку Бакуго. Наступила секундная пауза, а затем Бакуго медленно, с смертельной угрозой в глазах, поднял взгляд на Каминари. — Ты... — Я НЕ ЗНАЛ, ЧТО ОНО КРИЧИТ! — запищал Каминари, отступая к двери. Но было поздно. «Желе» начало медленно и зловеще ползти по столу, оставляя за собой липкий сиреневый след и тихо напевая мотивчик из аниме, которое все трое смотрели на прошлой неделе. — Оно... оно поет опенинг из «Стального Алхимика»? — с ужасом прошептал Киришима. — МНЕ ПОЕБАТЬ! — заорал Бакуго, хватая со стола тяжелый учебник по высшей математике. — Я СЕЙЧАС ИЗ ЭТОГО МЕСИВА ФАРШ СДЕЛАЮ! Начался хаос. Бакуго с диким криком гонялся за уползающим десертом по комнате, швыряя в него всем, что попадалось под руку. Каминари пытался его остановить, получив по ошибке учебником по голове. Киришима, в свою очередь, пытался поймать само желе, которое, уворачиваясь, залезло на книжную полку и начало сбрасывать на них тома манги. В разгар бойни дверь распахнулась, и на пороге появился Мидория. — К-Каччан? У вас все впор... — он замер, уставившись на сцену: Бакуго, всего в липкой субстанции, с окровавленной (от варенья) вилкой в руке; Каминари, плачущего в углу с шишкой на лбу; Киришиму, который пытался заговорить со светящимся и поющим существом на полке; и всю комнату, залитую сиреневым желе. — ...Я потом зайду, — тихо сказал Изуку и закрыл дверь. Бакуго выдохнул, из последних сил швырнул вилку в стену и упал на кровать. — ВСЕ. НИКОГДА. БОЛЬШЕ. НИЧЕГО. НЕ ЗАКАЗЫВАЕМ. — Но смотри, как оно мило светится... — слабо возразил Киришима. Ответом ему был лишь один, но очень красноречивый крик: «ЗАТКНИСЬ!» А «Эфириальное Желе-Мим», удобно устроившись на верхней полке, тихонько доделало свой концерт и заснуло, мерцая в такт храпу взрывного блондина.