SeoulMate

Когда встречаешь «того самого» в реальной жизни – это не происходит так, как пишут в книгах или показывают в фильмах. Никакого замирания сердца, фанфар и яркого света софитов. По ощущениям больше похоже на зыбучие пески. Сначала кажется, что ты просто оступился. Потом будто попал в случайную ямку. И только когда ноги вязнут в тяжелом песке по икры - в голове начинает трубить тревога, но как-то вяло, приглушенно и заторможенно. Бессознательное уже поняло, что запахло жареным, но сознание еще пишет в чате, что оно «застряло в пробке». Хотя, на деле, только впопыхах напяливает на себя первое, что вывалилось из шкафа. И только когда вся нижняя часть тела цементируется слоями песка, в голове мелькает короткое «черт» и экипаж мозга медленно идет ко дну. У Уена капитуляция произошла во время очередного конференц-звонка с клиентом, где только Сан, как самый прилежный работник, включил камеру. – …но шансы небольшие. Поправь меня, Уен, пожалуйста, если я не прав, – нежный голос, контрастирующий с брутальной внешностью его носителя, застал блондина за рассматриванием источника этого самого голоса без малейшей идеи о нити беседы. – Да-да, верно, Сан, – с небольшим запозданием наигранно бодро ответил Уен. Словно это не он только что не с первого раза вспомнил, как включить обратно микрофон, и не он не имел малейшего понятия, в чем был прав этот сладкоголосый объект его внимания. К клиенту пришли с проверкой. Начал восстанавливать цепочку событий в своей голове Уен. Да и как не прийти, когда самые прекрасные глаза на свете сами манили… Блондин резко мотнул головой, с большой неохотой переводя взгляд с экрана ноутбука, на котором как раз те самые глаза будто заглядывали в самую душу, на рукописные заметки перед собой. К сожалению, руки Уена тоже не удержали сосредоточенности дольше первых минут разговора. И вот в этот самый момент в голове мужчины послышалось то самое «черт». Сана перевели из Сеульского филиала компании в головной, в Лондоне. Уен же был единственным корейцем, помимо новоприбывшего, в офисе. Правда, все (а точнее, по большей части, исконно английская часть офиса) постоянно забывали, что Уен – кореец лишь наполовину. Мама мужчины была практически чистокровной англичанкой, а его корейские бабушка и дедушка, как и сам отец, родились в Лондоне. Вот эта разница в процентном и качественном содержании корейской крови и дала о себе знать при первом же знакомстве в один из дней. Тот самый, когда нужно было работать из офиса согласно гибридному графику. Сан, едва завидев Уена в коридоре офиса, поклонился и начал диалог с длиннющей тирады на корейском. Британец и его традиционный айс американо ожидали чего угодно, но не этого в 8 утра среды в консалтинговой фирме. Что отчетливо читалось в его разнокалиберных глазах, которые на пару мгновений увеличились до единой формы буквы «о». – Эээ… простите, по-моему, произошло недопонимание, – на безупречном RP среагировал Уен, натягивая приторную улыбочку, которую в британских роддомах раздают как заводскую установку. – Я – кореец наполовину. И корейского я, к сожалению, не знаю, – что было небольшим приуменьшением, так как базовые разговорные фразы блондин все-таки знал, но так как практически никогда не использовал, то частенько в них путался. – О! Прошу прощения, – то, как Сан резко перешел с типичного для корейца междометия к американскому английскому, заставило снобистскую часть Уена, доставшуюся от мамы, мысленно закатить глаза со словами «опять эти иностранцы». – Я хотел… Да, впрочем, уже неважно, – резко стушевался иностранный коллега. Британец не мог не заметить, как поменялась интонация собеседника, когда тот перешел на иностранный язык. В родном языке тот звучал мягко и даже несколько инфантильно, а на английском, пусть даже и американском, так, словно он не консультант среднего звена, а сам генеральный директор. Неизменным оставался конечный эффект – тягучая вибрация, будто стекающая по пищеводу, которой Уен пока не мог дать имя. – Все в порядке, – ответил тот заезженной британской фразой, снова выдавая ту же дежурную улыбку. В глубине души блондин желал как можно скорее допить свой кофе и ни с кем не разговаривать все последующее время до обеда. Новенький не вызывал у британца всеобще разделяемого восторга касательно своих внешних данных. Да, тот был в меру высок, атлетично сложен, ухожен, с мужественными чертами лица, не переходящими в грубый гротеск. Но то была настолько типичная внешность для мужчины, которого общество помещает в категорию «красивый», что Уена просто выворачивало от отвращения. Не то чтобы ему не нравились привлекательные мужчины. Напротив, они были величайшей слабостью блондина, но только если их внешние данные были чуть менее стандартизированные. Чего нельзя было сказать о собеседнике. Поэтому Уен искренне радовался, что их короткий “small talk” наконец подходит к концу, когда Сан опять заговорил и британцу потребовались все моральные силы, чтобы не закатить глаза взаправду и подавить тяжелый вздох. – Не сочтите за грубость, но можно узнать, сколько вам лет? – несколько неуверенно поинтересовался представитель восточной культуры. Уена даже начал забавлять тот факт, что при всей своей внешности, кричащей о том, что перед ним мачо, возможно, с тем самым мачо-дача-хата-хаусом как в Барби, ее носитель был не в меру стеснительный. – Все в порядке, – повторился собеседник, к которому, по ходу разговора, елейная улыбка приросла просто намертво. – Мне 30. Будет 31 в ноябре. А вам? – 33. Исполнилось в июле, – в голосе брюнета проскользнула еле уловимая нотка воодушевления, да и сам он как будто на дюйм приосанился. Шестеренки в голове Уена лениво зашевелились, пытаясь вспомнить, что же ему говорила бабуля про разницу в возрасте для корейцев. Конечно же, корейская бабушка. Британская твердила только одно: «Всегда предохраняйся». Правда, это произошло после того, как Уен в свое 14-ое рождество выдал на общем застолье, что он – гей. Очевидно, у британской бабули все геи ассоциировались только с Фредди Меркьюри, а, значит, наставление для внука-гея могло быть только одно. – А, значит я должен обращаться к вам… оппа? – после небольшой заминки попытался слюбезничать Уен. Сан же, в свою очередь, сделал шумный вдох и заметно напрягся. – Не… – то ли реальная, то ли фиктивная попытка прочистить горло, – не оппа, – с потемневшим выражением лица выдавил из себя брюнет. – О, Боже… точно. Хён! – ни разу не смущенно, а даже скорее раздосадованно ответил Уен. Про то, что он с таким обращением допустил здесь не одну, а целых две ошибки блондин, конечно же, напрочь позабыл. Все в компании знали, что Уен был открытым геем. Как раз типичным представителем с несколько манерным поведением, любовью к яркому макияжу и смелым нарядам. Правда, все эти ужимки, боевой раскрас и откровенная одежда приберегались для мира за пределами офиса. Именно факт нетрадиционной ориентации порой не давал британцу покоя, заставляя сомневаться в своей компетенции: взяли ли его за его навыки или потому что компании нужно было поставить галочку возле графы «инклюзивность» для международных рейтингов? Оттого его и разозлила недавняя реакция Сана. Сколько всего он уже успел услышать об Уене от остальных коллег? Что его хлебом не корми, только дай отсосать какому-нибудь красавчику? Что было правдой отчасти. Да, младший безумно обожал это занятие, но только если речь шла о мужчинах, которых он действительно любил. А таких за его жизнь набралось всего лишь две штуки: первый бойфренд, с которым он встречался в университете, и последний бойфренд, с которым отношения продлились пять лет, прежде чем распасться пару лет назад. Или может Сану рассказали, что Уен ни одни брюки мимо своего носа не пропустит? Хотя, вот это уже можно было назвать правдой, учитывая, что у блондина почти каждый месяц появлялся новый краш, о котором он напрочь забывал с появлением нового. Поэтому неловко завершив диалог какими-то заезженными фразами, всю дорогу до своего стола Уен в разных витиеватых формах мысленно обзывал новенького гомофобом. Младший мужчина был на таком взводе, что упустил тот факт, что подобное раздражение было слишком непропорциональным для столь безобидной ситуации. Ведь в этом нетолерантном мире он успел пережить и что похуже. Таким образом, первое знакомство не задалось с самого начала. Более того, Уена этот учтивый и тактичный азиат начал бесить еще больше прежнего. Не помогало то, что почти вся женская часть офиса повально влюбилась в новенького, на что блондин лишь только фыркал и закатывал глаза с неизменным едким комментарием: «Пффф, женщины. Вам только покажи милую мордашку на широкоплечем теле, и вы уже потекли». Чего Уен не стал признавать, так это то, что при виде Сана где-то на задворках его сознания через некоторое время все же стал проскальзывать неуловимый и быстрый шепоток: «А он хорош». Но первое впечатление всегда обманчиво, не так ли? Впоследствии британец стал все чаще с негодующим удивлением ловить себя на том, что смотрит на представителя своей исторической родины чуть дольше, чем позволено рамками приличия, что держится чуть ближе, чем позволено этикетом, что неосознанно ищет голос и аромат парфюма старшего мужчины стоит только Уену переуступить порог офиса. От глаз Уена не скрылось и то, что от эмпатичности и вежливости чистокровного корейца не так сильно веяло фальшью, как от реальных соотечественников блондина. Сан мог спокойно отдать обед коллеге, который забыл свой дома. Хоть это было излишне, учитывая, что возле офиса было предостаточно мест, чтобы не умереть с голода. Не раз Уен замечал, как брюнет незаметно исчезал из комнаты, как только в ней начинали перемывать кому-либо косточки. Но поворотным моментом, окончательно растопившим сердце блондина, стала небольшая сцена после работы. Под проливным дождем Сан тепло общался с одним из бездомных, который уже как несколько лет облюбовал себе место прямо у входа в офис. Вещи этого бедолаги первое время убирала охрана, но тот продолжал возвращаться на то же место каждый раз с новой тележкой вещей. Поэтому, а также с учетом того, что то была типичная картина для центра Лондона, все вскоре оставили бездомного мужчину в покое. В этот же раз у упрямца появилась компания в виде грязной и взъерошенной трехцветной кошки, свернувшейся клубком на его коленях. Сан вручил сидящему мужчине купюру номиналом в 100 фунтов, без капли брезгливости почесал мокрую кошку за ухом и оставив свой, наверняка недешевый, зонт этой парочке, спокойным шагом под лондонский ливень пошел к ближайшему входу на станцию метро. В этот самый момент Уен почувствовал, как «зыбучие пески» поглотили его по пояс. С тех пор младший мужчина уже не особо пытался сдержать свои эмоции по отношению к иностранцу. Уже и коллеги стали замечать, как внезапно расцветал Уен, стоило Сану появиться в поле зрения, и как у блондина резко взлетал тембр голоса, стоило старшему мужчине обратиться к нему. Двусмысленные взгляды, а также заговорщицкие шепотки в коридорах теперь стали постоянными спутниками Уена. Но когда ты один из представителей какого угодного меньшинства, последнее, что тебя может донять – это чужие пересуды и осуждения. Оставалась единственная серьезная загвоздка. Офисные сплетники в первый же день появления Сана составили по нему полное досье: холост, детей нет и большинство признаков говорят в пользу отсутствия девушки. Неизвестна лишь одна составляющая – ориентация. Сан вел себя практически одинаково как с мужчинами, так и с женщинами. Никогда не участвовал в обсуждениях по типу «ночь с Адель или с Дуа Липой?» и не поддавался на провокации Уена в духе «кто сексуальней: Генри Кавилл или Джейсон Стэтхэм?». В последнюю такую попытку Сан лишь коротко пожал плечами и с мягкой улыбкой ответил, что Уену виднее. Все-таки, то, что объединяло британцев и корейцев – безграничное уважение к личной жизни не совсем хорошо знакомого человека, в Уене слилось в двойное комбо. Поэтому вариант «подойти и спросить в лоб» даже не рассматривался. Если приплюсовать сюда тот факт, что блондин не мог позволить себе ходить в офис в том, в чем он обычно завлекал мужчин вне работы, ситуация получалась патовая. Вот и сейчас, Уен сидел за барной стойкой своего любимого гей-клуба в Камден Тауне. Любимого, наверное, потому что клуб находился всего лишь в миле от квартиры младшего мужчины. С лондонскими ценами на такси и только парочкой работающих до утра веток метро – это было очень большим преимуществом. В честь Хэллоуина Уен решил разбавить свои типичные образы из кроп-топов и джинс на низкой посадке. В его планах было нарядиться вампиршей, но после 30 подобные костюмы сводятся просто к самым дерзким вещам из твоего гардероба без каких-либо дополнений. Фальшивые клыки натирают десны или постоянно вываливаются изо рта. Ради фейковой крови надо заморачиваться с макияжем. А упаковка красных линз, оставшаяся невскрытой с прошлого Хэллоуина, грозила конъюнктивитом в лучшем случае. Поэтому блондин остановил свой выбор на черном кожзаме: корсажном боди, которого было слишком много в области груди и слишком мало в области паха, мини и ботфортах на тракторной подошве. К сожалению, на каблуках Уен так и не научился ходить. Да и стоило ли, если потом он мог их надевать только в свои редкие вылазки в клуб. За четвертым бокалом излюбленного Old Fashioned Уен ломал голову над тем, каким еще способом выведать ориентацию Сана. Подкупить молоденькую hr-менеджера своими накопленными бонусами в Selfridges, чтобы заполучить досье старшего мужчины? Но что делать, если Сан, в отличие от Уена, решил не указывать свою ориентацию? Отправить ему свое нюд-фото якобы случайно? Но как потом смотреть в глаза в офисе? Раздумья блондина отвлек затылок мужчины, сидящего за той же стойкой через пару-тройку стульев. Уен чисто механически буравил эту голову все последнее время своих размышлений и только сейчас до затуманенного алкоголем сознания начало доходить, что он уже где-то ее видел. Аккуратная короткая стрижка. Крупные уши. Крепкая шея… Осознание того, что это Сан ударило так резко, что у блондина на долю секунды спазмировались легкие, и в ту же секунду в крови взыграла нешуточная злость. Брюнет знал, что Уен – гей. Это знал даже офисный фикус, стоящий на кухне у холодильника. Сан видел, что младший мужчина из кожи вон лез, чтобы заполучить хоть кроху его внимания. Но никакой реакции. Ноль. И вот этот столь желанный объект здесь. В чертовом гей-клубе. Возможно, будь Уен менее взвинчен и более трезв, он бы предположил, что, возможно, старший мужчина пришел просто из любопытства или составить компанию хорошему другу, который, по случайности, гей. Но не сейчас. Не тогда, когда блондин был на пределе и наконец-то во всеоружии. Ноги слегка подкашивались, пока Уен, со своим клатчем в руках, шел по липкому от пролитых коктейлей полу к мужчине, на котором свет клином сошелся. Уже не было времени проверять, жива ли еще укладка на его длинноватых для мужчины, но коротковатых для женщины обесцвеченных волосах, не превратились ли его smokey eyes в глаза панды, и сколько красной помады еще осталось на губах, а сколько на осушенных коктейльных бокалах. – Я не в твоем вкусе, да? – с ходу начал Уен, перекрикивая долбящую по мозгам музыку. Блондин встал перед старшим мужчиной с демонстративно сложенными на груди руками и чуть отставленной в сторону правой ногой. Бровь на той же стороне тела была недовольно вздернута. С учетом того, что Сан сидел на высоком барном стуле, а Уен стоял на полу напротив, вся грозность занятой позы сошла на нет. Младший мужчина все равно оказался на несколько дюймов ниже брюнета. – Уен? – не сразу отреагировал опешивший Сан. Уену или показалось, или в глазах сидящего действительно мелькнула радостная искорка. Сегодня брюнет выглядел как избалованный сын главы итальянской мафии. Зализанные назад темные волосы, атласная рубашка, заправленная в обтягивающие кожаные брюки, и остроносые ботинки. Весь в черном образ Сана отзеркаливал образ Уена, что заставило последнего мысленно усмехнуться от возникшего перед глазами тиндеровского «it’s a match». – Представь себе! Открытый гей в гей-клубе. Какая неожиданность, правда? – вопреки ходу мыслей ехидно поинтересовался Уен и без разрешения уселся на соседний стул. Теперь к сложенным на груди рукам добавилась манерно закинутая одна на другую нога. Оставшийся висеть в воздухе носок ботфортов оказался направленным ровно в сторону Сана. Только при более близком рассмотрении Уен заметил, что взгляд у старшего мужчины поплывший, а реакция замедленная. Стоящий перед брюнетом наполовину опустошенный бокал виски не позволял определить сколько подобных предшествовало ему. Тем временем эзотеричная часть Уена радостно хлопала в ладоши, перемежая хлопки с тычками в бок рациональной части, и звонко верещала: «Ты пил виски. Он пьет виски. Сечешь?». – Ты выглядишь… потрясающе! – проигнорировав выпад Уена, несколько заплетающимся языком продолжил Сан и выдал ту самую очаровательную улыбку с ямочками. Сердце блондина пропустило бы удар, если бы он не был в настоящий момент ослеплен своей злостью. Глаза старшего мужчины заинтересованно и без капли стеснения перебегали с жилистых бедер Уена, обтянутых тонкими капроновыми чулками, на узкую талию в корсаже боди, полные губы в алых разводах, ассиметричные карие глаза с подтекшим макияжем и обратно. От сидячей позы короткая юбка блондина задралась еще выше, оголяя ранее скрытые от глаз подвязки чулок, что не осталось без внимания Сана, учитывая, что здесь он задерживал свой взгляд чуть дольше, чем на остальных частях тела. При этом, с каждым новым кругом в карих глазах брюнета все сильнее занималось пламя отчетливого желания. И если бы Уен был внимательней и знал старшего мужчину получше, по спине блондина бы уже пробежал холодок. – Не заговаривай мне зубы. Я, значит, уже разве что ноги перед тобой не раздвигаю, пытаясь добиться хоть какого-то внимания, а ты все это время был из моей лиги и молчал? Или я стал внезапно интересен только в таком виде? – алкоголь, атмосфера вокруг и выбранный на сегодня образ развязали Уену язык окончательно, что ни следа не осталось от британско-корейских манер. Перчинки добавляла все набирающая обороты злость, подкормленная столь недвусмысленным вниманием со стороны старшего мужчины. Уен добивался нечто подобного столь долго, но учитывая предшествовавшее безразличие Сана, нынешняя выходка в глазах младшего приравнивалась к трусости и двуличию. Он сам ведь никогда не скрывался. Но закипеть еще сильнее Уену не дал сам брюнет, который как тигр, бросающийся на добычу, так внезапно подался вперед, что блондин инстинктивно дернулся назад. Усугублял ситуацию взгляд старшего мужчины. И без того не блещущие шириной миндалевидные глаза сузились практически до щелочки и в этих просветах опасно полыхал разгоревшийся во всю пожар вожделения. От Сана исходила такая властная и тяжелая аура, что окружающий воздух начал сгущаться, а сторонние звуки отходить на задний план. Эта энергетика будто осязаемыми путами обвилась вокруг Уена, обездвиживая и затыкая. Нечто подобное блондин наблюдал лишь один раз на работе, когда старшего мужчину довели особо придирчивые и вредные клиенты. Тогда Уен поймал себя на мысли, что ему одновременно хочется и не хочется повстречаться с этим альтер-эго Сана еще раз. – Хочешь моего внимания, говоришь? – низко прошептал Сан, неотрывно глядя в глаза оцепеневшего Уена. Ладонь старшего мужчины нарочито медленно скользила вверх по колену блондина. Будто давала последний шанс спастись, которого, на самом деле, не было и в помине. Хищник уже вышел на охоту, и она не закончится пока тот не решит иначе. В любой другой ситуации Уен бы уже поставил наглеца на место, но только не этого плохо знакомого ему Сана. Перед ним младший весь съежился и притих как зайчонок в кустах, затаившийся перед рыщущей лисой. – Иди за мной. Я покажу тебе, как ты мне интересен, – плотоядно продолжил Сан и поднялся со стула, напоследок с силой сжав бедро Уена, до которого наконец добралась ладонь старшего мужчины. И Уен пошел следом, как покорная овечка, за удаляющимся в сторону туалета Саном. Как в тумане блондин продирался через шреков, фредди крюгеров и прочей разодетой толпы, которой было не лень наряжаться. Каким-то чудом в этом помутнении Уен не забыл прежде прихватить с барной стойки свой клатч. Мужской туалет встретил зябкостью, тусклым освещением и подуставшим интерьером. В воздухе витал сладковатый запах марихуаны, местами перебиваемый стойким запахом мочи. Хлипкая входная дверь не особо глушила музыку снаружи, но Уену казалось будто он слышит только учащенное биение собственного сердца. Брюнета не было в поле зрения и все кабинки были закрыты, но младший мужчина откуда-то знал, что Сан окажется в последней. И, действительно, приоткрыв дверь последней кабинки, Уена встретил стоящий к нему боком Сан, опирающийся спиной на кафельную стену позади себя. Старший мужчина стоял со скрещенными руками и опущенной головой. Но при виде Уена он медленно распрямился и обратил на блондина тяжелый пристальный взгляд. Младший не смог выдержать прямого зрительного контакта дольше пары секунд и позорно потупил взор. Будто более слабый самец в волчьей стае, покоряющийся мощному альфе. От такой реакции Уена на губах у Сана заиграла самодовольная улыбка словно он с самого начала знал, что другого исхода у этой ситуации и быть не могло. Присмиревший блондин взбудоражил «почуявшего кровь» хищника еще больше. Брюнет без церемонии хватанул тонкую кисть Уена и одним рывком затащил его в кабинку. Крупное разгоряченное тело так стремительно впечатало блондина в дверь, что тот ощутимо приложился затылком о гипсокартон. Тонкие пальцы, украшенные многочисленными серебряными кольцами, уперлись в твердую поверхность позади Уена, а ранее зажатый в свободной руке клатч глухо бухнулся на кафель. Уен толком не успел прийти в себя, а Сан уже впился в его губы голодным поцелуем. Язык брюнета, как и он сам, уверенно доминировал, не оставляя Уену иного выбора, кроме как сдаться на его милость. Вместе с рвано поступающим воздухом в ноздри блондина влился еле уловимый древесный аромат с нотками естественного мускусного запаха брюнета. Пока Уен разве что не захлебывался в этом неистовом соитии их уст, руки Сана вовсю мяли все части тела блондина, до которых могли дотянуться в такой позе. Особенно досталось ягодицам, оголенную кожу которых старший мужчина сжимал до боли, предварительно забравшись под юбку младшего. – Хей… детка, ты так и до кульминации не дотянешь, – прерывисто прошептал оторвавшийся от губ Уена брюнет, когда у последнего в какой-то момент подкосились ноги и он просто обмяк в крепких руках Сана. – Сан, пожалуйста… – одними опухшими губами произнес блондин с безмолвной мольбой в глазах. Остатки помады были размазаны по нижней части лица, взгляд расфокусирован, а под плотной тканью боди истекал предэякулятом затвердевший пенис. В Уене не было ни капли борьбы. Не осталось и следа от прежних дерзости и спеси. Только абсолютная покорность перед возвышающимся над ним мужчиной. Уен был уверен, что за широченной спиной Сана никто бы и не увидел хрупкую фигурку блондина. – Пожалуйста что? – холодно поинтересовался старший, но вопреки интонации руки его потянулись к застежке на ластовице боди Уена и принялись методично отстегивать каждый крючок. Брюнет делал вид, что это простое занятие поглотило все его внимание. – Возьми меня… – на облегченном выдохе с прикрытыми глазами прошептал Уен, подаваясь тазом навстречу мозолистым ладоням, освободившим его от пытки последнего часа. Не давая в полной мере насладиться приятными ощущениями, Сан резко развернул блондина за плечи спиной к себе. Крючковатый нос Уена был спасен от неминуемого было столкновения с дверью только быстрым поворотом головы и выставленными вперед ладонями блондина. – Хочешь, чтобы я взял тебя на сухую? – жарко произнес старший мужчина на самое ухо Уена. Последовавший внезапный укус в шею заставил младшего негромко вскрикнуть и дернуться вперед так сильно, что дверь кабинки задребезжала. – В сумке… там… есть… – задушено выдавил из себя Уен, пока Сан издевательски медленно короткими крупными пальцами надрачивал член блондина, задрав тому юбку до самого живота. – Значит, то, что о тебе говорят на работе – правда? Даешь всем подряд? – в голосе отпустившего парня Сана сквозило неприкрытое раздражение. Блондин хотел бы интерпретировать это как ревность, но мужчины были не так хорошо знакомы, чтобы Уен мог прийти к такому выводу. А брюнет, похоже, и не ожидал ответа. Младший слышал, как позади щелкает застежка клатча, как шуршит и гремит его содержимое. Клацнувший звук открывающейся крышки смазки заставил Уена судорожно вздохнуть и замереть в ожидании. – Нет, так не пойдет, – вдруг послышался расчетливый голос Сана за спиной блондина. Уен хотел было спросить, о чем идет речь, но его уже схватили за талию и развернули теперь лицом к унитазу. Сан одной ногой расставил ноги блондина в стороны и подтолкнул того ближе к стене, чтобы младший оказался прямо над крышкой унитаза. – Обопрись нормально и прогнись, – резко скомандовал Сан. Уен сделал как приказали, наклоняясь вперед и отставляя зад, пока его скрещенные предплечья находили опору на леденящем бочке унитаза. У блондина был пунктик на доминировании, но в Сане был такой идеальный баланс силы и заботы, что Уен готов был взвыть от того, как правильно ощущались их роли. «Песок» наконец засосал младшего по грудь. Вторгшийся в Уена на всю длину скользкий палец Сана застал врасплох, заставляя на мгновенье подавиться воздухом и инстинктивно сжаться вокруг образовавшейся помехи. – Хм… – задумчиво протянул брюнет, очевидно ожидавший более разработанный проход. – Когда ты последний раз трахался? – вся вопросительная интонация Сана ушла на первое слово. – Эм… пару месяцев назад? – неуверенно ответил Уен, глядя на старшего мужчину из-за плеча. – Пару месяцев? – с недоверием переспросил тот. – Это пару месяцев до или после того, как меня сюда перевели? – продолжил допытываться брюнет, тем временем то выходя из, то входя в блондина. – До… – тихо, сквозь несильно сжатые зубы ответил Уен, отворачиваясь к стене. Очевидно, такой ответ порадовал Сана, судя по тому, как его жесткость внезапно сменилась ласками. Не прерывая свои ритмичные действия, старший мужчина склонился ближе к Уену и начал осыпать чувственными поцелуями его оголенные лопатки, выглядывающие из корсажа боди. Свободная рука брюнета переместилась на эрегированный член младшего, нежно проходясь от бархатистой мошонки к влажной гладкой головке и обратно. Уен настолько потерялся в приятных ощущениях, разливающихся по всему телу, что сквозь редкие постанывания не заметил, как Сан добавил второй палец и убрал другую руку с промежности. К уже устоявшейся схеме движений добавилось новое, раздвигающее горячие стенки еще сильнее. Блондин уже еле стоял на все слабеющих ногах, отдавая весь вес в руки и утыкаясь раскрасневшимся лицом в них же. И если бы не рука Сана, придерживающая его под плоским животом, то Уен бы, возможно, точно рухнул прямо на унитаз. – Сан, Сан, Сан… – как мантру начал глухо повторять младший, безуспешно пытаясь полностью сформулировать свою мысль. – Детка, разве так обращаются к старшим? – пробасил где-то над Уеном брюнет, входя в того уже третьим пальцем. – Ххх… хён, – дрожащим голосом выдавил блондин, глотая рвущийся наружу стон. То, что в таком состоянии до него дошло, что просил Сан, было просто чудом. – И снова неправильно, – наигранно разочарованным голосом ответил старший мужчина, продолжая ритмично насаживать Уена на свои пальцы. В какой-то момент Сан по касательной прошелся по простате, заставляя Уена дернуться как от удара током, едва не врезаясь покрытым испариной лбом в кафель над унитазом. У блондина в голове и так была полнейшая каша. Тело слегка потряхивало от все нарастающего возбуждения. Поэтому он никак не мог понять, что неправильного, по мнению Сана, было в обращении младшего. До тех пор, пока в памяти Уена не всплыла их первая встреча. И тут какое-то реле в мозгу блондина громко щелкнуло, встав на место. – Оппа? – с надеждой прохрипел Уен, через плечо обращая абсолютно затраханный взгляд на Сана. – Да, детка? – с плотоядным прищуром низко отреагировал брюнет, пока его губы растягивались в маньячной улыбке. Пальцы старшего мужчины, при этом, продолжили иметь блондина, но уже с прорывающимся наружу нетерпением. – Я готов… Пожалуйста, остановись, – уже чуть ли не рыдая, взмолился Уен, побелевшими пальцами впиваясь в кожу своих предплечий. – Готов к чему? – продолжил издеваться Сан, но пальцы все же вытащил. – К тебе… Оппа… – выдохнул блондин из последних сил и бросил на старшего мужчину полностью сломленный, лишенный всякой гордости, взгляд. Сан, в свою очередь, ухмыльнулся с крайне довольным видом и потянулся к заднему карману своих брюк, в которых успел спрятать выуженный из клатча Уена презерватив. – Нет… давай без. Я не заразный, – запаниковал при виде фольгированной упаковки блондин. Он не был уверен, что именно сейчас происходило между ним и Саном. И если это все же была интрижка на одну ночь, Уен хотел выжать из этой ночи максимум. Плевать, что ему там внушала бабуля. Помирать, так с фанфарами? Нет, помирать, так со спермой Сана в своей заднице. – Принцесса хочет мой член целиком и полностью? – бесстыдно протянул брюнет, пристраиваясь у вздернутых ягодиц Уена. – Кто я такой, чтобы отказать? – звук расстегиваемой ширинки переключил все внимание блондина с голоса старшего мужчины на его пах. И загипнотизированный Уен почувствовал, как его рот наполняется слюной в предвкушении от того, что последует дальше. Шея уже начала ныть от неудобного положения, но блондин никак не мог оторвать взгляд от самого прекрасного пениса, что он видел в своей жизни. Без ореола лобковых волос, скромной длины, но такой вкусной ширины, что у младшего в сладком ожидании сжался анус. Впору было переделывать присказку. Можно вечно смотреть, как горит огонь, как течет вода и как стоит у Чхве Сана. – Такой красивый и жаждущий… – завороженно прошептал старший мужчина, обильно смазывая свой стоящий колом член и неотрывно глядя на светлую кожу ягодиц Уена с покрасневшим от подготовки кольцом мышц между ними. – Пообещай, что не будешь сдерживаться, – выдохнул на ухо Сан, приставляя не менее красную головку к так манившему входу. – Обещаю… – пробубнил куда-то в сторону крышки унитаза, успевший отвернуться обратно блондин. – Обещаю кто? – строго вопросил брюнет, как в наказание сильно сжав скользкое от капрона бедро Уена. – Обещаю, оппа… – смиренно исправился Уен, не отрывая лица от своих предплечий. Сан без предупреждения вошел на пару дюймов в горячее нутро Уена, вызывая у последнего непроизвольное шипение от сильного жгущего давления. – Шшш, детка, – успокаивающе принялся увещевать брюнет, нежно поглаживая оба бедра младшего мужчины. Действия старшего немного отвлекли Уена от неприятных ощущений, позволяя расслабиться и впустить орган брюнета дальше. Сан продвигался очень медленно, чутко прислушиваясь к реакции мужчины под ним. Хоть у брюнета был не очень большой, но блондину все же показалось, что тот достал аж до глотки, когда наконец до основания погрузился в податливую плоть младшего. Издав шумный выдох, старший мужчина на какое-то мгновенье замер, давая Уену окончательно привыкнуть к разрывающему его изнутри размеру. И лишь после того, как блондин нетерпеливо подался бедрами назад, Сан снова вышел практически до конца и уже чуть резче вернулся обратно. С каждым новым кругом действия старшего мужчины становились быстрее и жестче, наполняя окружающее пространство влажными шлепками обнаженных тел. Уен пропустил тот момент, когда он перестал сдерживать рвущиеся наружу стоны и начал бесстыдно голосить, пока вдалбливания Сана вызывали наэлектризованную волну за волной удовольствия, прокатывающуюся от копчика до основания черепа. Брюнет не уступал, вторя блондину утробными мычаниями, пока его пальцы до красных отпечатков впивались в тазовые кости Уена, помогая насаживать того еще глубже на каменный член старшего мужчины. У младшего уже разве что искры из глаз не сыпались от того, как яростно пенис Сана раз за разом таранил чувствительный комок нервов. Поэтому Уен не сразу осознал, что горячая вязкая жидкость, в какой-то момент разлившаяся глубоко внутри, была ничем иным как спермой Сана. Старший мужчина, чисто по инерции, сделал еще пару глубоких рваных толчков, шлепаясь яйцами о ягодицы Уена, прежде чем со стоном, полным блаженства, выйти из него. Что-то теплое тут же потекло по внутренней поверхности бедер блондина, тормозя у манжеты чулков и пропитывая собой плотную ткань. И вот эти самые капли стали теми последними, что переполнили чашу выдержки младшего, заставляя обильно кончить с раскрытым ртом, в котором потонул финальный стон. Вырвавшаяся наружу неравномерными толчками сперма блондина закапала крышку унитаза, брызнув на боди Уена и долетев до бочка. Еще некоторое время тишину кабинки нарушало только тяжелое дыхание обоих мужчин, дышавших так, будто они только что пробежали марафон. В посторгазменной неге до мозга Уена наконец дошло, как ноют бедра и спина от долгого пребывания в неудобном положении, как затекли руки, как саднит пересушенное горло и как пульсирует раздолбанный анус. – По-моему, нас все-таки кто-то услышал, – ровным голосом прокомментировал уже приведший себя в порядок и пришедший в себя Сан. Блондин же в какой-то прострации только сейчас с трудом принял вертикальное положение. Предложенной старшим мужчиной туалетной бумагой он принялся неуклюже очищаться от собственной и чужой спермы. – Кто? Когда? – потеряно поинтересовался Уен, поправляя задранную юбку. Боди блондин застегивать не стал. Все еще чувствительный после пережитого оргазма член был очень против того, чтобы к нему хоть как-то прикасались. – В самом конце. Не охрана. Кто-то из посетителей. Даже пожелал нам хорошо провести время, – тепло улыбнулся старший мужчина и мягко повернул лицо Уена к себе, чтобы стереть новой порцией туалетной бумаги темные полосы, тянущиеся от уголков глаз блондина, и остатки алой помады с подбородка. Не отягощенными мыслями глазами младший мужчина молча наблюдал как брюнет очищает его лицо. У Сана самого растрепалась укладка и до сих пор не сошла краснота с нижней части лица и шеи. Но Уен мог поклясться, что сейчас старший мужчина был как никогда красив. – О, черт! – с немного расширившимися глазами резко воскликнул Уен, ощутив, как еще одна порция не успевшей подсохнуть спермы вытекла из него. В глазах напротив мелькнула тень уже насытившегося хищника, а на правильной, аккуратной формы губах заиграла знающая улыбка. На выход из клуба они двинулись вместе. Сан по-собственнически положил ладонь на поясницу Уена, мягко подталкивая его по направлению к гардеробу.  Другой же рукой, выставленной чуть вперед, старший мужчина ограждал блондина от танцующей толпы, не замечающей ничего и никого вокруг. Такие простые жесты так польстили младшему, что захотелось намеренно оступиться, чтобы его потом как новобрачную несли на руках. У Уена не возникли вопросы в стиле, откуда ты знаешь мой адрес, когда брюнет вызвался проводить того до дома. Но появились другие, когда они остановились у Tesco Express практически у самого дома блондина. – Подожди меня внутри. Мне нужно кое-что купить, – бросил на ходу Сан, затягивая следом за собой младшего в круглосуточный супермаркет. Блондин не стал ломать свою и без того замученную голову над тем, что могло понадобиться старшему мужчине в два часа ночи. С руками в глубоких карманах своего полупальто он уже успел изучить каждую трещинку на потертом кафельном полу, когда Сан вернулся с букетом темно-фиолетовых тюльпанов и тут же вручил их ошарашенному Уену. – Прости, не было твоего любимого сорта, или хотя бы в твоем любимом цвете. Но я постарался подобрать что-то максимально близкое, – виновато объяснился брюнет и за руку потянул приросшего к месту блондина на выход. – Откуда ты знаешь, что я люблю? – недоуменно поинтересовался Уен, переводя взгляд то на букет в своих руках, то на ослепительно прекрасного мужчину перед собой. – Пока ты наблюдал за мной, я наблюдал за тобой, – лукаво улыбнулся брюнет, сцепляя их ладони вместе, когда они наконец вышли из помещения. – И что еще ты обо мне знаешь? – недоверчиво глядя на Сана, продолжил следовать за старшим мужчиной Уен. Другая рука прижимала к себе букет цветов, от которых исходил слабый аромат. – В Камден Тауне полно фитнес-клубов. Но тот, что возле работы гораздо лучше, поэтому ты предпочитаешь ходить туда по понедельникам, средам и пятницам, когда мы работаем из офиса. Ты не любишь, когда кто-то разговаривает возле тебя, если ты занят, но спокойно можешь просидеть весь день в наушниках с музыкой на такой громкости, что слышно всем рядом сидящим. Ты, как и я, любишь том фордовскую Black Orchid. Когда нервничаешь, дергаешь правой ногой. Со стороны кажешься холодным и колючим, но, на самом деле, мягкий и нежный. Даже муху убить не можешь. Те, кто хорошо с тобой общаются, зовут тебя Ённи. Очень тактильный, но только со своим кругом. У тебя еще какая-то кожная аллергия. Не совсем понял, что это. А теперь я еще знаю, что наши сексуальные предпочтения очень гармонично сочетаются друг с другом, – с многозначительной улыбкой вывалил это все на Уена старший мужчина. Блондин был настолько огорошен тем, насколько досконально его изучил Сан, что резко замер на месте и несколько секунд просто молча пялился на брюнета, хлопая глазами. – Но почему… почему тогда ты не подошел ко мне раньше? Я был уверен, что я был тебе безразличен, – чуть громче, чем нужно воскликнул Уен. Полнейшее недоумение начало сменяться недовольством. – Я не был уверен… что ты всерьез, – потупил взгляд старший мужчина и отпустил руку блондина, тем самым увеличивая расстояние между ними. – А это еще как понимать? – не сдержался и все-таки возмутился Уен, подаваясь ближе. – Уен, я совсем не знал тебя. И ты не произвел на меня впечатление человека, которому нужны серьезные отношения, – осторожно начал Сан, тщательно подбирая каждое слово. Его пытливый взгляд вперился в глаза Уена, выискивая там малейшие признаки недопонимания. И блондин хотел было взорваться в своей излюбленной манере королевы драмы. Мол, ты что, опять намекаешь, что я – шлюха. Но что-то в глубине глаз старшего мужчины помешало. В карих глазах напротив плескался целый океан нежности, грозящий накрыть младшего с головой. – Но что заставило тебя поменять обо мне мнение? По-моему, я сделал ровно ничего, чтобы у тебя сложилось противоположное впечатление, – все-таки спокойно поинтересовался Уен, делая еще один шаг навстречу Сану так, что они теперь оказались максимально близко друг к другу. – Я влюбился, – меланхолично ухмыльнулся Сан. – И, по-моему, еще в нашу первую встречу. Просто осознал это только сегодня, – мощная ладонь потянулась к щеке младшего, одними кончиками пальцев поглаживая тонкую кожу со скатавшимся тональным кремом. Уен же снова выпал в осадок, тормозящим после алкоголя и секса мозгом пытаясь осмыслить то, что говорил старший мужчина. Видя, что блондин так и не промолвил и слова, Сан продолжил. – Я пытался убедить себя, что тебе от меня нужен просто секс. Всего-то несколько сессий чисто механических фрикций. Но чем дольше я за тобой наблюдал, тем сложнее становилось лгать себе. Я знал, что ты часто бываешь в том клубе. Ребята с работы как-то вскользь упоминали. Только я не думал, что мне повезет сразу же встретить тебя там. Тогда я и подумал, что это знак. Хотя, конечно, сыграл свою роль алкоголь. Ну, и ты сам, – вздернув брови, красноречивым взглядом пробежался Сан по откровенному наряду Уена, который тот так удачно выбрал именно на эту ночь. От этих слов, в которых не чувствовалось ни йоты лжи, что-то в груди блондина дало трещину, выпуская на волю все сдерживаемые доселе чувства. Уен и сам уже давно понял, но не хотел признавать, что его одержимость старшим мужчиной – не мимолетное увлечение, а что-то большее. Младшему было недостаточно быть рядом. Ему даже оказался недостаточным недавний головокружительный секс. Хотелось еще. Больше. Теплых объятий, совместных пробуждений, долгих прогулок, зажиманий на заднем ряду кинотеатра, мелких бытовых стычек, уютных минут молчания. В горе и в радости. В болезни и в здравии. Будучи поглощенным своими мыслями Уен не заметил, как оказался в крепких руках Сана, как по щеке покатилась горячая слеза и как сухие теплые губы старшего мужчины прижались к его лбу. – Где ты был все эти годы? – через какое-то время нарушил тишину блондин, поднимая усталые глаза на старшего мужчину и позволяя океану внутри них затянуть себя на самое дно. – Искал тебя, – не сразу ответил Сан и улыбнулся с такой теплотой, что промозглый воздух осеннего Лондона на мгновенье отступил. И «песок», наконец, поглотил Уена с головой.