Глава первая и последняя
22 ноября 2025 г., 13:18
Бом Сок забыл куртку. Прохладный ветерок и осенний воздух заставляли его вздрагивать — надо бы развернуться, вернуться в тёплый дом, укутаться в плед на мягком матрасе в своей комнате.
Может, это и эгоистично — ненавидеть всех дома.
Но это не важно, подумал он. Совсем не важно — можно немного побродить по лесу, приукрасить жалкое подобие жизни, что ему досталось.
В детстве Бом Сок часто представлял себя героем фильма ужасов. Не с явным чудовищем, скорее что-то вроде «Ведьмы из Блэр». Он просто сидел на камнях, слушал шум ветра, наблюдал, как темнеет небо. Воображал, что за ним следят незримые сущности, и это даже утешало.
Он не знал, почему всегда чувствовал себя иным. Может, демоны и призраки, что следили за ним в его фантазиях, могли бы это объяснить.
Это мило — почти забавно — когда дети так запросто говорят о монстрах. «Воображаемый друг», — сказали бы они. Просто компания, с которой он со временем перерастёт.
Сейчас Бом Соку двадцать, и это уже не мило. Это тревожно — он не разговаривает со стенами и не впадает в прострацию, но порой во время разговора краем глаза замечает тень, отчего заплетается язык, ощущает внезапное присутствие, заставляющее вздрогнуть, или мелькающий цветовой блик — и он отмахивается от несуществующей мошки.
Это не мило.
Лес по-прежнему казался безопасным. Пусть и не наполненный существами, но эта тишина хранила его рассудок. Здесь было тихо, лишь сверчок стрекотал в пожухлой траве да олень шагал по опавшей листве. Никого не было — никого, кого стоило бы бояться, перед кем нужно было играть роль.
Обычно Бом Сок садился на старый пень — если телефон был заряжен, можно было послушать музыку. Если нет — он просто сидел в тишине. Иногда он брал с собой сумку с парой вещей, чтобы занять себя. Он научился вязать крючком, и у него был наполовину заполненный заброшенный скетчбук. Он на пятой главе «Портрета Дориана Грея», и страница была загнута, чтобы не забыть, где он остановился.
Бом Сок брал с собой выпивку. Иногда алкоголь, иногда просто воду.
Напиваться до такого состояния, когда не чувствуешь ног, когда шевелишься, и оглушительный раскат грома вызывает лишь смех, будто это шутка между ним и природой.
Пень был занят. Кто-то, кто вряд ли был старше Бом Сока, стоял на коленях перед ним, опершись локтями на древесину и сложив руки в молитве. Он слышал сдавленные шёпоты, обращённые к небесному отцу, и заметил, что глаза незнакомца крепко сомкнуты.
Бом Сок мог развернуться и уйти домой. Так и следовало поступить, потому что странно — найти в глухом лесу человека с заплаканным лицом, молящегося на земле. Кто знает, может, это ловушка; кто-то, кто хочет воспользоваться добротой Бом Сока, чтобы что-то получить.
Он мог бы вызвать полицию и отправить этого человека в безопасное место, если тот окажется невиновным. Может, он просто наркоман, переживающий особенно тяжёлую ломку.
В конечном счёте, Бом Сок не мог понять, почему он не ушёл и не попытался помочь бедолаге. Было очевидно, что тот его ещё не заметил, да и сам Бом Сок не издал ни звука.
— Привет, — прохрипел он, и голос охрип от долгого молчания.
Молитва прекратилась. Руки незнакомца по-прежнему были сцеплены, но он открыл глаза и взглянул на Бом Сока так, будто видел перед собой ангела.
— Привет, — ответил он после мгновения простого, немого восхищения. — А ты что здесь делаешь?
Пауза. — Я просто иногда прихожу сюда, — честно ответил Бом Сок. — Я раньше тебя здесь не видел.
Мужчина вздохнул. — Я обычно в других местах.
— Ты молился?
Тот кивнул.
— Зачем? — вдруг спросил Бом Сок и тут же попытался смягчить вопрос. — В смысле, ты, конечно, имеешь право. Но зачем именно здесь?
Наконец его пальцы разомкнулись, и он поднялся. Ладонями он отряхнул джинсы, счищая налипшие травинки и землю.
— Мама сказала, что сегодня хороший день, чтобы воссоединиться с тем, что создал Он, — тихо пояснил он. — С природой, понимаешь? С землёй. Мне кажется, сегодня скорее хмуро, но… она знает лучше.
— А, — кивнул Бом Сок, делая вид, что понимает.
Действительно, было хмуро — тяжёлые тучи нависли над головой, свистел ветер, и воздух был сырым.
— Она немного злится. Говорит, я запустил себя, — он продолжил с горьковатым смешком. — Говорит, я вообще грешу. Я не… не люблю это слово. Она просто не хочет меня видеть некоторое время.
Наступила пауза, в которой ничего не происходило; даже ветер стих.
— Но ничего. Я всегда искал повод побродить по лесу, — промурлыкал он, тыльной стороной ладони вытирая навернувшиеся слёзы. — Я не знаю, как тебя зовут.
— Бом Сок, — представился он. — А я не знаю твоего имени.
Тот мягко улыбнулся. — Су Хо.
Оба на мгновение замолчали, но в итоге Бом Сок уселся на пень, а Су Хо остался перед ним на коленях, положив руки на его колени и склонив на них голову.
Это было приятно. Поначалу ощущалась неловкость — перед Бом Соком стоял на коленях человек, а такая поза обычно предполагала совсем иной контекст. Ему хотелось протянуть руку, прикоснуться, но он решил позволить Су Хо самому задать тон.
Су Хо сыпал вопросами, и его неуклюжесть очаровывала Бом Сока. Сначала вопросы были простыми.
— Ты ещё учишься?
Бом Сок покачал головой. — Вроде как должен был закончить пару лет назад.
— Вроде как?
— Я бросил, — сказал он. — А ты?
— Я закончил три года назад, — промурлыкал Су Хо. — А зачем ты бросил?
Пауза. — Мне просто было некомфортно в школе.
Су Хо повернул голову на коленях Бом Сока, чтобы взглянуть на него снизу вверх. Этот взгляд был невыносим — его глаза будто пронзали насквозь, словно отпуская каждый проступок; словно Су Хо знал его сердце, а Бом Сок знал сердце Су Хо.
Это было глупо, конечно. Они только что встретились, а взгляд этого человека говорил, что он готов поклоняться земле, по которой ступает Бом Сок.
— Тогда ты работаешь?
— Нет, — просто ответил он и, наконец, собравшись с духом, провёл рукой по волосам Су Хо. Тот без малейших колебаний прикоснулся щекой к его ладони и улыбнулся.
— А… — он вздохнул. — Я тоже. Мама не хочет, чтобы я часто уходил из дома, так что…
— Сколько тебе лет?
— Мм? А, двадцать один.
Бом Сок кивнул.
— Но я у неё один, — пояснил тот. — В прошлом году умер папа, и это…
Су Хо на мгновение прикусил нижнюю губу, чтобы та не дрожала.
— Это была моя вина, так что… — он тяжело выдохнул. — Не хочу снова ошибиться.
Его рука продолжала гладить голову Су Хо, ощущая под ладонью мягкие волосы.
Тишина затянулась. Квакала лягушка, хрустнула ветка, но оба парня молчали.
— Бом Сок, — начал он, и в его голосе уже не слышалось содрогания. — У тебя есть девушка?
— Что?
Су Хо поднял на него взгляд, прижавшись щекой к его колену. — Девушка. А по тебе сразу видно, что есть.
— П-по мне видно?
— Конечно, — он рассмеялся. — Какая девушка не сойдёт с ума от такого лица? И руки у тебя хорошие — любому повезло бы быть с тобой.
Бом Сок медленно покачал головой. — Нет у меня никого.
— А раньше была?
— Не-а, — пробормотал он.
Су Хо тихо промычал в знак того, что понял. — А хочешь, чтобы была?
Бом Сок напрягся. — Нет.
Тот тут же оставил тему, словно и не произносил ничего, способного перевернуть душу Бом Сока.
— Нам бы встать, — признался Су Хо. — Пройтись немного.
— Можно, — согласился Бом Сок. — Хотя я обычно тут и остаюсь — если далеко уйдём, можем заблудиться.
Су Хо наконец поднялся, оторвавшись от колен Бом Сока. Он встал и потянулся, а затем протянул руку, чтобы помочь Бом Соку подняться.
— Я не против заблудиться, — признался Су Хо. — А у тебя там дома есть что-то, ради чего стоит возвращаться?
Нет. Не было.
— Не то чтобы.
И тогда Бом Сок взял протянутую руку и позволил себя поднять. Су Хо не отпустил её, когда они оба оказались на ногах, а лишь перехватил так, чтобы их пальцы сплелись.
Прошёл час, прежде чем они заблудились по-настоящему. Они ничего не узнавали вокруг, не помнили, где были пять минут назад, и не были уверены, что вообще найдут дорогу домой, — вот насколько они заблудились.
Но это было приятно. Это было по-настоящему свободно.
Там оказалось озеро, о котором Бом Сок и не знал. Вода была на удивление спокойной, кое-где виднелись черепахи, а у кромки воды лежали камни.
Су Хо присел на корточки, перебирая камешки, а Бом Сок заворожённо следил за черепахой, ковылявшей на другом берегу.
Черепаха заползла в воду, с наслаждением погрузившись в плавание.
— Бом Сок, — позвал Су Хо, всё так же сидя на корточках. — Посмотри на меня секунду.
Тот повиновался, повернув голову и наблюдая, как Су Хо перебирает камни у своих ботинок.
Су Хо ничего не сказал, лишь мгновение смотрел на него, а затем снова опустил глаза и продолжил копаться в камнях.
Минуты текли в тишине. Су Хо поднимал камень, разглядывал его и с надутыми губами швырял в озеро. Он повторял это снова и снова, пока Бом Сок не услышал, как хрустнули его колени, когда он наконец поднялся.
Бом Сок смотрел на Су Хо, который приближался с определённой целью. Он поднёс небольшой камень к лицу Бом Сока, скользя взглядом между камнем и его глазами.
— Такого же цвета, как твои глаза, — объявил Су Хо с мягкой улыбкой. Он переложил камень в одну руку, а другой разжал ладонь Бом Сока. Положив камень ему в руку, он снова сомкнул его пальцы. — Сохрани его.
Кивок — обещание, что он его сохранит.
Су Хо вдруг вздохнул. — Мама, наверное, волнуется.
— Думаешь?
Он пожал плечами. — Хочу, чтобы волновалась, — тихо признался он. — Если я останусь тут, а она так и не напишет, будет труднее притворяться, что она может за меня переживать.
Бом Сок промолчал.
— Проще думать, что я ей не безразличен, когда она вынуждена быть рядом.
— А мне ты не безразличен, когда ты рядом, — наконец признался Бом Сок. — Я могу волноваться за тебя.
Дыхание Су Хо прервалось — Бом Сок услышал это, увидел, как задрожала его челюсть. Затем — тихий смешок, маскирующий рыдание.
— Давай как-нибудь повторим, — мягко предложил он. — А сейчас нам пора назад.
Найти обратную дорогу оказалось непросто. Может, для Су Хо и нет, но Бом Сок просто не хотел возвращаться домой. И всё же он послушно следовал за ним, как пёс, которому пообещали кость, пока Су Хо вёл его сквозь деревья.
Выйдя на тропинку у опушки леса, Су Хо решил проводить Бом Сока до дома. Они шли молча, их плечи изредка соприкасались, а солнце начало клониться к закату.
Бом Сок жил в большом доме. Сначала Су Хо это поразило, но любопытство быстро сменилось настороженностью, когда он увидел, как тот напрягся при одной мысли о том, чтобы войти внутрь.
…До скорого, — тихо пообещал Бом Сок с каменным лицом.
Су Хо кивнул, наблюдая, как Бом Сок поднимается по ступенькам к парадной двери. Мелькнувший интерьер выглядел унылым, почти безжизненным.
Он нехотя ушёл.
Неделя и четыре дня.
Прошло неделя и четыре дня, прежде чем Бом Сок снова увидел Су Хо. Не то чтобы он считал.
Он приходил в их — свою — точку почти каждый день. Сидел на пне, занимался чем хотел и уходил. Бом Сок вернулся к своему распорядку; ничего не изменилось.
Ничего не изменилось.
И всё же каждый визит казался ему пресным. Лес стал скучным вместо очищающего, каким был прежде. Одна-единственная встреча, встряхнувшая привычный порядок вещей, не должна была так на него действовать.
Во всём виноват Су Хо.
Каждый день, приходя в лес, он надеялся увидеть того на коленях, молящимся. Или, быть может, занятым чем-то совсем иным. Бом Сок почти не знал Су Хо, но отчаянно хотел его узнать.
Неделя и четыре дня.
Су Хо сидел на траве, несмотря на то что пень был свободен. У него на коленях лежала книга, он поджал ноги и склонил голову к страницам.
— Что читаешь?
Су Хо поднял взгляд и улыбнулся — ослепительные зубы и мягкие губы сложились в нечто, приветствующее Бом Сока, словно того вернули домой.
— Привет, Бом Сок, — поздоровался он, прежде чем снова взглянуть на тонкую страницу. — Бытие, 29.
— Библию?
Тот кивнул. — История Иакова и Рахили.
Бом Сок взглянул на пень, словно прося разрешения присесть рядом с Су Хо. Тот радостно кивнул, наблюдая, как Бом Сок усаживается на древесину и поворачивается к нему лицом.
— Я никогда её не читал, — признался Бом Сок. — О чём эта история?
— Ах, — рассмеялся Су Хо. — Ну, это об Иакове и Рахили, само собой… Итак, Иаков влюбляется в девушку — Рахиль — то есть, любовь с первого взгляда.
Су Хо взглянул на Бом Сока — тот, сидя на пне, кивал, впитывая каждое слово.
— И тогда Иаков идёт к отцу Рахили и просит её руки, за что должен отработать семь лет. Говорится, что работа показалась ему всего лишь несколькими днями, потому что он делал это ради Рахили.
Выражение лица Бом Сока было напряжённым — он слушал так, будто это было самое важное, что ему когда-либо говорили.
— Но утром после свадьбы Иаков понимает, что женился на старшей сестре Рахили. Он сталкивается с отцом Рахили, и тот говорит, что таков обычай — сначала выдать замуж старшую дочь.
— Это глупо, — пробормотал Бом Сок. — Если они любят друг друга, им надо это позволить.
— …Вообще-то, нигде не сказано, любила ли Рахиль Иакова, — заметил Су Хо. — Иаков был предан Рахили, но её собственные чувства опущены.
— Так он был слепо предан?
Су Хо кивнул. — Это глупо — в Библии всё совсем не так, как сейчас.
Бом Сок вздохнул. — Он в итоге женится на Рахили?
— После ещё семи лет труда, — подтвердил тот. — Они женятся.
— О, — промычал Бом Сок. — В своём роде это даже мило. Иаков потратил бы четырнадцать лет, просто чтобы получить право быть с той, кого любит.
— Я не думаю, что работа ради того, чего хочешь, — это потраченное впустую время, — улыбнулся Су Хо, закрывая книгу. — Не хочу разрушать твои иллюзии, но…
Бом Сок склонил голову набок, словно озадаченный щенок.
— Они ещё и двоюродные брат с сестрой.
Пауза. Рот Бом Сока приоткрылся, на смену шоку пришла гримаса отвращения.
Но Су Хо легко переключился.
— Я не мог перестать думать о тебе, — признался Су Хо, глядя на Бом Сока сквозь густые ресницы.
Он был прекрасен — до тошноты.
Бом Сок открыл рот, чтобы что-то сказать, но не издал ни звука. Су Хо положил руки на его бедро и пристроил на них голову.
— Вообще-то, я никогда ни о ком так много не думал, — вздохнул он, и тёплое дыхание коснулось ноги Бом Сока — отчего тот тихо постанывал.
Глаза Су Хо блестели, пока он наблюдал, как Бом Сок сглатывает.
— Ты напряжён, — тихо заметил он. — Значит, ты тоже это чувствуешь?
— Я…
— Прости, если я подверг тебя опасности, — быстро добавил он. — Если Бог разгневался на тебя из-за меня — я не хотел.
— …Бог не гневается на меня.
Су Хо нахмурился. — Тогда зачем Ему было поселять тебя в моей голове?
Бом Сок на мгновение задумался. Он не верил, что Су Хо может влюбиться в него — он мужчина, к тому же не самый благополучный. Су Хо — человек Божий; он бесплотен. Даже если религия не разлучила бы их, Бом Сок знал, что он отвратителен в такой мере, что Су Хо не стоило бы даже смотреть в его сторону.
Значит, что-то не так.
С побеждённым вздохом Бом Сок заговорил. — Думаешь, тогда у меня проблемы?
— Да, — кивнул тот. — Возможно. Прости, я не хотел втягивать тебя во всё это.
— Может, Он гневается на меня за мои собственные поступки, — мягко предположил Бом Сок.
Су Хо покачал головой. — Я не думаю, что ты способен на что-то, что Он счёл бы дурным, Бом Сок. Ты… — он практически притёрся щекой к его коленям, — я думаю, ты идеален — и Он тоже так думает. В этом мы с Ним солидарны.
Тишина. Затем:
— Мне кажется, ты слишком строг к себе, Су Хо — возможно, у Него другие намерения насчёт происходящего.
Су Хо снова выдохнул, и дыхание его коснулось ноги Бом Сока.
— Позволь мне спасти тебя, — взмолился он. — Если ты не позволишь мне принять, что это мой грех, по крайней мере, позволь мне что-то сделать, чтобы его искупить.
— …Как?
Он поднял голову, и в его глазах возник тот самый, безошибочный огонёк — у него была идея.
— Мы можем сходить к озеру.
— Зачем?
— Я окрещу тебя.
Бом Сок какое-то время просто смотрел на него, но Су Хо, казалось, говорил серьёзно. — В озере? Разве для этого не нужна святая вода?
Су Хо прикусил нижнюю губу, словно раздумывая над этой деталью.
— Это наше место, — настоял он. — Так что я думаю, это самое святое место из тех, что я знаю.
Бом Сок не знал, что у них есть «место» — он не знал, что для кого-то значит достаточно, чтобы обзавестись местом, предназначенным только для них двоих.
И потому он кивнул.
Добраться до озера на этот раз было проще, чем в прошлый. Они знали дорогу сквозь деревья и бурелом, так что не теряли времени.
Вода доходила им до пояса. Бом Сок был всего на несколько сантиметров выше, но Су Хо был достаточно силён, чтобы удержать его вес.
Су Хо держал Бом Сока, прижимая его к себе, и начал говорить.
— Прошу, прими Бом Сока в Свои любящие объятия, дабы познал он Святой Дух Твой, — голос его был низким, отчего у Бом Сока закружилась голова, — дабы очистился он от грехов своих и был принят в Царствие Небесное.
Бом Сок наблюдал за Су Хо краем глаза — тот был встревожен, но сосредоточен.
— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — заключил он. — Аминь.
Он ждал, чтобы Бом Сок повторил за ним.
— Аминь.
Глубокий вдох — и Бом Сок погрузился под воду.
Он не почувствовал ничего особенного. Вода была холодной, он задержал дыхание — руки Су Хо крепко держали его. Твёрдые, надёжные. И всё же нежные. Бом Сок не был уверен, держал ли его кто-нибудь так же целомудренно — с решимостью исцелить.
Бом Сок был готов утонуть, если бы это означало, что Су Хо продолжит держать его.
Но ему нужно было подняться — и, казалось, Су Хо знал, когда настанет этот самый момент. Он вытянул Бом Сока из воды и смотрел, как тот жадно хватает ртом воздух и поправляет волосы, упавшие на глаза.
Су Хо всё ещё держал его, когда Бом Сок обретал равновесие на ногах. Всё ещё держал, когда тот кашлял. Всё ещё держал, когда того захлёстывало от попавшей в горло воды.
Затем он притянул его к себе в крепкие объятия. Руки плотно обхватили его дрожащее тело, и Бом Сок позволил ему это. Позволил себе опустить голову на плечо Су Хо, вдыхая лёгкий запах стирального порошка и одеколона.
— Думаешь, это сработало?
Бом Сок прохрипел этот вопрос.
— Не уверен, — ответил ему Су Хо. — Как ты себя чувствуешь?
Впервые этот вопрос не заставил его замереть — раздумывая солгать.
— Хорошо, — признался он. — Я чувствую себя хорошо.
Су Хо наконец отстранился и улыбнулся. — Хорошо?
Бом Сок кивнул.
Это Су Хо предложил Бом Соку идти домой. Тот, конечно, сопротивлялся, желая остаться с Су Хо до самого заката.
Воздух был холодным, а вода, пропитавшая одежду Бом Сока, — ещё холоднее. Это беспокоило Су Хо, который настаивал, чтобы тот пошёл домой и принял горячий душ.
— Ты можешь схватить лихорадку, — не унимался Су Хо, всё ещё сокрушаясь, несмотря на согласие Бом Сока. Они шли по тропинке к его дому.
Бом Сок лишь пожал плечами. — Всё будет в порядке, — пообещал он, вздрагивая под прикосновением Су Хо. — Ты тоже промок. Позаботишься о себе?
— Я не погружался в воду с головой, — настаивал тот. — Но да, я приму душ.
Рука Су Хо обвила Бом Сока, прижимая его к себе, пока они подходили к его крыльцу.
— И поешь тоже, — предупредил Су Хо. — Нам нужно начать брать с собой еду.
Бом Сок кивнул, в последний раз помахав на прощание, прежде чем зайти внутрь.
Душ обжёг его кожу.
На часах было 14:22. Снаружи, однако, стояла тьма, если не считать вспышек молний, от которых содрогался весь дом.
Бом Сок не был уверен, как долго уже кричал его отец. Он не был до конца уверен и в причине этого крика. Конечно же, это была вина Бом Сока.
Так было всегда.
Он не плакал. Он дрожал, его колотило, ноги подкашивались, но он не плакал.
Бом Соку слышался его голос — ему так казалось.
— Вечно жалуешься тому чёртову психологу на меня, — он слушал, — а когда я пытаюсь быть помягче, ты всё это игноришь.
Он не был уверен, может ли пошевелиться.
— Ты ведёшь себя как грёбаный овощ, — фыркал его отец, — даже говорить, блять, разучился. Даровать тебе дыхание — только трата впустую.
Ничего — лишь молчание со стороны Бом Сока.
— Не знаю, зачем тебя держу, — бормотал он, — ты не платишь по счетам, не убираешься — ты просто лишняя грёбаная обуза, которую приходится возить, пока ты не кончишь с собой.
Наконец он взглянул на отца. Они были так похожи; Бом Сок знал, что ему никогда не убежать от этого лица. Он мог бежать, мог уйти, но зеркало навсегда будет напоминать ему о том, кто его создал — кем ему суждено стать.
— Я ещё знаю, что ты спишь с тем пацаном, — признался он, — таскаешь его в наш дом. Ты наглец, Бом Сок. Может, тебе и не придётся убивать себя, может, ты подхватишь всё, что есть у этого педика, и это прикончит тебя быстрее.
Он просто смотрел. Он мог лишь наблюдать, как его собственный мозг преображал лицо отца во что-то иное, что-то более доброе.
В кого-то, кто не произнёс бы и чёртового словечка, чтобы ранить Бом Сока.
Он осознал, что смотрит на Су Хо.
Несмотря на бурю снаружи, готовую в любую минуту оставить весь район без электричества, Бом Сок просто натянул кроссовки и вышел на улицу.
Его отец кричал ему вдогонку, но ливень укрыл Бом Сока от всего, что тот мог бы услышать.
Ветер был сильным, заметил он, едва отойдя от дома. Тучи были зловеще-тёмными, а гром гремел слишком близко от его ушей.
Бом Соку следовало вернуться домой. Его отец говорил и похуже, он будет в безопасности, если просто прокрадётся обратно в свою комнату. Он мог бы извиниться, и, возможно, его бы простили.
Он очутился в лесу.
Он не помнил, как пришёл сюда — он помнил грязь под ботинками, противный хлюпающий звук, от которого по коже бежали мурашки. Он помнил, как дождь хлестал по очкам, пока он не снял их и не убрал в карман худи. Он помнил, как удар молнии едва не вывел его из того оцепенения, в котором он пребывал.
Су Хо был там и плакал.
Тихими слезами — ресницы отмокли, влажные дорожки стекали по скулам, но ни единого звука не срывалось с его губ.
Несмотря на собственные проблемы, Бом Сок обнаружил, что хочет лишь одного — притянуть Су Хо к себе и утешить.
— Су Хо, — прошептал он, и стоящий на коленях парень вздрогнул. Под коленями у него лежало полотенце, защищавшее от промокшей насквозь грязи и мокрой травы.
Его руки были сплетены в молитве, но он открыл глаза и уставился на Бом Сока.
— Ты дрожишь, — заметил Су Хо. — У тебя кровь.
Бом Сок смотрел, как Су Хо поднимается — он не возвышался над ним. Он стоял в паре сантиметров, глядя на его щёку.
— Я просто боюсь грозы, — пробормотал Бом Сок, приникая к прикосновению кончиков пальцев Су Хо к тому месту на лице, которое ныло.
Дыхание Су Хо на мгновение прервалось. — Прости, Бом Сок.
— Не надо, — сглотнул он.
Тем не менее, Су Хо без предупреждения снова опустился на колени. Он ухватился за дрожащие руки Бом Сока, слегка сжав их, просто чтобы напомнить ему, где он находится и кто у его ног.
— Прости, Бом Сок, — повторил он, нежно и отчаянно. Его лоб, промокший от дождя, прижался к бедру Бом Сока. Дыхание было тёплым сквозь прилипшую к коже одежду.
Бом Сок ничего не сказал, но смотрел на Су Хо с болезненным любопытством.
— Ты напуган, — всхлипнул он, — ты напуган, и это моя вина. Я не смог себя контролировать, и теперь Он наказывает меня через тебя…
Громкое рыдание вырвалось наружу, сопровождаемое ударом грома.
Иисус плакал.
— Прошу, — громко, жалко рыдал он, — прошу, прости меня, Бом Сок. Я не хотел, чтобы так вышло, я не…
Бом Сок сделал глубокий, прерывистый вдох. — Ты не сделал ничего плохого, Су Хо.
Обещание.
— Я не должен так чувствовать, — тем не менее, он продолжал нести своё, — не должен, и Он знает, что я всё равно это чувствую. Он знает, и Ему от меня тошно, Бом Сок. Он хочет напугать тебя, и это моя вина. Он…
— Ни один Бог не был бы так жесток, — прошептал Бом Сок.
— Для такого, как я, это необходимо, — настаивал Су Хо, — я заслуживаю жестокости, потому что рисковал тобой из такой эгоистичной причины. Я не должен так к тебе относиться, но всё равно не могу не радоваться, что это именно ты.
— О чём ты?
Су Хо поднял взгляд, и дождь хлестал по его нежному лицу. Бом Соку казалось, что он вот-вот рухнет.
— Встань, — взмолился Бом Сок, — Су Хо, встань.
Тот повиновался, поднявшись на дрожащих ногах. Сначала он отказывался встречаться с Бом Соком глазами — но тот быстро исправил это, мягко взяв его за подбородок и повернув к себе.
— Дай мне на тебя смотреть, — пробормотал он, — вот чего я хочу. Хорошо?
Наконец Су Хо сдался и посмотрел.
Их дыхание смешалось, тела прижались друг к другу. Слеза скатилась по щеке Су Хо, и глаза Бом Сока проследили за ней, несмотря на помехи от дождя. Она проложила путь к его челюсти, скользнула по горлу и в итоге пропитала воротник рубашки.
Су Хо убрал последнюю преграду.
Он прижал свои губы к губам Бом Сока; он был напорист, но неопытен, не зная, как развить это дальше. Это был всего лишь простой поцелуй — и всё же Су Хо понял, почему люди любят это делать.
Су Хо не решался отстраниться. Наконец он заставил себя, заметив, что Бом Сок тоже закрыл глаза. Они тяжело дышали в рот друг другу, взгляды метались между увлажнёнными слюной губами и полными обожания глазами.
Бом Сок попытался собраться и сделать что-то более связное, через мгновение снова наклонившись и столкнувшись с Су Хо. Более страстно, но так же неумело, как и прежде.
Парень повыше приоткрыл рот, подражая увиденному в фильмах — у Су Хо не было даже этого опыта, но он старался. Каждое движение его губ, каждый извлекаемый им звук — всё это сводило Бом Сока с ума.
Су Хо был способным учеником. Он быстро понял, как следует двигать губами, как использовать язык, где разместить руки на теле Бом Сока.
Некоторое время они экспериментировали. Су Хо понял, что он бы боролся за то, чтобы остаться единственным, кого целовал Бом Сок — Бом Сок же не хотел никогда отрываться от Су Хо.
Но ему пришлось, потому что палец Су Хо был в разбавленной кровью воде.
Голос Су Хо был чуть слышнее шёпота.
— Что случилось, Бом Сок?
Пауза. Су Хо ждал, прислушиваясь к голосу Бом Сока сквозь шум ливня.
— Мой отец, — наконец начал он, голос был надломленным, но мягким, — я ему не очень-то нравлюсь.
Взгляд Су Хо скользнул от небольшой ранки к дрожащей губе Бом Сока.
— Он ненавидит меня, пожалуй. Мы сегодня поссорились, — он вздохнул, — возможно, он что-то в меня бросил… Я-я не думаю, что он попал.
Су Хо прижал несколько нежных поцелуев вокруг ранки.
— Мы найдём, где переночевать сегодня, — пообещал он ему на ухо.
Бом Сок кивнул. — Он хочет, чтобы я умер — вечно твердит, что я лишь финансовое бремя.
Глаза Су Хо расширились.
— Полагаю, похороны обойдутся дешевле, чем пожизненное лечение от шизофрении.
Он снова наклонился и поцеловал Бом Сока на этот раз нежнее.
— Мы заболеем, — пробормотал он, — пойдём, у меня есть место — немного пройти.
Бом Сок кивнул.
— Я могу тебя нести, — предложил Су Хо, целуя Бом Сока в висок. Тот тихо рассмеялся.
Они зашагали, кровь сочилась по лицу Бом Сока, а губы пульсировали от поцелуев. Су Хо прижимал Бом Сока к себе, словно ветер мог унести его в мгновение ока.
После двадцати минут ходьбы их встретил дом. Бом Сок слегка запыхался, цепляясь за Су Хо, чтобы ноги совсем не подкосились. Дождь не утихал, лишь становился яростнее по мере их удаления.
Су Хо постучал в дверь. Парни промокли насквозь и дрожали, и Бом Сок даже не был уверен, кто здесь живёт — но он полностью доверял Су Хо, даже когда это казалось безрассудным.
Дверь открыла пожилая женщина, и её лицо просияло, как только взгляд упал на Су Хо. Бом Сок взглянул на него и увидел его улыбку — мягкую и искреннюю; она сжала ему грудь.
Их поспешно впустили внутрь, и женщину представили как бабушку Су Хо. Она была суровой, но заботливой женщиной и предложила парням суп, который могла приготовить на плите, пока они мылись.
Сначала Су Хо поискал в своей старой комнате одежду, которую они могли бы надеть после умывания — две футболки и две пары спортивных штанов сгодились. Затем он взял два полотенца и повёл Бом Сока в ванную.
— Мы могли бы… — Су Хо замолчал, когда дверь захлопнулась за ними. — Мы могли бы помыться вместе — сэкономить воду и, наверное, отопление.
Бом Сок обнаружил, что кивает, прежде чем его мозг успел принять решение. Началось неловкое соревнование, кто из парней продержится в одежде дольше — Су Хо наконец сдался, сняв футболку.
Вода была горячей, но не обжигающей. Пар запотел зеркало и окутал парней теплом, которое проникало под кожу.
— Бом Сок, — начал Су Хо, намыливая шампунь с ароматом хвои, — дай я вымою тебе голову.
Бом Сок не спорил, просто позволил большим рукам Су Хо — с новым количеством средства — погрузиться в его волосы и втереть его.
Он не был уверен, не простонал ли он, но знал, что подал какой-то звук, который должен был бы его смутить. Его глаза закрылись, и Су Хо направил его голову под струю воды из душа, проводя чистыми руками по волосам, чтобы смыть пену.
Полотенца, обёрнутые вокруг бёдер, скрывали всё лишнее, пока они пробирались в старую комнату Су Хо. Они переоделись, и Су Хо не упустил возможности полюбоваться, как футболка ниспадает с плеча Бом Сока.
Бабушка Су Хо разлила суп по двум тарелкам. Бом Сок благодарно кивнул — тёплая еда, приготовленная с любовью, была настолько чужда ему, что у него засосало под ложечкой.
У его бабушки была комната для Су Хо, несмотря на то, что они оба сокрушались, как давно он не навещал её. Именно там и расположились парни, деля узкую односпальную кровать, их тела переплелись, словно побеги плюща на проволочном заборе.
На этот раз поцелуй инициировал Бом Сок — всё было так сбивало с толку: он не знал бабушку Су Хо, но та приняла его с распростёртыми объятиями и заботой, с которой он никогда прежде не сталкивался.
Любовь жестока, любовь порочна, и любовь мучительна; этому он научился в детстве, и это сформировало его как взрослого.
Преданность Су Хо не была ничем из этого. Она была нежной, как ветер, сдувающий семена с одуванчика.
Любовь Су Хо не была ничем из этого.
Это была приятная перемена.
Когда он соединил их губы и закрыл глаза, он почувствовал нечто. Не страх, не ужас, не горе — он почувствовал умиротворение.
Теперь это было более слажено, чем на улице. Под дождём это было отчаянным признанием, но теперь оно растаяло во чём-то более простом. Всего лишь акт любви, полной преданности, поклонения.
Бом Сок никогда не понимал религию. Теперь он осознал, что он поклоняется лёгкому привкусу мятного ополаскивателя на губах Су Хо, он поклоняется смещению веса, когда Су Хо взбирается, чтобы оседлать его, он поклоняется рукам Су Хо и тому, как они касаются — не чтобы завладеть, а просто чтобы быть ближе.
Он поклоняется ему, непоколебимо.
Су Хо иногда тосковал по отцу. Судмедэксперт признал причиной смерти сердечный приступ, но Су Хо знал лучше.
У его отца была тесная компания друзей. Они приходили, выпивали, пока его мать готовила разные мясные закуски и приносила им пиво. Среди них был один, парень, казавшийся на несколько лет младше его отца, с простой короткой стрижкой.
Он был милым, думал Су Хо. Красивым.
Но он был мужчиной, а Су Хо не следовало так думать о мужчине. И Бог наказал его.
Три недели спустя Су Хо смотрел на тело своего отца, полностью укрытое, за исключением шеи и лица. Лицо было слегка отёкшим, с вмятиной на лбу от падения.
Губы Бом Сока не были обязательно обветренными, но были шершавыми; должно быть, он их часто кусает. Они целовались, менее нежно, но всё же проявляя то поклонение, которое оба парня никогда не найдут у другого бога.
Су Хо размышлял, как кто-то мог считать это грехом. Бом Сок, прижатый под ним, ощущался так, как люди описывают спасение — возможно, Бом Сок был его Раем. Ничто не могло быть лучше этого, Су Хо был уверен, и его это ни капли не беспокоило.
Он не мог не думать, что, возможно, это и не грех — а если и грех, то, может, ему всё равно. Возможно, он пошёл бы против Бога, если бы это означало, что он может оставить Бом Сока таким.
Бом Сок издавал тихие, прерывистые звуки в рот Су Хо. Он цеплялся за Су Хо, одна рука раскинулась на его лопатках, а другая вцепилась в всё ещё слегка влажные волосы.
Он чувствовал себя странно. Не плохо-странно, это было так далеко от плохого. Бездна в животе, усеянная шипами, острыми на ощупь. Это было опьяняюще — Су Хо думал, что, возможно, так же чувствовал себя его отец, опрокидывая банку за банкой спиртного.
Су Хо разрушил бы всё остальное, если бы это означало, что он может продолжать это. Зависимость, в своей основе, это нечто, что приносит удовольствие. Нечто, на что ты полагаешься, вопреки последствиям, вопреки тому, что всё остальное в тебе кричит сделать.
Сам Бог не мог заставить Су Хо остановиться. Никакая молитва, ни озарение, ни спасение не убедили бы его отказаться от Бом Сока — особенно когда тот так стонет под ним, в его полуоткрытые губы.
— Ах… — Бом Сок ахнул, когда одна из рук Су Хо скользнула по его груди. Тот отстранился, лишь чтобы окинуть выражение его лица мягким взглядом.
Расширенные зрачки, раскрасневшиеся щёки, влажные, приоткрытые губы, влажные ресницы — Су Хо не мог подобрать достаточно изящного слова, чтобы описать его. Он хотел поглотить его целиком или, быть может, провалиться в его рёбра и жить рядом с его бьющимся сердцем.
Вместо этого он поцеловал Бом Сока в челюсть. Его дыхание коснулось кожи, заставив парня под ним вздрогнуть и тихо застонать; Су Хо продолжил двигаться губами вниз. Под челюстью, где она переходила в шею, вниз, к гортани — он слегка прикусил кадык, прежде чем повернуть голову и оставить засос на коже над ключицей.
Бом Сок тихо вскрикнул, устало и умоляюще. Су Хо провёл плоским языком по покрасневшей коже; он не был уверен, что всё делает правильно, но реакция, которую он получал, придавала ему уверенности продолжать.
— Су Хо, — всхлипнул он, поворачивая голову так, чтобы у того было больше простора. Он слегка заёрзал, пока Су Хо покрывал поцелуями открытую часть его груди и плеча.
Ещё одна мольба. — Су Хо, — простонал он, и голос его сорвался.
В животе что-то сжалось — закрутилось, и он сглотнул. Странное ощущение, но не неприятное.
Затем Бом Сок инстинктивно приподнял бёдра, навстречу тому месту, где сидел Су Хо. Что-то твёрдое упиралось в нижнюю часть бедра Су Хо, и он пошевелился, пытаясь понять, что это.
Под ним Бом Сок издал стон. Уши его покраснели, а дыхание вырывалось сдавленными толчками.
— Я думаю… — начал он заикаться, — Су Хо, встань.
Су Хо кивнул и слез, устроившись рядом с Бом Соком, пока тот тихо дышал.
— Прости, — пробормотал Бом Сок, опустив взгляд на свою промежность. Выпирающий контур спортивных штанов был отчётлив и словно насмехался над ним. Он отвел взгляд и потянул к себе брошенное одеяло.
— За что?
— Я… — он тяжело выдохнул, — у меня не должно быть такой реакции.
Су Хо притянул Бом Сока так, чтобы тот прислонился головой к его груди, пока они сидели. Он начал перебирать пальцами его волосы, прислушиваясь к каждому вдоху.
— Это не плохая реакция, — промурлыкал Су Хо, — она честная. Она говорит тебе, чего ты хочешь, верно? Просто доверься себе, ты знаешь, что для тебя благо.
Бом Сок медленно кивнул. — Прости.
— Тебе не за что извиняться, — настаивал Су Хо, — ни за что.
— Я не хочу быть для тебя отвратительным, — прошептал он, — я хочу быть другим.
Губы нежно прикоснулись к виску Бом Сока.
— Я не хочу другого, — признался он, — я хочу Бом Сока — всего, без остатка, каким бы отвратительным и низким он сам себя ни считал.
На несколько мгновений воцарилась тишина. Спокойная, даже комфортная.
— Меня здесь не должно быть, — сумел выговорить Су Хо. — Мама, пожалуй, убьёт меня, когда узнает.
Бом Сок кивнул. — Мой отец знает о тебе, — вздохнул он, — меня убьют, когда я вернусь домой.
Он оказался притянут ещё ближе к Су Хо.
— Моя бабушка не похожа на маму, — начал Су Хо, — мама говорит, что та ступила на путь грешницы — что хотела меня и моё будущее разрушить.
— Но она кажется милой.
Су Хо кивнул. — Она никогда не была замужем, никогда не хотела. Мама ненавидит это — ненавидит, что я тоже не планирую жениться. Бабушка не религиозна, не поклоняется Богу и не ходит в церковь. Она живёт для себя, и этого ей достаточно.
Глаза Бом Сока блестели, пока он слушал Су Хо. — Звучит достойно.
— Я тоже так думаю, — он рассмеялся, — она показала мне все возможности, которые откроются в жизни, если я буду сам себе хозяин.
Пауза.
— Но я думаю, что именно ты дал мне понять, что я хочу жизнь вдали от всего, к чему меня готовили.
Взгляд Су Хо скользнул к губам Бом Сока, и, не раздумывая, он снова поцеловал его. Он придерживал челюсть Бом Сока, даже когда отстранился, проводя подушечкой большого пальца по его скуле.
— Нам стоит поспать, — прошептал он, уже укладывая их обоих. Бом Сок позволил собой распоряжаться, как куклой, но тепло рук и ног Су Хо, обвивших его, заставляло чувствовать себя совершенно живым.
— Я буду здесь, когда ты проснёшься, хорошо? — Он прижал последний поцелуй к виску Бом Сока. — Обещаю.
Бом Соку было холодно. Солнце назойливо пробивалось сквозь занавески, приглушённое тучами, пытавшимися его закрыть. Но всё же было утро.
Он не хотел открывать глаза. Может, если держать их закрытыми, он сможет убедить себя, что прикосновения всё ещё здесь и ничего плохого не случится.
Первое, что заметил Бом Сок, — Су Хо не было в постели. Он не слышал ни душа, ни разговоров за дверью — Бом Сок встал и потянулся, мельком увидев себя в ближайшем зеркале.
Он поправил волосы, хотя его взгляд прилип к засосу, выделявшемуся на бледной коже. Он не стал зацикливаться на этом; просто расправил смятую за ночь футболку и вышел.
Бабушка Су Хо сидела за кухонным столом с чашкой кофе.
— Мама Су Хо написала ему, — мягко объяснила она, — сказала, что умоляет его вернуться домой. Велела мне передать тебе это и предложить чашку кофе перед уходом.
— Нет, спасибо, — пробормотал он, — я не буду вас больше беспокоить. Спасибо, что позволили нам помыться и переночевать, это многое для меня значит.
Она кивнула, улыбнувшись парню, пока тот натягивал кроссовки и выходил.
Дорога домой была мучительной. Футболка открывала руки холодному ветру, так что он скрестил их на груди, пока не добрался до своего крыльца.
Он открыл дверь, и отвратительное чувство страха накрыло его с головой. Бом Сок огляделся в поисках отца, но нигде не нашёл — видимо, чисто, решил он.
Бом Сок взял на кухне немного еды, которой ему хватило бы на несколько дней, и наконец направился в свою спальню.
Из комнаты в конце коридора донёсся громкий храп, и Бом Сок с облегчением вздохнул.
Спустя несколько дней Бом Сок начал волноваться. Прошла неделя, и он ежедневно проверял их место, оставаясь на часами впустую.
Спустя несколько недель его визиты стали редеть. Пропускал день, затем другой, и вот уже прошёл месяц без Су Хо.
Бом Сок начал просматривать местные некрологи. Каждый день он воровал газету, чтобы пробежаться глазами, и каждый день не получал ответа.
Он следил за новостями по телевизору дома. Иногда включал его сам — садился и ждал.
Ничего. Бом Соку не давали ничего.
Это вошло в рутину: проверить их место, посмотреть новости, украсть газету и прочитать. Его жизнь вращалась вокруг Су Хо так, что его тошнило.
Всего один глоток, решил он, чтобы унять тревогу о Су Хо. Он стащил банку из холодильника отца и принёс в свою комнату; это была всего лишь яркая банка, пахнущая чем-то вроде спирта.
В груди стало тепло. Тепло, которого он не чувствовал с тех пор, как целовал Су Хо — и он с радостью принял его. Вкус был отвратительным, а язык онемел, даже когда он проткнул его об острый край банки.
Но ощущение было приятным. Казалось, будто он снова под водой, как во время крещения, которое устроил ему Су Хо. Если закрыть глаза, можно было почувствовать его ладони на своём теле.
Двадцать один год пришёл и прошёл.
Год. Для Бом Сока всё расплывалось. Он пил, плакал, кричал. Иногда молился — но только когда был особенно пьян.
Выход из дома стал подвигом. Он бросил терапию, чему его отец был только рад. Теперь он был либо в своей комнате, либо в лесу.
Бом Сок позволял отцу делать покупки. Тот покупал еду для дома, и хотя её обычно не хватало на обоих, это было намеренно. Дом был большим, работа — доходной, проблема была не в деньгах. Лишь жестокая цель ранить своего ребёнка.
Су Хо всплывал несколько раз. Всегда в словах отца — тот с злорадством интересовался, куда же подевался дружок его сына, умер ли он или просто устал от дерьма Бом Сока.
В двадцать второй день рождения Бом Сока они поссорились. Конечно — снова всплыл Су Хо, и Бом Соку наконец припомнили воровство отцовского алкоголя.
Он, однако, не беспокоился о сыне. Лишь язвительно заметил, что с такой скоростью питья его печень скоро откажет.
Бом Сок покинул дом, пошатываясь на ногах. Он несколько раз чуть не падал, но всё же добрался по тротуару до дома бабушки Су Хо.
Его встретила табличка во дворе, и он прочитал её вслух, чтобы слова точно засели в мозгу.
«Продаётся».
Он не пошёл обратно домой, по крайней мере, не сразу. Бом Сок просто направился в лес и уселся на пень.
Два года и семь месяцев.
Дождя не было, но и солнца тоже. Нависли тёмные тучи, но вероятность ливня была всего 30%. Может, это было затишье перед бурей.
Бом Сок сидел на пне. Впервые за долгое время он был мучительно трезв, и не от недостатка попыток. К его отцу пришли друзья, и они уписывали алкоголь, будто воду в пустыне.
Тихие шаги не вывели его из оцепенения. Порой он был так неподвижен, так безжизнен, что даже олени спокойно проходили мимо, не обращая на него внимания.
Но топот шагов по траве внезапно прекратился. Олени в лесу никогда не бросали на него взгляд, не останавливались, чтобы посмотреть. Он открыл глаза и поднял голову из ладоней, в которых она покоилась.
— Су Хо, — выдохнул он, ошеломлённый.
Бом Сок напивался, бывал в стельку. С момента совершеннолетия ему поставили диагноз «шизофрения» — но его мозгу никогда не приходило в голову выдумать Су Хо, которого нет.
Но он был здесь.
— Су Хо, — повторил он тише.
На всё бывает первый раз. Может, его разум наконец сломался.
— Бом Сок, — отозвался тот с всхлипом.
Он не мог выделить ни одной эмоции — Бом Сок был уверен, что чувствует всё сразу, и это было так подавляюще, что он вот-вот рухнет.
— Ты вернулся?
Су Хо замешкался, но кивнул. — Я вернулся.
— Насовсем?
Ещё кивок. — Насовсем.
Бом Сок встал. Он не был уверен, сколько шагов отделяло его от Су Хо, но, оказавшись перед ним, он толкнул его. Слегка, с едва заметной силой, не сдвинувшей Су Хо ни на сантиметр.
— Ты бросил меня, — выдавил он, борясь с рыданием, подступавшим к горлу. — Я был один. Ты… Ты сказал, что будешь рядом, когда я проснусь, а тебя не было.
— Прости, — прошептал Су Хо, глядя, как руки Бом Сока мечутся между тем, чтобы оттолкнуть его и притянуть ближе. — Моя мама…
— К чёрту её! Ты был мне нужен, Су Хо — ты был мне нужен два с половиной года, — наконец он дал рыданию вырваться из горла. — Ты был мне нужен, Су Хо. Ты был мне нужен, и это нечестно.
Су Хо сглотнул. — Она умерла.
Пальцы Бом Сока, вцепившиеся в ткань рубашки Су Хо, сжались крепче.
— Мне позволили вернуться домой, — взволнованно объяснил Су Хо, — потому что из больницы позвонили и сказали, что она повесилась.
Оба парня глубоко вдохнули.
— Дело в том, — продолжил Су Хо, обхватывая обе запястья Бом Сока. Он не отталкивал его. — Я не могу заставить себя переживать так, как должен был бы. Я… я переживаю, конечно. Она моя мать, и её нет.
Су Хо на мгновение закрыл глаза, сдерживая слёзы. Затем снова встретился взглядом с Бом Соком.
— Я мог вернуться домой, — сказал он, — мне позволили уйти — велели беречь себя, не перетруждаться с похоронами.
Всхлип сорвался с его губ, пока он сдерживал рыдание, сотрясавшее его тело.
— Но дело в том, — повторил он, — мне нет дела до похорон или чего бы то ни было — мне сказали, что я могу идти домой, и я подумал о тебе, Бом Сок. Я не подумал о маме, висящей на потолочном вентиляторе, или о её холодном теле в морге. Я подумал о тебе, о том, как ты мне нужен, и о том, что ты, наверное, даже не скучал…
Бом Сок наконец притянул Су Хо в объятия. Не нежные, не для утешения — а такие, чтобы сломать и перекроить, чтобы показать, что он, без сомнения, здесь, во плоти.
— Я просто… — прошептал Су Хо, — я не думаю, что мой дом — это тот дурацкий дом с разбитыми окнами и кривыми ступеньками, о которые я вечно подворачивал лодыжки.
— Где же твой дом, Су Хо? — пробормотал Бом Сок ему в плечо. — Я отведу тебя туда, просто скажи.
— Нет, — тихо настаивал он, — это ты — ты мой дом.
Бом Сок закрыл глаза, позволив себе раствориться в ощущении Су Хо.
— Я всё ещё тебе нужен?
Без колебаний Бом Сок ответил:
— Конечно.
Они оторвались друг от друга спустя несколько безмолвных минут. Два года и семь месяцев больше не имели значения — ничто не имело значения, кроме рук, сжимавших талию Бом Сока. Ничто не имело значения, кроме губ Су Хо, прижавшихся к губам Бом Сока с болезненной стремительностью.
Бом Сок отвечал на поцелуй, обвив руками шею Су Хо. Он подзабыл, как это, и во рту у него, должно быть, оставалось послевкусие от странной зубной пасты, которой он чистил зубы утром, и энергетика, который он успел хлебнуть перед разговором с отцом, но, кажется, это лишь сильнее возбуждало Су Хо. Вкус был вкусом Бом Сока, и этого было более чем достаточно.
Су Хо отстранился ровно настолько, чтобы заговорить, хотя его губы всё ещё касались губ Бом Сока.
— Можно мне…
— Всё, — простонал Бом Сок, — делай что хочешь.
Су Хо мог взять его прямо здесь, и Бом Сок не стал бы возражать. Он видел, как эта мысль мелькнула и в голове Су Хо, но в итоге тот отступил и взял Бом Сока за руку.
— Я отведу тебя домой, — мягко объяснил Су Хо, — и сделаю то, что должен был сделать два года назад.
Бом Сок мог лишь кивать и следовать за ним на ногах, которые, казалось, не двигались.
В доме было довольно прохладно. Не настолько, чтобы Бом Сок дрожал, но достаточно, чтобы почувствовать разницу между уличной температурой и той, что была внутри.
Ступеньки и впрямь были кривыми, констатировал Бом Сок. Он осторожно последовал за Су Хо по лестнице, пока они не достигли комнаты слева.
Су Хо открыл дверь и вздохнул.
— Она прибралась, — пробормотал он, распахивая дверь так, чтобы войти могли они оба.
В комнате не было ничего, кроме кровати, маленького стола и сбитой кое-где краски на стенах.
— Даже постельное бельё переменила, — он горько рассмеялся, приближаясь к кровати так, будто та была источником угрозы.
Бом Сок замер позади Су Хо, почти касаясь его, но не совсем. Он наблюдал, как Су Хо наконец опустился на матрас — и тут же, повинуясь инстинкту, взгромоздился к нему на колени, усевшись верхом.
Руки Су Хо мгновенно впились в бёдра Бом Сока, а сам он запрокинул голову, следя, как Бом Сок снимает очки и швыряет их на стол.
Они целовались, будто делали это всю жизнь. Это было столь же естественно, как дышать, и вдвое необходимее; поцелуй быстро стал неряшливым, жадным. Пальцы Бом Сока впились в волосы Су Хо и слегка дёрнули, погружаясь в ощущение, рождённое его низким стоном. Бом Сок умышленно, плавно двинул бёдрами, ухмыльнувшись в губы Су Хо, почувствовав нечто твёрдое у себя под бедром.
— Бом… — с усмешкой простонал тот, — Ты…
— Что?
Ещё одно нарочитое движение к его возбуждению.
— Мне кажется, ты был создан для меня, — признался он, руки лишь направляли движения бёдер Бом Сока, — Он сделал тебя чертовски идеальным — только для меня.
Бом Сок кивнул. — Только для тебя, — подтвердил он, задыхаясь.
Су Хо снова прижался губами к губам Бом Сока, с нетерпением прикусив его нижнюю губу.
— Ты был с кем-нибудь?
Бом Сок застонал, пытаясь выжать ответ. Но Су Хо не дал ему.
— Они не знают тебя так, как я, — прорычал он, — никто не знает. Они не смогут сделать тебе так хорошо, как я, да?
— Никого не было, — наконец пообещал Бом Сок, — только ты, Су Хо.
— Я знаю, — кивнул Су Хо, приподнял Бом Сока, встал и уложил его на матрас.
Едва Бом Сок оказался на спине, Су Хо взобрался на кровать и принялся осыпать поцелуями его шею. Он кусал и засасывал кожу, полный решимости застолбить права на каждый её дюйм.
— Я сохранил ту одежду, что на тебе была той ночью, — признался Бом Сок меж стонов, — мне очень нравился её запах.
Глаза Су Хо на мгновение расширились, а затем лицо его расплылось в ухмылке.
— Тебе нравится мой запах?
Бом Сок смущённо кивнул. — Надевал её, когда я…
Он испустил вздох, шлёпнув ладонью по своему рту, когда почувствовал, как тёплые ладони Су Хо проникли под его футболку и сжали талию. Они поползли вверх по рёбрам и изогнулись, чтобы прижаться к его груди, задирая футболку и открывая Су Хо бледную кожу.
— Когда ты что?
— Когда я трогал себя, — выдохнул он.
Бом Сока мягко приподняли, футболку стащили и отбросили прочь от кровати.
Вскоре его худое туловище покрылось синяками — маленькими, размером с рот, от которых по спине пробегала дрожь всякий раз, когда появлялся новый. Затем Су Хо проводил по этому месту языком, словно прикладывая лёд к ране.
Они раздевались неумело. Футболка Су Хо улетела куда-то, и Бом Соку не пришлось раздумывать, прежде чем он протянул руку, чтобы провести пальцами по удивительно упругим мышцам. Он чувствовал каждое движение Су Хо, когда тот дрожащей ладонью накрыл его одетую промежность.
— Ты прекрасен, Бом Сок, — нежно прошептал он, — ты так идеален.
— Су Хо, — тихо взмолился он, — ты мне нужен, прошу…
— Я здесь, — пообещал Су Хо, потянув за пояс Бом Сока и побуждая его приподнять бёдра.
Они остались в боксёрах, обменявшись несколькими страстными поцелуями. Су Хо взял правую руку Бом Сока, прикоснувшись губами к каждому пальцу, затем к ладони, опускаясь к запястью. Он покрывал поцелуями его предплечье, пока не достиг бицепса, и шёл дальше, пока не впился зубами в плечо Бом Сока.
Его дыхание обжигало влажную кожу, заставляя Бом Сока вздрогнуть.
Су Хо проделал то же самое с другой рукой, вплоть до укуса.
— Я говорил тебе когда-нибудь, — начал он, медленно целуя шею Бом Сока, — что при нашей первой встрече я принял тебя за ангела-хранителя?
Бом Сок, если бы кровь не приливала так стремительно ниже, рассмеялся бы. — Я не ангел.
— Нет, — подтвердил он, целуя его в висок, — ты нечто большее — неизмеримо большее.
Одна рука скользнула вниз по груди Бом Сока и наконец погрузилась в его боксеры, пальцы оказались около его члена.
— Я буду падать ниц каждый день, — прошептал он ему на ухо, слегка прикусив мочку, — поклоняться тебе, как божеству.
Наконец он снял последнюю деталь одежды, скрывавшую Бом Сока от его взгляда, отбросив её в сторону. То, как Су Хо смотрел, заставляло Бом Сока ёрзать; он ловил его взгляд в надежде не увидеть ни отвращения, ни разочарования.
Су Хо обхватил рукой член возлюбленного, провел вниз, размазав каплю влаги по всей длине, чтобы облегчить движение.
— Каждая частичка тебя, — пробормотал Су Хо, — чертовски прекрасна, Бом Сок.
На кончике языка Бом Сока вертелось что-то — быть может, признание, быть может, отрицание, — но он не мог вымолвить ни слова, потому что Су Хо внезапно опустился между его ног и лизнул головку его члена. Су Хо взял головку в рот, неуверенный в движениях, но явно полный рвения и решимости. Он погружался всё глубже, пока горло не сжалось вокруг Бом Сока, заставив его подняться и подавиться.
Бом Сок приподнялся на локте и протянул руку, чтобы погладить волосы Су Хо. — Не торопись, — предложил он, слегка дрожа, — не причиняй себе боль ради меня.
— Всё в порядке, — мягко пообещал он, целуя внутреннюю сторону его бедра, прежде чем провести языком по всей длине члена. Головка снова оказалась у него во рту, а язык обводил щель. Он просто играл с ним, пока Бом Сок не заёрзал и не вцепился в его волосы.
Наконец Су Хо отпустил его, проведя по нижней губе, чтобы оборвать ниточку слюны, соединявшую её с головкой Бом Сока.
— Прости, — вздохнул Бом Сок, — я думал, что сейчас…
Су Хо улыбнулся. — Я бы не возражал.
Бом Сок покачал головой. — Нет. Не раньше, чем ты окажешься внутри.
Наступила пауза — не нерешительность, но лёгкое замешательство. Бом Сок на слабеющих руках приподнялся, чтобы снова поцеловать Су Хо.
— Я могу подготовить себя сам, — предложил Бом Сок, — если ты не знаешь, что делать.
Су Хо покачал головой. — Научи меня, — тихо взмолился он. — Пожалуйста?
— А смазка у тебя есть?
— Нет, — отрывисто выдохнул он. — А она нужна?
Бом Сок тихо рассмеялся. — С ней будет лучше, — тихо сказал он, вновь касаясь его губ своими. — Купим в следующий раз.
Су Хо кивнул, ожидая, когда Бом Сок продолжит, осыпая поцелуями каждый доступный участок его кожи.
— Вот, — пробормотал Бом Сок, прижав три пальца к губам Су Хо. Тот открыл рот, хотя и нахмурился, когда Бом Сок погрузил их внутрь, прижав к его языку. — Смочишь их для меня?
Взволнованный кивок, и Су Хо принялся облизывать его пальцы — Бом Сок наблюдал в оцепенении, почти готовый отложить желанное ради этого зрелища.
В конце концов, он всё же извлёк пальцы изо рта Су Хо. Он заметил, как тот почти потянулся вслед уходящим пальцам, и отложил это наблюдение в глубь памяти.
Бом Сок отклонился назад и, превозмогая тревогу, провёл пальцем по его краю, а затем погрузил внутрь первый палец. Он успокоил дыхание, пытаясь сосредоточиться лишь на присутствии Су Хо и на собственных ощущениях.
Он не торопился — в основном из-за страха, что секс причинит боль, но и выражение лица Су Хо невероятно притягивало его.
— А в следующий раз можно мне это сделать?
Бом Сок добавил второй палец и кивнул. — Главное — не торопиться, — попытался он объяснить, постанывая, когда попытался раздвинуть пальцы.
— И тебе будет приятно?
Предвкушающий вздох, и Бом Сок добавил третий палец. — Должно быть, — подтвердил он, задыхаясь.
Он продолжал, несмотря на лёгкую боль — он смотрел на Су Хо сквозь влажные ресницы. — Су Хо, сними их.
Тот повиновался без вопросов.
— Плюнь себе в ладонь, — проинструктировал он, глубже вводя пальцы. — Смочи себя.
Бом Сок извлёк пальцы лишь тогда, когда Су Хо выполнил указание — он пристроился и прижался к его входу, но взгляд его не отрывался от лица возлюбленного.
— Я буду медленным, — пообещал Су Хо, дождавшись кивка Бом Сока, прежде чем погрузить в него головку.
Прошло некоторое время, прежде чем Су Хо продвинулся дальше. Отчасти из-за того, что тело Бом Сока напряглось, но даже когда тот расслабился, Су Хо всё ещё колебался. Лёгкая гримаса на лице Бом Сока вызывала у него тошноту.
— Продолжай, — тихо направил его Бом Сок, — можешь двигаться дальше.
Вскоре он погрузился до конца. Бом Соку было непривычно, но не больно. Каждый тяжёлый вздох Су Хо, каждый стон при малейшем движении — согревали его изнутри.
Бом Сок видел, каким мучительным было для Су Хо это самоограничение. Несколько глубоких вдохов — и он наконец почувствовал нечто иное, чем просто неловкое присутствие в своём теле.
— Давай, — прошептал он, слегка притягивая Су Хо ближе, чтобы лучше видеть его выражение.
Су Хо закрыл оставшееся между ними расстояние поцелуем, когда начал двигаться. Медленно, осторожно, но на удивление приятно. Понадобилось всего несколько толчков, чтобы остатки неловкости растаяли — Су Хо попал в такое место, от которого Бом Сок вскрикнул.
Ни один из них не старался быть тихим. Су Хо громко стонал, уткнувшись лицом в изгиб шеи Бом Сока, в то время как тот задыхался и плакал. Одна из рук Су Хо скользнула вниз и сжала член Бом Сока, который уже успел забыться и проступить у него на животе. Он дрочил его в такт своим движениям, слушая, как Бом Сок с каждым мгновением становится всё разнузданнее — он поднял голову, чтобы увидеть, как искажается лицо парня.
— Скажи, как тебе, — простонал Су Хо, целуя его вдоль челюсти.
Бом Сок попытался заговорить, но большой палец Су Хо провёл по его головке, а член вновь точно угодил в простату. Пусть и неопытный, Су Хо был способным учеником — он снова нашёл нужный угол. — Это… ах… — вскрикнул он, впиваясь короткими ногтями в лопатки Су Хо. — Хорошо, так хорошо, Су Хо, я сейчас…
Не последовало никакого предупреждения, прежде чем Бом Сок откинул голову и излился в руку Су Хо — он сжался вокруг него, как тисками, и Су Хо издал сдавленный стон.
— Внутри, — пробормотал Бом Сок, покорный под Су Хо. Тот кивнул и продолжил входить в то самое место, заставляя Бом Сока вздрагивать и хныкать — слёзы ручьями текли по его лицу; он был переполнен, но не мог заставить себя попросить остановиться. Он не хотел, чтобы это прекращалось, правда.
Оргазм накрыл Су Хо мгновением позже. Он тяжело дышал, из горла вырвался стон, но в остальном был тих.
В оцепенении он высвободился, услышав слабый всхлип Бом Сока. Су Хо устало принялся целовать его горло, пытаясь утешить, прежде чем рухнуть на матрас рядом с Бом Соком.
Он лёг на бок, довольствуясь тем, чтобы просто наблюдать, как грудь Бом Сока поднимается и опускается в такт дыханию.
Его Бом Сок — он жив, он здесь, и он принадлежит Су Хо.
Душ они приняли спустя двадцать минут безмолвного умиротворения. Инициатива исходила от Бом Сока, несмотря на то, что идти было несколько больновато. Они облачились в одежду, пролежавшую в шкафу все два года разлуки, и снова устроились на матрасе.
Рука Су Хо распласталась на груди Бом Сока, словно он мог ощутить биение его сердца.
— Расскажи мне про эти два года, — прошептал Су Хо. — Я хочу всё знать.
Бом Сок резко выдохнул.
— Я стал своим отцом.
Рука Су Хо поднялась и щёлкнула его по щеке. — Я серьёзно, — вздохнул Бом Сок. — Я вечно злой и пьяный — ты же знаешь, я не заслуживаю тебя.
Второй парень резко приподнялся. — Не смей так говорить.
Взгляд Бом Сока дрогнул от сурового тона.
— Бом Сок, — начал он, — ты ни капли не похож на него.
Бом Сок поднял на него взгляд и начал вытирать глаза, сдерживая наворачивающиеся слёзы.
— Ничего, если ты мне не веришь, — продолжил Су Хо, — но я не хочу, чтобы ты хоть на секунду думал, будто я с тобой в этом согласен.
Су Хо взял одну из рук Бом Сока, поцеловал костяшки пальцев, затем перевернул её и прикоснулся губами к ладони. — Я до сих пор помню, какие у тебя были ласковые руки, когда ты в первый раз коснулся моих волос, — пробормотал он. — Это навсегда во мне отпечаталось. Ты нежен, Бом Сок — просто позволь себе жить.
Похороны матери Су Хо состоялись неделей позже. Собрание было небольшим, гроб закрытым — Су Хо признался, что узнал лишь нескольких гостей из церкви. Су Хо шёл, пропустив руку Бом Сока под свою, пока они обходили церковное помещение. Бом Сок старался не поднимать головы, но каждая из пожилых дам, заговаривавших с ними, непременно желала прокомментировать, какой милый друг у Су Хо и как тот не отходит от него ни на шаг.
Они сидели в первом ряду, когда пастор произносил речь, и Бом Сок держал в кармане упаковку салфеток на случай, если Су Хо расплачется. Тот всё норовил вытереть глаза рукавом, так что Бом Сок в конце концов отвёл его руку и сам промокнул слёзы салфеткой.
Официальная церемония завершилась тихо. Несколько друзей его матери поделились историями, но сам Су Хо к микрофону не подходил.
— Для этих людей она была хорошим другом, — пробормотал Су Хо, всё ещё сидя на скамье, в то время как остальные гости общались — по стенам эхом разносился печальный смех.
Бом Сок сжал его руку. — Это не значит, что она была хорошей матерью.
Парень повыше вздохнул.
— Ты имеешь право горевать о ней и при этом понимать, что так — лучше. — Это просто несправедливо, — пробормотал он, уставившись в свои колени.
— Это несправедливо, — подтвердил Бом Сок. — Очень несправедливо, Су Хо. Ты сделал всё, что мог.
Су Хо кивнул.
— Но это не твоя вина.
— …Я знаю.
— Хорошо, — кивнул Бом Сок. — Мы справимся, и сделаем это вместе.
— Бом Сок, — он прошептал, смущённо отводя взгляд.
В глазах его возлюбленного вспыхнул любопытный огонёк. — Да?
— Я люблю тебя.
Бом Сок не смог сдержаться — он улыбнулся.
— Я тоже тебя люблю, — прошептал он. — Я поцелую тебя, когда мы вернёмся домой.
Он тайком собирал вещи всю неделю. До того момента, когда домом станет место, где он будет с Су Хо, оставалось совсем чуть-чуть.
