Жгли костры до небес

Антон: «Привет, красавчик. Что на тебе надето?» Антон не планировал никому писать, если честно. Они ведь с мужиками нормально так время проводят. Вон Поз и Макар вызвались закуску какую-то замутить, тоже, блин, греческо-русское содружество. Ваш там в бане странные конкурсы мутит, Журавль, что для него нетипично вообще, опаздывает, потому и мчится на тачке со скоростью света. И пока вся эта движня происходит, Шаст переводит дух, развалившись на диване на втором этаже. Он не то чтобы пьян, но немного захмелев. Рррр, так сказать. Вот и думает, что лучшая помощь от него – не мешать. Антон взял телефон, увидел, что Попов в сети и счёл идеальной идеей над ним прикольнуться. А что, пусть привыкает. Их фандом такое любит, пусть выкручивается из предлагаемых обстоятельств. Вот ведь формулировка въелась, теперь с ней жить. В ответ на провокацию приходит спокойное: Арсений: «Привет. Только из душа вышел. Так что почти ничего». И смайлик этот ебучий, будто глаза всегда в одну сторону глядят. Антон усмехается, проводит по уголку глаза, чтобы, походя вытащить попавшую ресницу и уже почти стряхивает, как вспоминает детскую традицию. Он кладёт на тыльную сторону кисти свою находку и фоткает. Отправляет Арсению с вопросом: Антон: «Какое желание мне загадать?» И сидит на изготовке, даже спину выпрямляет и подставляет под руку другую. В диалоге появляется короткое: Арсений: «Чтоб хуй стоял и деньги были». Антон закатывает глаза и аккуратно свободной рукой набирает: Антон: «Так есть уже и то, и другое». Арсений: «А «то», случайно, не от первого сообщения стоит?» Вот тут Шастун угарает, едва не теряя драгоценное желание в виде реснички на руке. Ну король рефренов, ничего не скажешь. Арсений: «и деньги реально «были» с учётом того, как ты их тратишь». Антон: «А вот это уже обидно. Извинись». Арсений: «Извиняюсь». И гифка поклона какого-то юного дарования из тик-тока. Шастуну нравится этот диалог, хоть и упоминается здесь про хуи чаще, чем обычно. Он думает, что в совете не нуждается, поэтому откладывает телефон и мысленно проговаривает «хочу быть счастливым и влюблённым взаимно», ударяет по ладони и… ресничка взлетает, исчезая из вида. Арсений: «Загадал что в итоге?» Антон хитро улыбается, откидываясь на спинку дивана и обхватывая смартфон обеими руками. Антон: «Не скажу, не сбудется ведь». Арсений: «Сбудется. Ты же почти под моим взглядом это делал». Антон: «Жаль, что тебя здесь нет. Тут так весело с пацанами». Арсений: «Я бы с удовольствием. Но ты же знаешь, я не в чести у Макара за те слова». Шастун помнит. Достаточно хорошо, чтобы сейчас нахмуриться и немного протрезветь. Всё-таки был пьян, оказывается. Но обсуждение ориентационных вещей в компании их троих – Арсения, Шаста и Макара – привело едва ли не к скандалу. Антон привык к гейским шуткам. Он точно знает всех своих друзей, им можно доверять и ножа в спину и уж, тем более, члена в жопу, от них не жди. Но как-то вышло, что Попов изначально отличается от большинства его друзей. С ним как-то по-другому. Разумеется, он тоже без согласия не выебет, но чуйка подсказывает, что такое желание плавало между ними ещё даже на первых порах. Антону зудило так сильно, хотелось подначить Арсения, чтобы тот не покрывался льдом и продолжал раскалываться на всякой хуйне. И превратилось это в своего рода квест «разъеби Попова». И было это что-то прекрасное – каждый раз наблюдать, как тот весь морщится от смеха, пытается закрыть лицо, заливается как ручей и добивает ещё неожиданней, что валится от смеха уже сам Антон. А потом… Шастун ловит себя за том, что неотрывно смотрит на Арсения, когда тот что-то рассказывает на интервью. Не вываливается из диалога, продолжает следовать правилу «всегда говори да», но так любуется. Когда Арсений говорит, в нём слышны годы в актёрском, поставленность голоса, чёткая речь, но в такие моменты Антон чувствует себя совершенно ничего не знающим о мире человеком. И в тот самый разговор, когда расслабились все трое и зашли на пикантную сторону, Арсений поделился весьма личным опытом с мужчиной. Таким расслабленным и спокойным Антон его не видел никогда, уверенность ему практически просвечивала кожу. Шутку про кожу убийцы он так сказать и не успел. Макар взбрыкнул как нечто дикое и свирепое. – И ты так спокойно об этом говоришь? – Илья таким бывал только в моменты злости, несовсем контролируемой, Антон уже готовился ко всему. – Мы ведь тут откровенничаем, – и правда вполне спокойно парировал Попов, отпив из бокала вина по-графски, – один скелет из своего шкафа я достал. Что насчёт вас? И посмотрел он на Антона в тот момент. Вообще, подобных страстных подробностей у него не было, но про поцелуй с одногруппником можно было бы рассказать, но Макар… – Шаст, – вмешался Илья, чокнувшись бутылкой пива о его стакан и глядел назидательно, – с пидорами не водится. Антон: «Я бы тебя украл и здесь на диване обнимал. И не дал бы в обиду Макару». Арсений: «Думаю, ты слишком оптимистичен для таких бесед, Шаст. В прошлый раз, он мне чуть не сломал самое важное». Антон: «Карьеру актёра?» Он предчувствует, что сейчас прямо рассыплется от добивки. Арсений: «Веру в то, что людям можно доверять». Антон тут же набирает ему. Да, без предупреждения, но оставлять Попова в таком настроении вообще не круто. Поднимает с первого же гудка. – Ты решил перейти к радикальным действиям и услышать, как полотенце я с себя снимаю? – Слышь ты, – Антон игнорирует подкат, тем более, он знает, что пытается скрыть этот жук за флиртом, немного посредственным и легко раскусываемым, – то, что Макар – гомофоб не значит, что все также думают. – Шаст, – вздох и звук промявшейся под весом кровати, – я и не думаю так. Просто в контексте твоего сожаления о том, что меня нет с вами, есть некоторые обстоятельства, который помешают исполнить твою задумку… – Арс, – умоляюще ноет Антон, не вникая в добрую половину слов, что только что произнесли, – да ну не грузи ты, спину на старость лет надорвёшь. – И ты начал шутить, что я дед. Всё, теперь тебе точно не интересно будет заглянуть мне под полотенце. – Мне всегда интересно было, – Антон специально, да, чтобы услышать этот удивлённый звук бульканья и покашливание, – ты реально не понимаешь или прикидываешься? Арсений так сильно выдыхает, что подслушивающие фсбшники наверняка сняли наушники, чтобы чуть в тишине побыть. – То есть… я что должен понять из твоих неоднозначных слов? – кичится своим словарным запасом и трезвостью в данной ситуации. Ну хорошо, сейчас будет ему… интересно. – Ты мне нравишься всегда. Эта фраза вылетает не просто раньше мысли… этого требует будто всё тело, выкидывая из бездны его длиннющего тела бутылку с запиской. Молчание на том конце провода, но Антон продолжает. – Иногда я такой отвратительный друг, знаешь. Может и не прятал бы тебя от других. Он низит голос, а вдруг удастся? Хоть Арсений и говорил, что низкий голос у Антона несексуальный, попробовать стоит. – Будь ты моим парнем, я бы лип к тебе бесконечно, обнимал со спины, лез руками под футболку, постоянно ловил за руку и чмокал бы куда придётся. И слышит невнятный, но вполне понятный стон, задавленный в конце фразы, но он был! Антон хочет сейчас что-нибудь сделать такое, что убедит Арсения хоть… попробовать. Илья за него ничего не решил, защита его зада – это замечательно, но Антон не боится оказаться обесчещенным Арсением. Это увлекательная мысль заставляет самого чуть вздрогнуть и коснуться груди поверх футболки. – Сделал бы так, чтобы ты мог есть всё, что тебе нравится. Вот тем каблуком бы был, который и бокал принесёт, клубнике хвостики счистит и кота приведёт, на колени положит, ну, если тот захочет, конечно. – Что ты со мной делаешь? – Голос хриплый и немного плаксивый. Что? – Ты перестарался, Шаст. Это нелепо. Я сижу тут на кровати в одном полотенце и почти реву. Тебе не стыдно? – Я думал, что мои слова приведут к другой разрядке, – старается шутить Антон. Пока Арсений там, похоже, утирает слёзы полотенцем, тем самым, наверняка согнувшись в три погибели. – К разрядке телефона это приводит. – А если бы я… – Антон хочет сказать, но вдруг слышит дикий ржач с улицы и возгласы приветствий. – Мы не закончили этот разговор, Арс. – Иди давай, – отмахивается тот, – тусуйся со своими друганами, красавчик. И сбрасывает, пока Антон еле поспевает за тем, как на второй этаж врывается Журавль, сразу падает на него с объятьями и говорит что-то про новый проект и что хочет наебениться в щи. Шастун проверяет себя: на лучшего друга по-прежнему не стоит. А вот по Арсению теперь реально тоскливо. Но фоново. Иногда за весь оставшийся день, Шастун зависает, смотря в одну точку и представляя то, о чём сам рассказывал и… становится тепло или жарко от этих мыслей. Про тот разговор Антон вспомнит намного позже. Когда мама придёт на съёмки Громкого вопроса и припомнят ему и Поза с Макаром, что жарили креветки. Шастун срастит, что не помнит этого момента отдыха, потому что на него смотрят голубые как самое красивое море глаза… теперь уже его парня.