В аду с тобой

Не проходит и двадцати минут, как браслет меняет цвет на синий. Прогулка — или, вернее, общественные работы. Я не знаю, радоваться этому или нет, ведь неизвестно, что там нам ещё приготовили эти изверги. По поводу того, что произошло между мной и Драко в коридоре, я думаю лишь как о спектакле. Сначала, конечно, я испугалась и удивилась такому поведению с его стороны, но, быстро поняв, что к чему, приняла правила игры. Меня больше волнует не его наигранное поведение, а то, как я откликаюсь на него. Мне становится важно знать: а если бы роль Драко играл, скажем, Гарри — моё тело откликалось бы так же? Но, представив эту сцену, я понимаю, как бы это ощущалось неловко. Да и сомнительно, что Гарри когда-нибудь смог бы вести себя так… властно со мной. С другой стороны, чего не сделаешь, чтобы выжить? Но в любом случае, я не тешу себя иллюзиями: если бы мне пришлось разыграть такой интимный спектакль с Гарри, Невиллом, Дином — да с кем угодно из моих друзей мужского пола — едва ли я почувствовала бы хоть какое-то возбуждение. Скорее, толику отвращения, что-то противоестественное. Ну почему, Мерлин, меня так тянет именно к этому несносному блондину? Что он сделал такого? Я запуталась. И мне страшно. В коридоре я ищу его взглядом. Мне хочется быть рядом с ним, как бы я этому ни сопротивлялась. И он, действительно, рядом. Он идёт поодаль от меня, смотрит вперёд. Лицо — опять маска, тело — напряжённая струна. Мы встречаемся взглядом всего на секунду. Его глаза выражают стыд и смущение, и он тут же начинает смотреть себе под ноги, как будто там есть что-то безумно интересное. Это не вяжется в моём разуме с картинкой из детства — противная ухмылка на бледном лице, неприятные слова, желание оскорбить меня как можно сильнее. То, что я вижу сейчас — повзрослевшее лицо, которое выражает беспокойство из-за того, что он мог причинить мне дискомфорт с утра. В голове происходит разлом — это два разных человека для меня. Фантомный образ из детства рассыпается. Я бы никогда не смогла увлечься тем мальчишкой — трусливым, подлым, лживым. Зато сейчас передо мной мужчина, который, вероятно, прошёл ряд трансформаций, разрушил старые приоритеты и выстроил устойчивые новые. Это повзрослевшая версия Малфоя, которой я безоглядно заинтересована. Я равняюсь с ним и пытаюсь поймать его взгляд, слегка улыбаясь. Но он смотрит только вперёд и даже ускоряет шаг. Это совсем выбивает меня из колеи. Я сначала застываю, обескураженная, а потом нагоняю его за два шага и слегка касаюсь предплечья, привлекая к себе внимание. Мы уже не дети, чтобы играть в такие игры. Мне не нравится, что он ведёт себя так отстранённо. Я хочу, чтобы наши отношения стали как раньше — до того, что было в душе. Мне нужны его внимание, его вовлечённость. Я соскучилась по живым разговорам, его взгляду, теплу. — Драко, — твёрдо говорю я, предварительно убедившись, что мы идём достаточно далеко от остальных заключённых. — Что происходит? Он бросает на меня взгляд, кладёт руки в карманы и поджимает губы: — Я знаю, что тебе, наверное, некомфортно рядом со мной… ну, после утреннего. — Он продолжает бросать на меня короткие неловкие взгляды. — Но, извини, лучше, чтобы я был рядом во время работ. Так безопаснее. Поэтому я подождал тебя. — Что ты несёшь? — Если бы в руке была палочка, я бы его ударила каким-нибудь неопасным заклятием, чтобы он пришёл в себя. — Ты просила не продолжать. А вместо этого я облапал тебя на глазах у всех. Он слегка замедляет шаг и смотрит на меня виновато. — Да, но я и сама думала разыграть что-то подобное, чтобы они отвязались от нас хоть на какое-то время. Это ведь был спектакль. Какой смысл винить себя? — Разве я не должен извиниться за такое поведение, даже если оно оправдано? Он совсем останавливается и смотрит на меня вопросительно. Да, у этой обновлённой малфоевской версии определённо есть моральный компас и совесть. Я твёрдо смотрю на него в ответ. Играть в игру по типу «жертва – спасатель» я уже утомилась за время брака с Роном, поэтому решаю быстро облегчить его самоистязания. — Извиниться — да, но не продолжать грызть себя изнутри. Я же сказала, что понимаю, почему ты так сделал. Давай закроем эту тему. Ты ведёшь себя странно и отстранённо. Это связано только с утренним… эм… инцидентом? Ты можешь говорить со мной открыто? Я так устала от отношений, в которых присутствуют недоговорённости, обиды, двойной контекст. Он усмехается. Глаза округляются в удивлении, а брови взлетают вверх. — Ты потрясающая, — он наигранно аплодирует мне. Его чёлка спадает на глаза, усмешка украшает лицо. — А как я должен вести себя с тобой после того, что мы чуть не переспали в душевой, а потом ты сказала, чтобы мы притормозили? По-моему, это ты делаешь из наших «отношений», как ты сама выразилась, двойной контекст. Он замолкает, а я, растерявшись, не знаю, что ответить. Он прав. И причина его непонятного поведения не только в утреннем происшествии, а еще в том, что я сама просила его отстраниться. — Ты сама определись, кто я для тебя? Чего ты хочешь? Я готов говорить открыто. И готов принять твой ответ. Только если ты что-то решаешь, так давай и придерживаться этой линии. Если хочешь остаться просто союзниками, нам совсем не обязательно разговаривать в коридорах, нам совсем не нужно улыбаться по утрам друг другу у туалета и тем более не обязательно обсуждать книги, личную жизнь друг друга и тому подобное. Союзники говорят только по делу. В отношениях союзников нет никаких чувств. Драко Малфой только что поставил мне шах и мат. Я хотела от него ясности, хотела, чтобы он вёл себя по-взрослому, но, похоже, что именно я путаю его и веду себя непоследовательно, давая ему двойные послания. Я молчу. Горло сжимается. Сердце вдруг забилось так, будто он только что не просто выговорился, а забрался ко мне в голову и указал на то, что я упорно отказывалась замечать. Он прав. Я запуталась. Это не он — это я не могу понять, чего хочу. — Подумай об этом и реши, — бросает он и идёт дальше. Драко проходит пару шагов и, слегка поворачивая голову, намекает, что я должна идти за ним. Бросать он меня не собирается, но, тем не менее, и общаться дальше близко, пока я не приму решение — тоже. Работы проходят спокойно в плане безопасности, но внутри у меня всё кипит. Малфой отстранён, не встречается со мной взглядом, помогает, но не поддерживает. Мне хочется его внимания, но я не могу сказать ему об этом прямо, потому что боюсь последствий. Я боюсь каких бы то ни было отношений с ним. Да и вообще с кем бы то ни было. Возможно, мой разрыв с Роном сказался на мне гораздо глубже, чем мне того хотелось бы. Я продолжаю думать о нас до самого вечера. Он готов говорить открыто, а что если это мой шанс? Я же всегда хотела открытости, хотела, чтобы меня услышали и, главное, поняли и приняли. Если я не рискну и не откроюсь ему, то, возможно, буду жалеть потом об этом. Что я теряю в этих стенах, даже если мы будем в каких-то отношениях? Да, мне будет страшно за него, но я и сейчас всё время беспокоюсь о нём. А остаться совсем без поддержки — ещё тревожнее. Думать о возвращении домой, наверное, весьма преждевременно. Что будет тогда — я не знаю. И он тоже вряд ли сможет дать мне какие-то ответы. Возможно, мне стоит отпустить контроль над ситуацией и сказать ему всё, что я до сих пор не решалась выразить словами. Когда браслет загорается жёлтым, оповещая о вечернем туалете, я уже принимаю решение. Досчитав до шестисот, выхожу из комнаты и бросаю взгляд на его камеру. Она закрыта. Он всегда выходит чуть раньше. У туалета, ожидаемо, встречаю его. Драко всё так же отстранён. Коротко приветствует меня и уже хочет пройти мимо, но я останавливаю его, прикоснувшись к руке. Он замирает, напрягается, слегка поджимает губы. Он хочет ясности? Он её получит. — Драко. — Он слегка удивлённо смотрит на меня. — Не ложись сегодня ночью спать. Просто жди. Его лицо становится вытянутым от удивления, одна бровь изгибается в вопросительном жесте. Такого он точно не ожидал. Пусть помучается немного, в конце концов, я весь день размышляла о его персоне. Я не даю больше никаких подсказок и прошмыгиваю в туалет. Сначала я хотела прийти к нему в комнату для разговора без предупреждения, но побоялась, что доведу его до приступа. Так он хоть как-то будет знать, что ночью что-то должно случиться. Выйдя из уборной, вижу его. Он стоит как вкопанный всё на том же месте. — Что это значит, Грейнджер? Что опять за ребусы? — Сюрприз. Не уснёшь — узнаешь. Я продолжаю путь к нашим камерам. Драко бредёт за мной. Он складывает руки на груди, выражая недовольство: — Это было бы забавно, если бы не было, возможно, опасно. Что ты там опять задумала? — Я ничего не скажу, — быстро сообщаю я и захлопываю перед его носом дверь своей камеры. Не очень вежливо, но если я сейчас расскажу ему про браслет и про мои ночные похождения — он точно взбесится. А когда я приду к нему ночью, он уже ничего не сможет сделать. Я меряю комнату шагами до самого отбоя и ещё примерно час после. Надеюсь, он волнуется так же, как я. У меня такое чувство, что я иду не в соседнюю тюремную камеру к слизеринцу в психбольнице, а на свидание в дорогой ресторан. Сердце готово выпрыгнуть из груди, щёки краснеют, дыхание частое, руки потеют. Может, я заболела? Я поправляю волосы, хотя у меня нет ни расчёски, ни зеркала. Наконец, время приходит. Я быстро провожу все процедуры, что и раньше: раствор — капли — треск браслета — проверка его работы. Я снова на свободе, хоть она и относительная. Сегодня я подстраховалась и капнула четыре капли, чего должно хватить на четыре часа. Этого точно хватит, чтобы браслет восстановился до подъёма, но при этом у нас будет достаточно времени, чтобы всё обсудить. Вообще, нам теперь не обязательно общаться только в библиотеке. Мы можем встречаться в его камере. О, Мерлин, о чём я думаю. Встречаться в его камере… Может, это место на меня так влияет? Я собираюсь проводить ночи напролёт в обществе Драко Малфоя, который ещё даже не знает об этом. Я рысцой прокрадываюсь к его камере. Глубоко вздыхаю, вытираю взмокшие ладони о штаны и приоткрываю дверь. Драко сидит на кровати, согнув одну ногу в колене и положив на неё руку. Он смотрит куда-то в угол комнаты, размышляя о чём-то. Его светлые волосы и лицо освещает свет луны из маленького окошка под потолком. Я осознаю только то, что он очень красивый. Его камера такая же, как моя — ничего лишнего: только кровать и голые стены. Помедлив лишь пару секунд, я укрепляюсь в своей решимости и быстро захожу в его камеру. Он вскидывает голову и удивлённо смотрит на дверь. Потом его глаза находят меня и округляются от шока — и в ту же секунду наполняются бешенством. Он моментально вскакивает с кровати и, кажется, за шаг оказывается вплотную ко мне. Его трясёт от гнева и, похоже, испуга. Он хватает меня за плечи и встряхивает. — Какого хрена ты творишь! — Он старается говорить тихо, но не может сдержать себя. — Ты спятила? Быстро вали из моей камеры! Они заметят тебя... Они тебе такого не простят! Он толкает меня к выходу, но я не поддаюсь, а он не может вытолкать меня насильно — слишком сильно боится за мою безопасность. — Я никуда не уйду, — я встаю в позу. — Я пришла поговорить. Наверное, сейчас мне не стоило начинать диалог. Драко выглядит всё ещё шокированным и напуганным, но больше не толкает меня, а отходит на шаг. — Ты понимаешь, что если они найдут тебя у меня в комнате ночью и поймут, что ты что-то сделала с этим блядским браслетом, то они тебя просто убьют! Причём позаботятся, чтобы я наблюдал за всеми твоими мучениями! А потом прибьют ещё и меня, потому что я, чёрт возьми, не буду смотреть спокойно на то, что они будут с тобой делать! Он возмущён, машет руками, проводит по волосам, делает какие-то очень резкие движения, то отдаляясь от меня, то приближаясь. — Малфой, — твёрдо начинаю я, — всё в порядке. Я всё проверила. Я не первую ночь гуляю по больнице. Браслет не будет работать ещё часа четыре. И я, и ты — в безопасности, и... — Блять, что? Ты хочешь сказать, ты это делаешь уже не первую ночь?! Ты что, не понимаешь, что мы никогда не будем здесь в безопасности! Мы не в Хогвартсе, и наказанием будет не дежурство в Запретном лесу... Он обессиленно садится на кровать, обхватывая голову руками. — Да, я знаю, — я подхожу медленно, говорю спокойно, как с загнанным зверем. Сажусь на корточки и смотрю в его спрятанные за чёлкой глаза. — Я хотела поговорить с тобой... о нас. Я замираю от напряжения. Внутри всё сжимается как пружина. Я понимаю, что делаю над собой колоссальные усилия, открываясь ему. Мне страшно, что вот сейчас он рассмеётся, скажет, что никаких «нас» нет и не может быть, или ещё как-то оттолкнёт меня. Но проходит несколько секунд. Драко начинает дышать чуть спокойнее и слегка выпрямляет спину, убирая руки от головы и серьёзно вглядываясь мне в лицо. — Я рад, что ты наконец-то хочешь поговорить обо всём этом, что происходит между нами... Но мы не могли бы обсудить это в более безопасной обстановке? Мне тяжело разговаривать, когда в любой момент сюда может прийти кто угодно из надзирателей и сделать с тобой что угодно. Он слегка успокаивается. Я понимаю это по его чуть более расслабленной мимике, разжатым ладоням, менее напряжённой позе. Но всё равно он выглядит очень обеспокоенным. — Драко, я всё просчитала. Ночью нет дежурных — я проверяла. На этаже нет сотрудников. Я ходила в туалет. Браслет не будет работать ещё несколько часов. Мы в безопасности. — Но как? Что ты сделала с браслетом? Я слегка улыбаюсь. Он уже задаёт вопросы, а это значит, что скоро он придёт в себя. — Можно сесть? — я указываю на место рядом с ним на кровати. В наших камерах больше негде сидеть, а на полу холодно. Он оглядывается на место за собой, а потом кивает. Я забираюсь на кровать с ногами и скрещиваю их. Малфой поворачивает корпус ко мне. Он всё ещё напряжён — только теперь я не уверена, что это только от беспокойства за нашу безопасность. Возможно ли, что его волнует то, что я сижу в его кровати, посреди ночи? У меня пересыхают губы, а внизу живота начинают порхать бабочки. Он спал здесь уже больше трёх недель. Это заставляет меня слегка покраснеть. Драко бросает на меня неловкий взгляд, когда я пытаюсь устроиться поудобнее и слегка касаюсь ногой его бедра. Напряжение определённо растёт. Он прерывает молчание первым: — Так как ты это сделала? Насколько это безопасно? Я рассказываю ему всё, что произошло после того, как я оставила его в медпункте: как обнаружила трещины на моём браслете, что у нас разные серийные номера, как ко мне приходил Гарри, что он узнал про украденный артефакт, как экспериментировала над браслетами, как разгуливала ночью по больнице... Он слушает и перебивает лишь единожды, когда я сообщаю ему про его жену: — Она всем говорит, что я хочу продать поместье, чтобы получить наличные и спрятать их до своего освобождения? — Видимо, он не ожидал такого вероломства от неё. Малфой задумчиво смотрит на стену. Не кажется, чтобы он выглядел преданным или обиженным. Скорее, он рассуждает о чём-то. — Этого следовало ожидать, — бормочет он. — Она сказала, что тебе не нужен защитник, Драко. Она тебя топит. Он переводит взгляд на меня и усмехается: — А ты топишь её в моих глазах. Согласись, ты меня ревнуешь? Я шокировано замираю от такой смены разговора. Он сейчас сделал это намеренно — чтобы перевести фокус разговора со своих чувств на мои. Ладно, попробую быть честной. — Конечно, меня беспокоит, что ты женат, учитывая наши отношения, особенно то, что мы занимались петтингом в душе и, как ты выразился, едва не переспали. Теперь удивлён он. Один — один, Малфой. — Отлично, — наконец он прерывает молчание. — Теперь ты стала называть вещи своими именами, а не ошибкой, вызванной стрессом. О чём ещё ты планировала поговорить сегодня? — Я попросила Гарри, чтобы нас обоих защищал мой представитель в Визенгамоте, поскольку всё равно у нас будет одна линия защиты — это будет логично, и... — Чёрт, Грейнджер, стоп. Это будет верх нелогичности! — Он почему-то не рад, что я готова разделить с ним своего представителя в суде. — У нас совершенно разные ситуации. Ты — Героиня Войны, а я — бывший Пожиратель Смерти с весьма сомнительным прошлым. И линия защиты у нас должна быть совершенно разная. Ты только делаешь себе хуже. — Я не останусь в стороне в любом случае, — упрямо говорю я. — У тебя будет защитник. — Спасибо за заботу, но я и сам могу организовать себе защиту. Попроси Поттера не делать этого. Я хочу накричать на него, но сдерживаюсь из последних сил и произношу сквозь зубы: — Малфой, уже довольно поздно. Суд меньше чем через неделю. Так что тебе придётся смириться. — Ты невыносимая ведьма. — Это значит «спасибо»? — Это значит, что у меня нет выбора. — А что ты думаешь про артефакт? Мог ли кто-то использовать его, чтобы заставить нас совершить убийства? Он задумывается и молчит какое-то время. — Если легенда про артефакт — правда, то конечно же кто-то мог это сделать. Но нам нужны детали. Ты же знаешь, что у такой тёмной магии есть свои определённые ритуалы, необходимые действия, которые нужно обязательно соблюсти, чтобы добиться результата. — Например, заставить нас коснуться артефакта ночью в первый день новолуния под веткой Дремучей Ивы? — с сарказмом говорю я. — Не так буквально, но да. Надо разузнать об артефакте подробнее. Я напишу записку Блейзу — пусть пробьёт по своим каналам. Как раз завтра в зачарованный камень должна прийти очередная партия антидота к зельям. — Он размышляет какое-то время и добавляет: — Чтобы заставить нас совершить убийства, нужно было подготовить целый обряд, через который нас каким-то образом заставили пройти. И нас именно заставили, потому что мы не помним про него ничего. — Послушай, когда ты смотрел на те снимки из «Пророка», ну где мы убивали тех министерских работников, у тебя не возникало ощущения, что ты мог это сделать? Он внимательно смотрит на меня. — По своей воле — точно нет. Однако кого это будет волновать, если все доказательства налицо. Другое дело твой случай — твоя судьба беспокоит как минимум Избранного, а это уже немало. — Он вопросительно смотрит мне в глаза. — А что насчёт тебя? — Ммм... Когда я увидела нас рука об руку, идущих по Министерству и разбрасывающих непростительные заклятья, я подумала, что это точно не я. У меня просто не может быть такого ненавидящего всех взгляда. — Помолчав, я добавляю почти шёпотом: — Мне даже показалось, что я смотрю на Беллатрису, а не на себя. — Я тоже подумал, что выражение лица как будто не моё. Я, конечно, много кого ненавидел... — Он смущённо отводит глаза, видимо, подразумевая меня. — Но не настолько, чтобы убить. Тем более абсолютно незнакомых людей. — Помолчав, он добавляет: — Тем более я не настолько ещё свихнулся, чтобы забыть, если бы у нас с тобой что-то было до этой треклятой психушки. Такое я не забыл бы точно. Мы молчим. Достаточно долго, спокойно. Каждый думает о своём, но эта тишина говорит за нас. Свет луны постепенно ползёт по стене под потолок, меняя своё положение и освещая наши лица в новом ракурсе. Лицо Малфоя кажется сосредоточенным. Он также внимательно смотрит на меня, изучает мое лицо и даже наслаждается моим обществом. По крайней мере, мне хочется так думать. Вскоре мои мысли переходят с темы нашего обвинения на разговор «о нас», ведь именно за этим я пришла сюда — дать ему ясность относительно нас. Я расслабляю тело и, готовясь к серьёзному разговору, делаю глубокий вдох. — Ты сказал, что готов говорить открыто. — Я смотрю на него внимательно, пытаясь улавливать каждую эмоцию на его лице. — Я хочу получить ответы на все интересующие меня вопросы. Мне хочется ясности между нами. Под конец мой запал спадает, и я начинаю говорить тише, опуская взгляд к себе на ногти. Его это забавляет. Только сейчас он забирается с ногами на кровать, отзеркаливая мою позу. — Да. Как я уже говорил — я хочу быть с тобой, я хочу тебя. Спрашивай, я постараюсь ответить, но у меня тоже есть вопросы. Мне тоже нужны гарантии. — Тоже боишься быть отвергнутым? — Я поднимаю на него взгляд и дарю улыбку. Он робеет, бросая взгляд на мои губы, но тут же приходит в себя. — Тоже? То есть ты боишься, что я не захочу быть рядом с тобой? Я медлю. Надо быть откровенной, а мне это тяжело даётся. — Здесь, вероятнее всего, захочешь, а вот если мы когда-нибудь выберемся отсюда... Я не заканчиваю фразу. У меня язык не поворачивается задать вопросы: «Если мы когда-нибудь выберемся отсюда, ты захочешь оставаться рядом со мной? Для тебя это серьёзно?» Но договаривать не приходится. Он всё понимает. — Да. Я хочу быть с тобой и здесь, и там, на свободе. — Он сглатывает, быстро отводит взгляд, а потом возвращает его к моему лицу. — А ты? Я замираю. Ну в конце концов, это же не сложно — сказать «да», но при этом я не могу раскрыть губ, чтобы сказать это простое слово. Я кладу дрожащую ладонь на его руку и коротко киваю. Он облизывает губы и перехватывает мои пальцы в свои. — А как же твой муж? — А твоя жена? — Да, хотелось бы прояснить. Как я уже говорил, у меня с ней ничего нет, и... Его лепет не внушает мне доверия. В конце концов, миру известно миллион историй, где женатые мужчины пудрили похожими репликами мозги девушкам. — Малфой, это совсем неубедительно. Что ты будешь делать со своей женой, когда мы выйдем? Если у тебя с ней ничего нет, то как ты женился? Этот момент в твоей биографии, знаешь, сильно напрягает меня. — Я разведусь, если ты будешь со мной, — однозначно говорит он. От этих слов я перестаю дышать. Он разведётся из-за меня с Асторией? Внутри всё ликует. Драко хочет быть рядом со мной так же сильно, как и я. Я неловко меняю позу, поджимая колени под себя. Спустя несколько секунд он неуверенно добавляет, стараясь меня не отпугнуть: — Но ты должна знать, что это будет непросто. Она вышла за меня из-за денег и своего не упустит. Я скажу честно, Астория не захочет разводиться со мной. Ей выгодно, чтобы я оставался здесь, а ещё выгоднее — выставить меня психом и получить доступ ко всем активам, которых очень много у моей семьи. Я киваю, переваривая информацию: — Но у вас же нет детей. По идее, развестись не должно составить проблем? — Если оба согласны, то да. А в нашей ситуации она — добропорядочная жена, а я, извини, пошёл налево. Как думаешь, на чьей стороне будет суд? — Ну не заставят же они тебя жить с ней? — Жить — нет, но, возможно, выделят срок для примирения, потом, в случае всё-таки развода, присудят ежемесячные выплаты или какую-то моральную компенсацию. Но это не проблема с моими деньгами. Проблема в том, что эти суды могут занять много времени. — Сколько? — коротко спрашиваю я, понимая, что мне всё это очень не нравится. Я связываюсь с женатым Драко Малфоем, который находится со мной за убийство в психиатрической больнице. Когда моя жизнь свернула не туда? Он тревожно бегает взглядом по камере, потом вздыхает и проводит рукой по волосам: — Я точно не знаю, но, думаю, год или, может быть, даже два. — Понятно, — грустно отвечаю я. Что тут ещё скажешь? Ничего хорошего в этом нет. Я опускаю голову и смотрю на свои руки, одна из которых всё ещё лежит в его ладони. Что я творю? — Я знаю, что это звучит не очень. И понимаю, что тебя это отпугивает. Так же как меня — твой почти бывший муж. — Это не одно и то же. Мы уже в процессе развода. Если бы я была на свободе, нас бы уже развели. Нам особо нечего делить. После этих слов Малфой заметно приободряется. — Я могу пообещать тебе, что если мы выберемся отсюда, я сразу же инициирую развод. И, если понадобится, я отдам ей большую часть капитала. Мне всё равно хватит на несколько жизней вперёд. — Как так вышло, что ты женился на ней? — Я... — он стыдливо пожимает губы. — Я был дураком. Война только закончилась. Морально я чувствовал себя как кусок дерьма. Все привычные реалии рушились: моя семья, мои привычки, мои взгляды. Я должен был как-то выжить и спасти хоть что-то. Когда стало ясно, что меня отправят сюда на какое-то время в качестве «проверки психологического состояния», я сразу смекнул, что здесь не сахар. В Визенгамоте мне порекомендовали жениться, сказав, что это значительно может сократить срок наказания. Плюс отца должны были отправить в Азкабан, и моя свадьба была последним его желанием. Мама тоже хотела бы, чтобы я женился. Она думала, что это поможет мне справиться с моей алкогольной зависимостью. Да вот только всё это только усугубило. Я согласился. Мне в принципе было всё равно. Я думал, что моя жизнь кончена. Перед женитьбой я встретился с Асторией, и я сразу ей сказал, что наша свадьба — финансовый договор. Она была полностью согласна. Хотя потом она всё-таки пару раз пыталась завязать со мной более... тесные отношения. Но мне было совсем не до неё... Мы молчим какое-то время, смотря на наши сцепленные руки. Я перевариваю услышанное, а он беспокойно наблюдает за мной, ожидая моей реакции. Но я никак не реагирую. Мне тревожно, впрочем как и всегда. — Если тебе это поможет, то для меня ты — не развлечение на время. Я... — Он прочищает горло. — Со мной такое впервые. Я даже не могу сказать точно, когда моё увлечение тобой, то есть, нет. — Он мотает головой и произносит на выдохе: — Ладно — когда мои чувства к тебе взяли верх надо мной. "Чувства к тебе". У Драко Малфоя чувства ко мне. Я поднимаю на него удивлённый взгляд. Как он смог сказать вслух то, о чём я боюсь даже думать. — Это случилось раньше нашей встречи здесь? — спрашиваю я тихим голосом. Он молчит. — Я не уверен. Но я подозрительно часто вспоминал о тебе и до заключения. — Он неловко улыбается. — Если честно, Блейз и Тео рассказывали, что иногда, когда я нажирался до обморочного состояния, я говорил в алкогольном бреду про тебя. Я удивлена ещё больше. Он продолжает: — Я не уверен, что это были прям какие-то чувства, но что-то ты во мне задела ещё давно. Я почему-то не мог отпустить мысли о тебе и всё время возвращался к ним. Я молчу. Вот это да. Драко Малфой думал обо мне ещё до заключения. Он вспоминал меня во время алкогольного опьянения. У него есть чувства ко мне сейчас. Он говорит открыто, как и обещал. А что же я? А я такая трусиха, что не могу ответить ему такой же откровенностью... пока что. Но я начинаю водить большим пальцем по его ладони, на что он вздрагивает, воспринимая этот жест одобрительно и как будто приближается ко мне своим телом. Но не так, как в медпункте — он в разы осторожнее. — Так что с твоим мужем? Какие у вас отношения были и есть? Мне бы хотелось это знать, раз уж мы говорим начистоту. Он тоже хочет получить свой кусочек правды. Что ж, я же могу позволить себе рассказать хотя бы об этом. Уж лучше говорить о чувствах, которые прошли, чем о тех, что сейчас зависли надо мной как грозовое облако. — Мы не живём вместе уже давно. Я съехала от него и подала на развод. Он не особо возражал. Просто всё прошло. Или, возможно, никогда и не было. Отношения с Роном начались... спонтанно, но вскоре после свадьбы я поняла, что поговорить нам не о чем. У нас разные приоритеты и стремления. Нам было неинтересно вместе. Но мы упорно пытались спасти наш брак. Ну или я пыталась, я не уверена. — Мне становится грустно от этих воспоминаний. И я тихо шепчу правду, которую всё это время боялась произнести вслух, хотя и знала её. — Я была ужасно одинока рядом с ним. И в этот момент две дорожки слёз всё-таки срываются с моих глаз. Мне больно до сих пор от осознания, что ничего не вышло. От неоправданных надежд, от утраченного времени, от того, что Рон вообще не беспокоится обо мне теперь. Драко крепче сжимает мою руку. Я перевожу на него взгляд. Он сжимает зубы. Я вижу, что он злится, но держится, видимо, чтобы не обозвать Рона какими-нибудь очередными ругательствами. — Кажется, я знаю, что ты хочешь сказать. — Улыбаюсь я. Его реакция вызывает у меня улыбку. Я стираю дорожки слёз. — Ты даже не представляешь, какими эпитетами я готов назвать этого... этого... — Он зло выдыхает. — Твоего бывшего мужа. Я улыбаюсь ещё сильнее. — Ты ревнуешь? Он помедлив отвечает: — Я завидую ему. Ты переживаешь из-за него, хотя вы уже расстались. Я вижу, что ты не до конца отпустила его, и это весьма злит. Он так честен со мной, что меня слегка встряхивает. — Я тоже приревновала тебя тогда к Астории. Ну, когда она тебя навещала... Теперь усмехается он. — Это было очевидно. А я тогда приревновал тебя к Поттеру, вернее, к его власти над тобой. — К Гарри? — Я смеюсь почти в голос. — Ты знаешь другого Поттера? — Да мы просто друзья. — Но весьма близкие. — Это да. — Просто стоило ему сказать про меня какую-то хрень, как ты сразу отдалилась. Я увидел это по твоему взгляду, и мне тут же захотелось хорошенько заехать кулаком в лицо этому идиоту. — Да он тогда перегнул палку, но согласись, что у него тоже непростое прошлое и есть основания подозревать тебя... Он рассказал, что ты приходил к нему за несколько недель до убийств и... просил прощения? Драко отводит взгляд, но кивает: — После осознания того, как мерзко я вёл себя в школе, я решил поговорить с ним. Мы часто пересекались в Министерстве. Честно говоря, я ещё тайком надеялся поговорить и с тобой в тот день. Хотелось наконец поставить точку в той истории про чистоту крови. Он неловко ёрзает: — Прости... что не давал тебе прохода в школе и при каждой возможности делал больно и оскорблял тебя. Я знаю, что вёл себя как отвратительный ублюдок. И если ты захочешь попробовать быть рядом со мной, я обещаю, что буду рядом до конца. Между нами повисает наэлектризованное молчание. Он извинился передо мной, и теперь образ ухмыляющегося мальчишки из детства полностью заменяется этим сформировавшимся мужчиной. Я слегка пододвигаюсь к нему, и теперь мы сидим не лицом друг к другу, а почти рядом. Моё бедро касается его. Рука лежит в его. Кажется, моё такое приближение весьма напрягает его. Он замирает, но потом выпускает мою руку и обнимает меня за плечо, прижимая к своей груди. — Сколько у нас времени? — шепчет он. Я кидаю взгляд на часы, которые мне прислал Гарри. — Около двух с половиной часов. — Ты точно уверена, что это безопасно? — На 99%. Он лишь взволнованно выдыхает, но понимает, что спорить со мной бесполезно. Мы просто сидим. Я чувствую на лбу его дыхание, его запах витает в воздухе — и это мне очень нравится. Если честно, я бы хотела поцеловать его, но пытаюсь противостоять этому желанию. Это неуместно. Я сама просила пару дней назад его этого больше не делать. — Я скучал по тебе. — Он говорит это как признание, так, как будто после этих слов он спрыгнет с обрыва. — Я так скучал, пока был в медпункте. Я беспокоился за тебя, и я так хотел просто оказаться рядом. Он прижимает меня чуть сильнее к своей груди, и я слышу звук его сердца, которое скачет галопом. Мне стоит лишь поднять голову — и я смогу поцеловать его. Он сам не решится сделать это — не сейчас, не после того, как был недавно отвергнут мной. Он не настаивает, а даёт мне выбор. — Я тоже думала о тебе постоянно. Я не понимаю, как эти слова срываются с моих губ, но это происходит, и я замираю, как перед ударом. Но вместо того чтобы отдалиться, как обычно делал Рон, когда я начинала говорить о наших чувствах, он берёт мой подбородок рукой и поднимает так, чтобы наши взгляды встретились. Мы рассматриваем друг друга. Он поднимает руку и пальцами водит по моему лицу. Я таю от каждого касания и не выдерживаю. — Ладно. Забудь про то, что я сказала про "притормозить". Я не хочу тормозить. Я просто ужасно боюсь последствий. В этот же момент в его глазах загорается огонёк. — Я тоже боюсь. Он кладёт ладонь мне на щеку. Ещё секунда — и он меня поцелует. Или я его. Его приоткрытые губы двигаются навстречу моим. Как только мы встречаемся, он издаёт стон, наполненный сдерживаемым желанием и каким-то страданием. Поцелуй сразу становится страстным. Он играет с моими губами, языком. Наши руки тут же начинают бродить по телам друг друга. Он кладёт ладонь мне на грудь почти сразу же, продолжая те божественные утренние движения. Всё происходит так же, как в душевой. Как будто не прошло и дня. Его нежные губы перемещаются по моему лицу. Я целую его в шею. Мы стонем от прикосновений друг друга. Всё внизу живота напрягается. — Я хочу тебя, — говорит он сквозь поцелуи. — Я никого и никогда так не хотел. Он засасывает кожу на моей шее, отчего я издаю глубокий стон, а он, поняв, что мне нравится, начинает повторять свои движения, вырисовывая у меня на шее узоры языком и наваливаясь на меня своим телом. Я быстро оказываюсь под ним, и это кажется таким правильным. Он вжимается в меня, но часть своего веса сдерживает на руках, которыми упирается в кровать с боков от меня. Драко бёдрами раздвигает мои ноги, и я тут же обхватываю ими его за талию, отчего мы оба протяжно стонем, потому что соприкасаемся точками нашего напряжения через одежду, и даже так это кажется невероятным. Он продолжает целовать меня, а я прижимаю его к себе ногами ещё плотнее. Поцелуй тягучий, глубокий, страстный, бесконечный. — Грейнджер. — Он с трудом отрывается от моих опухших губ и дышит так, будто карабкался на гору. — Нет, Гермиона. Ты уверена, что хочешь здесь? Я не смогу сдержаться, если мы не остановимся сейчас. Я хочу сделать всё правильно с тобой. Я должна быть с ним честной. Да, я хочу, но я не уверена, что это подходящее место. Я не чувствую себя в безопасности, когда в любой момент может произойти что угодно. И, похоже, он тоже. Я расслабляю ноги, выпуская его. Он быстро дышит надо мной, но понимает мой жест и слезает с меня, поправляя мою задравшуюся рубашку. — Давай просто полежим? Я коротко киваю. Он ложится рядом, всё ещё тяжело дыша. Я кладу голову ему на грудь. — Кажется, у нас появилась дополнительная мотивация выбраться отсюда? — усмехается он. Я тоже улыбаюсь ему в грудь. — Не уверена, что такими темпами мы дотерпим до освобождения. Он целует меня в лоб, а потом шепчет: — Я смогу сдержаться, если ты не будешь бросаться на меня с поцелуями. — А я смогу сдержаться, если ты не будешь так близко приближаться своими губами ко мне. Их, знаешь, невероятно хочется поцеловать. Мы опять смотрим друг на друга, и чуть-чуть улёгшееся желание снова вспыхивает. Мы, как мотыльки, летим на огонь и находим губы друг друга. На этот раз он издаёт гортанный стон прямо мне в рот, что отдаётся невероятной вибрацией внутри меня, и я, не сдержав эмоций, забираюсь на него сверху, ощущая его напряжённый член. Я сойду с ума. Он прав — эта мотивация выбраться отсюда одна из самых сильных. Я целую его, глубоко. Он водит руками по моей спине, запускает ладони ко мне в волосы, а потом опускает обе руки мне на бёдра и, слегка надавив, прижимает к себе вплотную, а сам толкается мне навстречу, отчего я вскрикиваю, как будто он правда вошёл в меня. Он откидывается на подушку, отпустив мою пятую точку и закрыв лицо ладонями. — Это невыносимо. Тебе, наверное, лучше поскорее уйти. Я еле сдерживаюсь. Я обдумываю всё ровно секунду, а потом, как и в прошлый раз, опускаю руки ему на штаны. Он озадаченно смотрит на меня. — Необязательно заниматься сексом, чтобы помочь сбросить напряжение друг другу. Он сглатывает, а потом поднимается и, подхватив меня, опять подминает под себя. — Это ты предложила. — Не перекладывай ответственность. Ты хочешь этого так же, как и я. Он быстро кладёт ладонь мне на штаны между ног, ощущая мой жар. Потом скользит чуть выше и, уже смелее, чем в первый раз, запускает ладонь ко мне в нижнее бельё. Когда он скользит пальцами по моим штанам вверх, я чувствую, как по телу пробегает волна возбуждения, но когда он, помедлив, поддевает резинку и его пальцы начинают нежно поглаживать меня там, я хватаюсь за его предплечья и, всхлипывая, выгибаюсь ему навстречу. Он практически сразу пытается проникнуть внутрь, на что я крепче сжимаю его руку, останавливая. Он вопросительно смотрит на меня. — Не торопись. Удели внимание тому, что снаружи. Он кивает. Его пальцы начинают гладить меня, разгорячая ещё больше. Но чтобы доставить мне удовольствие, нужно найти правильный темп. Поэтому я достаю его руку и кладу себе на грудь, намекая на те божественные движения, которые заставляли меня потерять голову утром. Он начинает нежно трогать мою грудь, практически сразу запустив руку мне под рубашку. Контакт его кожи с моей заставляет меня чувствовать его ласку ещё сильнее. Я сама поглаживаю себя там, где нужно, а он упирается своим напряжённым членом мне в бедро и начинает тереться об меня. Я постанываю от каждого прикосновения его рук к груди, его губ к шее. Он спускается губами ниже, целуя мои ключицы, и одна только мысль, что он направляется своими губами к моей груди, сводит меня с ума. Я запускаю руку ему в штаны и нащупываю его возбужденный член. Он стонет на выдохе, когда я начинаю водить по нему, а потом жмурится. Драко быстро расстёгивает пару пуговиц и оголяет мою грудь, а потом страстно начинает засасывать её. Его теплое дыхание на моей коже, его запах наполняет меня при каждом вдохе, его возбужденный член в моей руке. Я громко стону, отчего он быстро находит мои губы своими, заглушая мои всхлипы. Ещё пара движений по его члену, мои всхлипы ему в рот — и я чувствую, как он резко изгибается, распространяя вибрацию своего громкого стона по моему телу. Его голос такой мужественный, такой яркий, такой прекрасный. Я понимаю, что он кончил. И эта мысль, а также то, что он продолжает стонать и сжимать мою грудь, заставляет меня кончить следом. Он перекатывается на бок рядом со мной. Мы оба тяжело дышим. Тело начинает расслабляться в приятной неге. — Ты просто невероятная. — Шепчет он одними губами, пытаясь восстановить дыхание. — Знаешь, сколько раз я кончал здесь, думая о тебе? Я вопросительно смотрю на него. — Почти каждый день, когда были силы. Я ничего не отвечаю. На сегодня достаточно откровений. Продолжим завтра. Подведём итоги: Драко Малфой готов развестись, чтобы быть со мной. Мы занимались петтингом второй раз — и это было невероятно. Он дрочил, думая обо мне, почти каждый день, находясь здесь. И самое невероятное — у него есть чувства ко мне. И это меняет для меня всё. Путей назад нет. Мы по уши в этих отношениях.