В аду с тобой

Если до этого я думала, что мне страшно перемещаться по больнице, когда все спят, то ошибалась. Настоящий страх я испытала только сейчас. Эти медленные, крадущиеся шаги. Темная тень неизвестного человека, который всё ближе подходит к Малфою. Кто это? Малфой никак не реагирует. Наверное, притворился спящим. Ноги явно мужские — это очевидно по ботинкам и брюкам. Такого размера просто не может быть у женщины. В том, что у этого человека недобрые намерения, я убеждаюсь практически сразу — он держит палочку наготове, крепко сжимая её в руке. Он явно собирается что-то сделать с Драко. Что делать? Как поступить? Раскрыть себя? Я могла бы выхватить у него палочку и заколдовать, ведь сейчас браслет не блокирует мою магию. Правда, чужая палочка может не слушаться в полную силу, но хоть что-то я точно смогла бы наколдовать. Другое дело — Малфой. Он не может пользоваться магией из-за браслета, а значит, практически безоружен перед тем, кто явно имеет злой умысел. Проходит всего несколько секунд, человек подходит вплотную к кровати Малфоя — и как только я дергаюсь, чтобы вмешаться, Драко резко вскакивает и бьет незнакомца по лицу, выхватывая у него палочку. Человек отшатывается, хватается за нос — между пальцами струится кровь. Я в изумлении ахаю, видя, как Малфой направляет чужую палочку на незнакомца. Разве браслет не должен был уже отреагировать? Разве Драко не должен лежать на полу, задыхаясь? Ведь браслет не позволяет прикасаться к магическим предметам. — Подними руки, — зло говорит Малфой. Противник не реагирует. — Живо! — Малфой дергает палочкой, из неё вырываются красные искры. Я замираю в немом удивлении. Он даже может пользоваться магией? Но как же браслет? Что он от меня скрывал? Человек напротив тоже в шоке — он смотрит на браслет Драко и всё-таки убирает руки от разбитого носа. Я вздрагиваю от ужаса. В темноте я сразу не узнала его. Это Рик. Тот самый надзиратель, который почти месяц назад домогался ко мне в камере. Я совсем забыла о нём после всех тех ужасов, что довелось здесь пережить. Видимо, как раз когда мы сюда попали, его вахта закончилась, и он вернулся на месяц в Лондон. Как я поняла, здесь работают вахтовым методом — персонал живёт здесь месяц, затем сменяется, и всё по кругу. Получается, Рик вернулся и хотел что-то сделать с Драко. У меня кружится голова от страха. Что было бы, если бы он заметил меня ночью в коридоре? Никто бы не помог. Или... может быть, Малфой? У него ведь явно что-то с браслетом — он же может использовать магию. — Кто ты? — настороженно спрашивает Драко. В ответ — тишина. — Говори! — Малфой взмахивает палочкой, произносит жалящее заклинание — противник корчится в приступе боли. — Я ничего тебе не скажу, — усмехается Рик той самой противной ухмылкой, которую я запомнила. Я даже боюсь представить, что будет, если он снова придет ко мне в камеру. Изнасилует? Мне ведь никто не поможет. Малфой не медлит ни секунды и безжалостно произносит: — Круцио. Да, он не врал — людей он явно уже пытал. Рик кричит от боли, а я вздрагиваю, понимая, что на такие вопли кто-то точно придёт. Но почти сразу крики обрываются. Я открываю глаза. Когда я их зажмурила? Малфой наложил «Силенцио» — теперь этот извращенец корчится от боли в немом крике. — Теперь будешь говорить? Зачем ты здесь? Что собирался сделать? Кто ты? Малфой снимает «Силенцио», и Рик наконец выдавливает: — Я надзиратель этой психбольницы. — Что тебе нужно? — Я не могу сказать. Меня убьют. — Если не скажешь, я тебя убью. И рука у меня не дрогнет, уж поверь. В ответ Рик лишь смеётся: — Да что ты? Я в курсе, что ты никого в своей жизни не смог прикончить. Жалкий трус. Я не вижу лица Малфоя, но легко представить, насколько он взбешён. Честно говоря, я ожидала, что за этим последует новая волна пыток, но ошиблась. — Я не считаю подвигом — убивать. А вот покалечить... например, в результате неудачной легилименции... — азартно произносит Драко. — Я не очень хорош в ней, но могу попытаться. Он не даёт тому ответить — снова «Силенцио» и тут же проникает в его сознание. Я несколько минут наблюдаю за скорчившимся Риком. Я по-прежнему в ужасе от происходящего и от опасности, в которой мы оказались. Прекратив легилименцию, Малфой яростно произносит: — Ублюдок. Он подходит к нему и пинает ногой, хотя тот и так лежит без сил. — Если ты хоть на метр подойдёшь к ней, я реально тебя убью. О, Мерлин. Он нашёл какие-то мысли обо мне... Это ужасно. До суда ещё неделя, и даже если меня оправдают — сначала надо дожить до этого. — Грейнджер, вылезай. Я не сразу понимаю, что он обращается ко мне. Он серьёзно? Просит вылезти? Но, видимо, я не ослышалась — он сам наклоняется и помогает мне выбраться, продолжая направлять палочку на Рика. Я смотрю на него, полная вопросов. Что он задумал? — Ты! — только и может сказать Рик. — Что вы оба сделали с браслетами? Почему вы можете использовать магию? — Заткнись! — Малфой взбешён. Это очевидно. — Гермиона, я знаю, что ты отлично владеешь магией изменения памяти. — Да. Настолько хорошо, что память моим родителям так и не восстановили после того, как я стерла себя из их воспоминаний. - Грустно констатирую я, а Рик заметно напрягается. — Отлично, — он улыбается так, что у меня бегут мурашки. — Нужно стереть из памяти этой мрази то, что он видел нас. И его воспоминания о задании, которое ему дали. — Вы оба покойники! Не смейте этого делать! — вдруг кричит Рик и вскакивает на ноги, пытаясь повалить Драко. Но тот искусно вскидывает палочку, моментально накладывает «Силенцио» и тут же — «Инкарцерус». Теперь Рик не может ни двигаться, ни говорить. — Какое задание? — еле слышно лепечу я, всё ещё не понимая, что происходит. — Его подослала Астория, чтобы он использовал на мне «Империо» и заставил убить тебя, а затем и самого себя — ещё до суда. Они хотели выставить всё так, будто я спятил и прикончил нас обоих. «Империо» невозможно было бы отследить — мы уже мертвы, а палочки, выпустившей заклятие, нет. Кстати, Астория там далеко не главная. Она так — пешка в этой игре. Я стою как вкопанная, пытаясь осмыслить всё услышанное. За последний час произошло слишком много. Я растеряна, у меня миллион вопросов к Драко. Но сначала нужно разобраться с этим гадом. Я беру у Малфоя палочку и сразу ощущаю уже забытое чувство, когда магия бежит по венам, и тело наполняется её силой. Это ни с чем не сравнимо. Но сейчас на это нет времени. Быстрым движением я вскидываю палочку и произношу: «Обливиэйт». Я выбираю именно те воспоминания, которые нужны нам, стараясь не нарушить целостность сознания Рика. Будет подозрительно, если он внезапно сойдёт с ума. Да и я не хочу причинять ему реального вреда. Завершив заклинание, я выхожу из его сознания, внушая ему мысль, что он должен пойти спать. Я вкладываю ему в руку палочку. Он спокойно выходит из палаты, словно ничего не произошло. Его даже не смущает опухший нос. Я внушаю ему, что он якобы ударился о косяк и плохо спал. Этого будет достаточно, особенно на фоне того, что он недавно вернулся в психушку после пересменки. Как только он выходит, меня охватывает паника. — Драко, — тихо произношу я. — Что это сейчас было? — Я же говорил, что я очень способный, — усмехается Малфой. Я оборачиваюсь на него. — Что с твоим браслетом? — Сейчас нет времени на объяснения. Если вкратце, то я очень внимательно слушал, когда ты рассказывала про свои эксперименты и как смогла отключить свой. Во время работ сегодня я специально расцарапал браслет о заострённый камень в стене, постоянно задевав его. — Он показывает мне браслет, и я вижу на нём царапины. Не такие глубокие, как у меня, но зато заметные без лупы. — А дальше дело техники. Я просто сделал раствор, как ты говорила: из соли и лимонной кислоты. — Но... но как ты достал ингредиенты? — Это же обычная соль и лимонная кислота. Подкупил медсестру здесь, в медпункте, и она принесла. Это ещё одна причина, почему мне нужно было сюда попасть и почему я подрался. Только здесь я мог проверить, работает браслет или нет. Он неловко переступает с ноги на ногу, взгляд бегает. — Если честно, я хотел отключить браслет и прийти к тебе. Но когда увидел утром тебя и Уизли — решил не мешать. Раз уж у тебя появился шанс выбраться. Хоть это и бесило, я понимал, что так будет лучше для тебя. Но всё равно решил попробовать отключить браслет. Мало ли, пригодится... И, как видишь, не зря. Правда пригодилось. — Драко, ты... Ты... Я думала, ты вообще меня тогда не слушал. Я думала, ты игнорируешь мои попытки обезвредить браслет. Я просто невероятно удивлена. — Повторяю ещё раз — я очень способный, — он гордо улыбается. — Честно говоря, тебе нужно вернуться в палату. Но я ужасно боюсь, что с тобой что-то случится. Вдруг эти уроды подослали ещё кого-то? Судя по всему, они поняли, что нас могут выпустить, и решили убрать нас, выставив меня окончательно психом — посмертно. Эту неделю до суда нам нужно быть очень осторожными и держаться вместе. — Мы можем ночевать друг у друга в камерах. — Задумчиво говорю я. — Но всё равно есть время, когда мы не сможем быть рядом, — я молчу, и паника подкрадывается всё ближе. Мне страшно за него и за себя. — Я боюсь, Драко. Я шепчу это, и его глаза наполняются такой нежностью и решимостью, что хочется утонуть в них. — Я тоже очень боюсь, что с тобой что-то случится, — он притягивает меня к себе, и мы обнимаемся. А потом он шепчет мне в волосы: — Я обязательно защищу тебя, слышишь? Всё будет хорошо. Я обещаю. Мы обнимаемся недолго. За окном уже светает. Мне нужно срочно возвращаться в камеру. — Драко, я пойду в камеру. — Да, я провожу. — Что? — Я удивлена, как будто услышала что-то невозможное. — У меня же тоже отключён браслет. Я засёк время — у меня примерно 30 минут до восстановления его действий. Пошли быстрее. — Но ты будешь в опасности. — Меня беспокоит то, что он будет ходить один по больнице, когда на нас ведётся охота. — Не в большей, чем ты. А если учесть, что у меня ещё и кулаки есть, то как-нибудь справлюсь. Я нерешительно киваю, и мы молча крадёмся по больнице. Это кажется невероятным сном. Я вместе с Малфоем — без контроля — в этих стенах. Да, без контроля, но ещё в большей опасности чем раньше. На нас натравили надзирателя, нас хотят убить, и не просто обезумевшие заключённые, а группа Пожирателей Смерти. Я даже не знаю, что хуже. Ещё и этот извращенец вернулся. Меня бросает в дрожь, когда я вспоминаю, как он трогал меня. — Драко, — тихо начинаю, — этот Рик, он... В первый день он... — Мне стыдно это говорить, но хочется выговориться и почувствовать защиту хотя бы на словах. Я опускаю взгляд на руки и смущаюсь. — Я знаю, — перебивает Малфой. — Я видел в его мыслях твой образ. Нам нужно продержаться неделю. А там будем надеяться что нас выпустят. А если нет — будем действовать по ситуации. Он обнимает меня на прощание и требует, чтобы я зашла в камеру, предварительно проверив её на наличие посторонних. Это кажется таким милым, что трогает моё сердце. Драко Малфой защищает меня так отчаянно. Если бы мне раньше сказали, что он вообще может испытывать потребность кого-то оберегать, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Но вот он здесь — провожает меня по пустой, опасной психбольнице, бегло проверяет мою комнату и только после этого уходит. Я сажусь на кровать, но меня пробирает дрожь. Сегодня я не смогу уснуть. Я будто вернулась на месяц назад. За это время я уже свыклась с мыслью, что в камере относительно безопасно, но теперь, когда Рик вернулся... Теперь нигде не безопасно. Я сижу, обхватив колени руками и подтянув их к груди. Надеюсь, Драко нормально добрался до медпункта. Я не знаю, что будет, если с ним что-то случится. Я чувствую себя ужасно слабой перед надвигающейся угрозой — опасные заключённые, Пожиратели Смерти, извращённый Рик. А у меня нет ни палочки, ни силы, чтобы дать им всем отпор. Постепенно я проваливаюсь в тревожный сон и просыпаюсь утром, когда браслет начинает сигнализировать о необходимости сходить в туалет. Я сглатываю и направляюсь в уборную, еле переставляя ноги после бессонной ночи. Быстро привожу себя в относительный порядок и, аккуратно проверив коридор на наличие Рика, проскальзываю в него. Вдруг сзади кто-то резко хватает меня за запястье, и я с разворота бью наотмашь и вскрикиваю, испугавшись нападения. Но тут же оборачиваюсь и понимаю — это удивлённый Малфой. — Тише, — шепчет он. — Прости, что напугал. — Тебя уже выписали? — Я еле сдерживаю себя, чтобы не броситься ему на шею. В коридоре лучше не показывать эмоций. — Я напросился на выписку. Я бросаю взгляд на его лицо — нос почти в порядке, а синяк на лбу заметно уменьшился. — Послушай. Я всю ночь думал и решил, что нам лучше держаться вместе. — Но как? — Дослушай. Нам надо попасть вместе в медпункт. Я свихнусь от волнения, если ты будешь одна, когда этот отморозок спокойно может зайти к тебе в палату. — Ты предлагаешь нам подраться? Он грустно усмехается. — Я не буду тебя бить даже ради этого — и никому не позволю. Есть более простые способы попасть в медпункт. — Это какие же? — Мой любимый подкуп. — А почему ты не пользовался этим способом раньше? — Раньше у меня не было компромата. Старая медсестра брала плату только за помощь с душем и лечением. Но вчера сменился весь персонал. Помнишь, раз в месяц их меняют? Тех, кто работал, увозят в Лондон, а отдыхающих привозят сюда. Именно поэтому этот Рик вчера оказался здесь. Была пересмена. А еще вчера на вахту заступила медсестра, которая очень любит деньги и на которую у меня кое-что есть. За оплату она согласилась положить тебя в медпункт. — Только меня? А как же ты? — Тут же взволнованно спрашиваю я. — Ну знаешь, два здоровых пациента — это уже слишком. Мне придётся попасть туда старым методом. Я бессильно роняю голову. Опять будет драться. Я хочу быть рядом с ним, но стоит ли ему снова идти на боль и опасность? — Драко, на тебе ещё вчерашние побои не зажили. — Ничего. Ради тебя стоит потерпеть. — Он улыбается и быстро сжимает мою ладонь в своей. — Будь готова. Через десять минут медсестра тебя заберёт. Я постараюсь попасть к тебе как можно быстрее. Устрою небольшую драку — и готово. Мне тревожно. Может случиться всё что угодно. Перед тем как мы прощаемся, я обнимаю его и вдыхаю его запах. — Будь осторожен, — шепчу я нежно. — И ты. — Он гладит меня по щеке и уходит. Как он и обещал, вскоре приходит новая медсестра и уводит меня в медпункт. Я лежу абсолютно одна и чувствую невероятный страх за Драко и за себя. Проходит час, два — а его всё нет. Я начинаю нервно мерить комнату шагами, потому что не могу усидеть на месте. Что будет с нами дальше? Как прожить в такой тревоге ещё неделю? Я не знаю. Но мы должны справиться.