offer me a heart

      — Уилл… Уилл… — задыхаясь, произносит Майк.        Векна прижимает Майка к стене: лозы и щупальца обвивают его, удерживая на весу. Ноги болтаются в воздухе. Из носа течёт кровь, а на виске рана, из которой сочится алая струйка. Он злится, смотрит на Векну с ненавистью — тот стоит рядом с Уиллом — но поверх всего этого в его глазах читается страх.       Уилл стоит, как заледеневший. Всё его тело удерживается силой Векны. Его оружие давно разрушено, и никто даже не знает, что они с Майком спустились в Изнанку. Они здесь одни, под когтями Векны, без малейшего шанса выбраться.       Майк в опасности. Он истекает кровью. Задыхается. А Уилл даже не может пошевелиться.       — Видишь, Уильям? — рычит Векна, медленно подходя, а лозы шуршат под его ногами. Уилл чувствует, как внутри всё холодеет. Ему отчаянно хочется отпрянуть, но тело по‑прежнему парализовано.        — Вот что бывает, когда ты пытаешься противостоять мне. Ты не столь силён, как я. И теперь ты втянул в смертельную опасность себя и своего лучшего друга.       — Отпусти… отпусти его… — срывающимся голосом выдавливает Уилл, собирая последние крупицы храбрости, пытаясь хоть как‑то противостоять монстру, поймавшего Майка.       — И зачем же мне это делать? — спрашивает Векна, подходя достаточно близко, чтобы Уилл видел странные, пульсирующие жилы на его шее. — Вы были достаточно глупы, чтобы пойти против меня вдвоём. Значит, я извлеку из этого пользу.       — Заткнись, ублюдок! — выкрикивает Майк, каким‑то чудом не показывая страха, даже когда его почти душат лозы.       Векна его игнорирует, разглядывая Уилла так, будто тот — образец под микроскопом. Дыхание Уилла рваное, как от паники, так и от странных спор Изнанки. Он не был здесь с 1983 года, с того дня, когда его забрали, и возвращение сюда будит в нём что‑то гораздо хуже любых воспоминаний.       — Наконец‑то мы снова встретились, — произносит Векна, скорее самому себе. Уиллу хочется плюнуть ему в лицо, кричать, бороться, удержать монстра подальше от себя и от Майка.       — Отойди от меня! — выкрикивает он, пытаясь дёрнуться, но сила Векны слишком велика.       — Тебе не стоило сюда приходить, Уильям, тем более с твоей величайшей слабостью.       Глаза Уилла расширяются. Он бросает быстрый взгляд на Майка.       — Ч-что? — хрипит он.       Векна издаёт тихий смешок.       — Я видел, как много для тебя значит Майкл, Уильям, — произносит Векна, медленно наклоняя голову и сверля Уилла глазами. — Я видел всю ту любовь, что ты скрываешь в сердце. Видел, как ты страдал, думая, что отталкиваешь его.       Он поднимает руку и касается лица Уилла. Уилл начинает судорожно дышать.       — Он твоя слабость, Уильям. И ты сам преподнёс мне его на блюдечке.       — Не подходи к нему! Уилл, не слушай его! Не слушай! — кашляет Майк.       Его крик только привлекает внимание Векны обратно к нему, и это последнее, чего сейчас хочет Уилл. Одна лишь мысль о Векне рядом с Майком заставляет кровь стыть в жилах.       И Векна, конечно, знает это. Он бросает на Уилла последний, понимающий взгляд и медленно направляется к Майку.       Каждый шаг Векны тянется, как вечность, будто он нарочно мучает Уилла. Майк начинает биться сильнее, почти отчаянно, пока монстр приближается.       — Не подходи ко мне, кусок дерьма! — выплёвывает Майк, но…       Векна уже нависает над ним, поднимая когтистую руку над его головой. Уилл вскрикивает в ужасе. Он готовится к худшему — что Векна переломает Майку все кости, что его глаза нальются кровью и лопнут, а он, парализованный, ничего не сможет сделать.       Но Векна сделает что‑то куда хуже, чем Уилл мог представить.       Майк извивается, пытаясь вырваться из пут, но ничего не помогает. Он выглядит испуганным, и Уилл чувствует, будто его самого держат под когтем.       — Я не ожидал, что ты проживёшь так долго, Майкл, — произносит Векна.       Майк хмурится, всё ещё хватая воздух.       — Я подготовил всё, чтобы забрать тебя сразу после Максин, но ты ускользнул из‑под моей руки в последний момент.       Глаза Майка расширяются. Уилла тоже. Что?       — Ты был занозой у меня в боку слишком долго, Майкл. Именно из‑за тебя Уильям всё время вырывался из моей хватки. Ты считаешь себя защитником, но в итоге даже за себя бороться не способен.       Лицо Майка мрачнеет, и он смотрит на Уилла с выражением, похожим на смущение, или даже стыд, но Уилл ничего не может сделать, чтобы помочь, и он это знает.       Векна поднимает когтистый палец ко лбу Майка и надавливает, заставляя каплю крови скатиться по его лицу.       — Я собирался убить тебя прямо здесь… Но теперь у меня появилась идея получше.       Он медленно проводит пальцем вниз, оставляя кровавую дорожку на лице, затем на шее, и останавливается прямо над сердцем Майка.       Глаза Майка расширяются ещё сильнее, и он снова пытается вырваться из лоз. Безуспешно. Уилл издаёт сдавленный крик. Его сердце, вероятно, бьётся так же быстро, как у Майка.       Векна поворачивается к Уиллу, всё ещё держа коготь прижатым к груди Майка. Он улыбается, и от этой улыбки по позвоночнику Уилла пробегает ужасный холодок.       — Уильям… — начинает он, и Уилл хватает ртом воздух, будто это у него на шее затянулись лозы. Векна поднимает вторую руку, притягивая Уилла ближе к себе, но всё так же удерживает его обездвиженным.         — Я наблюдал снова и снова, как сильно ты заботился о Майкле, и как сильно он заботился о тебе. Я видел, как он раз за разом оставался рядом с тобой, и как тебе было больно. Я видел, как он держался за тебя, а потом отталкивал. Как он искал тебя, а потом отказывался звонить. Видел, как он забывал о тебе, как ломался и выбрасывал твои письма, сжигал твои рисунки.       — Уилл, он врёт, не слушай его, — хрипло выдавливает Майк, лозы сжимаются на его шее.        И разве это не типичный Майк? Быть на грани смерти и всё равно больше всего волноваться о других.       — Майк… — плачет Уилл, пытаясь хоть как-то вырваться из хватки Векны, но не в силах даже пальцем пошевелить. Векна шепчет ему ужасные вещи, говорит, что его лучший друг больше о нём не заботится, но Уилл не верит в это. Он доверяет Майку. Он знает, что Майк никогда бы так не поступил.       Оба парня в ловушке, и оба понимают, что это лишь вопрос времени, прежде чем случится что-то ужасное.       — О, Майкл, когда же ты научишься держать рот на замке?       Ещё одна лоза взмывает вверх и бьёт Майка в живот, заставляя его согнуться от боли. Он кашляет, но хотя бы без крови.       — Хватит! Хватит, я… что угодно, что хочешь, сделаю! Сделаю, только… — мольбы Уилла обрываются, когда воздух буквально вырывается из его лёгких. Векна поднял руку, чтобы схватить Уилла силой, даже без физического прикосновения.       Теперь и Майк, и Уилл задыхаются, а токсичный воздух Изнанки всё только усугубляет. Уилл чувствует, будто его лёгкие охватывает огонь.       — Какая вы парочка, — комментирует Векна, пока мальчики борются с его силой. — Такая жалость, что вот-вот кое-что произойдёт…       Уилл плохо помнит своё время в Изнанке много лет назад, но он точно не помнит, чтобы Векна был настолько жестоким. Истязатель Разума уже тогда был ужасной сущностью, проникая в его тело, заставляя верить в ложь и направляя его делать страшные вещи.       По крайней мере Истязатель Разума охотился только на Уилла. Ну… в начале.       А Векна сразу пошёл за всеми, кого Уилл любит.       Он причинил боль его сестре, чуть не убил Макс, теперь добрался и до Майка, заставляя Уилла смотреть. И всё это лишь для того, чтобы заставить Уилла прийти к нему добровольно.       Уилл не понимает, зачем Векне это делать, если всё это время ему нужен был он. Зачем мучить Макс, Оди, Майка? Разве пыток самого Уилла ему было недостаточно?       Майк всё ещё кашляет, и небольшая струйка крови выходит из его горла.       — У меня есть одна идея. И должен сказать, что именно ты подтолкнул меня к такой блестящей мысли.       Уилл снова смотрит на Векну, видя, что тот подошёл ещё ближе к Майку. В ушах гул, кровь стучит. Он видит лицо Майка. Оно искажено болью.       — Сердце. Так ты его называл, верно?       Уилл чувствует, как у него проваливается желудок. Нет…       Майк смотрит то на Векну, то на Уилла. Его глаза широко раскрыты — он понял.       — Сердце, которое ведёт вашу компанию. Без которого вы бы развалились. Так ты говорил, не так ли?       Уилл не отвечает. То ли из упрямства, то ли от страха. Векна хмыкает, снова постукивая пальцем по груди Майка.       — Ты сказал, что он сердце. Но ты не упомянул одну очень важную деталь.       Майк смотрит прямо на Уилла, будто пытаясь что-то понять, а Уилл только смотрит на него в полном отчаянии.       Уилл пытается сказать Майку взглядом: «Не слушай его. Пожалуйста, не слушай». Хотел бы он иметь силы Оди, чтобы говорить с Майком мысленно. Он молится, чтобы их прежняя связь, когда одного взгляда было достаточно, чтобы понять чувства другого, снова сработала. «Пожалуйста, Майк. Пожалуйста».       Что-то, кажется, щёлкает у Майка в голове, потому что выражение его лица говорит Уиллу, что он услышал. Майк крепко зажмуривает глаза.       — Сердце, о котором ты говорил… Оно действительно принадлежит Майклу?       Векна снова постукивает пальцем по его груди и у Уилла вспыхивает ярость. Он хочет, чтобы Векна был как можно дальше от Майка. Он знает, что тот сделал с Макс, с Оди и с ним самим. Он хочет оттащить этого монстра как можно дальше от Майка.       — Хватит, — выдавливает Уилл.       Векна даже не реагирует.       — Это сердце Майка бьётся в его груди… или твоё, Уильям?       Майк выглядят слегка сбитым с толку, но глаза не открывает.       Уилл сам не до конца понимает, о чём говорит Векна. Может и понимает, но не хочет давать монстру удовольствие видеть его сломленным.       — Вот оно что, да? — произносит Векна. — Ты вложил в него слишком много себя. Все эти годы любви и тоски, которые ты прятал у себя в груди, просочились наружу и отравили сердце Майкла, а ты даже не заметил.       Он тянет Уилла ещё ближе. В глазах смесь гордости и жестокости.       — Разве не так, Уильям? Разве не этого ты хотел всё это время? Быть таким же близким его сердцу, как он близок твоему? Разве не его любви ты жаждешь?       — Отпусти его, пожалуйста… пожалуйста… — повторяет Уилл. Ему кажется, что голова вот-вот взорвётся. Сердце бешено колотится, будто внутренности скручивают изнутри. Его самое позорное желание сейчас брошено прямо ему в лицо, и хуже всего то, что Майк слышит каждое слово. Майк теперь знает. Он не может не знать.        Уилл не может даже посмотреть на него. Он уверен, что Майк его ненавидит.       Векна ухмыляется. Ужасное зрелище.       — О, Уильям. Бедняжка. Тебе больше не придётся ради него страдать.       Глаза Уилла распахиваются. Сердце уходит в пятки. Он инстинктивно смотрит на Майка, и видит на его лице настоящий ужас.       — Если именно его сердце ты желаешь больше всего… — говорит Векна.       Он раскрывает ладонь, когти нависают над тем местом, где грудь Майка заметно поднимается и опускается.       — …то я дам тебе его.       И он вонзает когти.       Тонкая ткань футболки рвётся мгновенно. Когти легко прорывают кожу и грудную клетку, и Майк вопит от боли. Лозы вокруг шеи сжимаются сильнее. Он хрипит, по щекам начинают течь слёзы. Векна продолжает давить глубже, медленно разрывая плоть и заставляя кровь всё сильнее пропитывать рубашку.       Уилл кричит, умоляя остановиться, но это только подстёгивает монстра. Его руки погружаются глубже в открытую рану Майка, будто он что-то ищет. Господи…        Звук ломающихся рёбер разносится эхом, и он снова кричит, уже глухо, сорвано. Он кашляет кровью и багровая жидкость стекает по подбородку, смешиваясь с кровью, что уже течёт из раны на груди.       Векна довольно мычит, когда нащупывает что-то внутри грудной клетки Майка. Он смотрит прямо на Уилла и медленно вытягивает руку наружу.       В его ладони — сердце Майка, всё ещё бьющееся, всё ещё соединённое с телом, пульсирующее в руках монстра.       Майк выглядит ещё хуже, чем секунду назад. Он в ужасе смотрит на собственное сердце.        Векна вдавливает коготь прямо в плоть сердца, и лицо Майка искажается от боли. Из его горла вырывается влажный, судорожный вдох. Монстр снова дёргает сердце, осматривая его. Оно бьётся всё медленнее, и тело Майка подаётся вперёд, словно он марионетка на нитях.       Уилл ощущает, как что-то тянет и в его собственной груди. Но он слишком в шоке, чтобы это осознать. Он едва способен мыслить.       Лозы на шее Майка резко отступают. Его голова падает вперёд, подбородок ударяется о грудь, и в этот долгий мучительный миг Уиллу кажется, что он мёртв.       Векна скалится. Глаза блестят жестокой радостью. Другой рукой он хватает Майка за лицо и поднимает его голову, заставляя Уилла смотреть.       У Майка по щекам текут слёзы, его лицо сведено судорогой боли. Кровь течёт изо рта, окрашивая зубы в красное и капая на пол. Его мокрые от пота волосы прилипли ко лбу. Он дышит тяжело, рвано. Когти Векны впиваются в его щёку. Ему явно больно.       Майк поднимает взгляд на Уилла. Его глаза полны ужаса, но в них остаётся упрямая решимость. И хуже всего — он смотрит на Уилла так, будто хочет успокоить. Будто не хочет, чтобы Уилл страдал от того, что видит его таким. Хотя это Майк стоит с полностью раскрытой грудью.       — Посмотри на него, Уильям, — мурлычет Векна, сжимая Майку лицо так, что тот тихо шипит от боли и выкашливает новую порцию крови. — Посмотри, какую прекрасную картину ты только что нарисовал.       — Пожалуйста… пожалуйста, остановись, отпусти его, прошу… — рыдает Уилл. Ноги вот-вот подогнутся, хотя его удерживают силы Векны. Он не может вынести вида крови, пропитывающей бирюзовую рубашку, и то, как и без того бледная кожа становится смертельно белой. Не может смотреть на искажённое мукой выражение Майка, но если отвернётся, придётся смотреть вниз.        А вниз — значит увидеть перед собой ещё бьющееся сердце любимого человека, зажатое в когтях того, кто причинил ему больше всего боли.       — Разве ты не понимаешь, Уильям? — спрашивает Векна, воркуя с ним, будто с дрожащим от страха оленёнком. Уилла от этого тошнит. — Я делаю тебе одолжение.       Уилл не может говорить, его горло сжимается. Майк снова захлёбывается от боли, и всё рушится.       — Ты хотел сердце Майкла. Ты жаждал его, мечтал о нём столько лет. И поскольку ты так сильно помогал мне всё это время… я решил сделать тебе этот подарок.       Он сильнее сжимает пальцы, и весь воздух вырывается из лёгких Уилла одним ударом.       — Решил подарить тебе сердце Майкла.       И Векна начинает вытаскивать его из груди. Он делает это медленно, преднамеренно мучительно, и Уилл видит всё — каждую лопнувшую артерию, каждый поток крови, вырывающийся наружу, каждый разрыв мышц. Он видит каждую мельчайшую деталь этого зверства. Но видеть это — еще мелочь, по сравнению с тем, что слышать.        Хруст разрываемых сосудов. И крики Майка. О Боже.       Крики Майка не похожи ни на что, что Уилл слышал в жизни. Боль, отчаяние, агонию просто невозможно вынести. Его рыдания становятся всё более хриплыми, слабыми, по мере того как Векна вырывает жизнь из его тела. Майк беспомощно, ранимо, всхлипывает от боли. Уилл рыдает вместе с ним. Он рыдает, глядя, как убивают его лучшего друга, не в силах даже пошевелиться.       Уилл почти пропускает этот момент, но ему кажется, что он слышит, как Майк выкрикивает его имя. От этого он плачет ещё сильнее.       Кажется, будто прошла вечность. Чудовище убивает его самого дорогого человека. Время теряет всякий смысл. Майк умирает у него на глазах.       А Уилл не может даже коснуться его, не может утешить друга, который прошёл с ним через столько всего. Он вынужден смотреть, как существо, которое уже отняло у него так много — детство, город, в котором он рос, свободу, разум, тело, друзей, воспоминания — забирает и того, кого он любит больше всех.       С последним, чудовищным хрустом Векна полностью вырывает сердце Майка. Майк падает вперёд, и весь мир Уилла умирает вместе с ним.       — Майк! — Уилл зовёт его снова и снова, как будто крик может вернуть парня к жизни, но он знает, что уже слишком поздно.        Кровь льётся из груди Майка, собираясь лужей на полу и пропитывая их обувь густым красным. Уилл едва различает лицо Майка, свисающее вниз, но видит блеск засохших слёз, смешивающихся с кровью на щеках. Его глаза закрыты прядями волос — тусклых, неживых, всё ещё черных, но будто лишённых цвета.       Векна смеётся. Его смех разносится эхом, но Уилл почти не слышит. Его разрывает отчаяние.       Наконец силы Векны отпускают Уилла, но он не двигается. Он не может двинуться. Тело будто окаменело, стало тяжёлым. Он даже не чувствует связи с ним. И не в силах отвести взгляд от тела Майка.       Векна снова подходит, но Уилл замечает это только тогда, когда его хватают когтистые руки. Он даже не реагирует.       — Как я и обещал: подарок, которого ты желал больше всего.       Что-то тяжёлое и тёплое опускается на его руки. Нечто мокрое стекает между пальцев, капает на пол. Несколько капель попадают на обувь.       — Посмотри, Уильям, — приказывает Векна.       Уилл подчиняется без всякого сопротивления, слишком потрясённый, чтобы мыслить. Края его зрения расплываются.        Он смотрит вниз. В его руках окровавленное сердце Майка.       Уилл кричит. Всё его тело содрогается от этого вида.       — Уилл!       Сердце выпадает из его дрожащих пальцев, падает на пол с влажным шлепком. Полностью неподвижное на каменистой, разлагающейся земле Изнанки, когда должно было биться. Биться в груди парня, который должен был быть жив.       Но этот парень теперь висит безвольно. Длинные пальцы посинели от того, как туго лозы перетягивали их. Грудь, что когда-то поднималась и опадала, теперь неподвижна и разорвана. Из раны течёт кровь.       Безжизненное тело Майка лежит перед Уиллом. Выражение боли исчезло, сменилось мирным, пустым.       Паладин, лишившийся доспехов. Павший в бою. Клятва нарушена.       Сердце больше не бьётся. Два сердца остановились. Уилла наконец покидают силы. Его ноги подгибаются, зрение плывёт, и он падает на землю.

***

      — Уилл! Уилл, очнись!       Уилл резко подскакивает, хватая воздух, тяжело дыша и отчаянно оглядываясь вокруг. Темно. Он не в Изнанке.       Он лежит в спальнике на полу. Его ноги запутаны в одеяле.        Он в комнате Майка.       — Уилл! Боже… ты в порядке?!       Голос Майка.       Уилл поднимает взгляд и видит Майка, наполовину лежащего, наполовину сидящего на кровати. Тот смотрит на него сверху вниз, с полными тревоги глазами.       Майк. Тот, кто только что умер у него на глазах.        Голова словно в тумане. Что?       Уилл внимательно его осматривает, не в силах сдержать паническое желание убедиться, что Майк действительно не ранен. Он смотрит на его грудь — то, чего он обычно избегал бы — и боится увидеть дыру, кровь, разорванную плоть. Но видит белую майку, которую Майк обычно надевает на ночь. Чистую, без единого следа красного. Грудь поднимается и опускается ровно. Чуть быстрее обычного, но всё же нормально. На нём нет ни капли крови, ни царапины. Уилл всё ещё чувствует, как мир плывёт.       — Уилл? Что случилось? Тебе снился кошмар?!       Голос Майка мягкий, но в каждом слове чувствуется тревога. Уилл смотрит на свои руки. Чистые, без крови.       Он сжимает глаза, проводит ладонью по лицу. Пытается выровнять дыхание, уже почти захлёбываясь паникой. Майк всё ещё смотрит на него с таким беспокойством, что от этого становится только тяжелее.       — Нет, я… ничего, Майк. Не волнуйся.       Майк выглядит потрясённым. Придвигается ближе, почти полностью свесившись с кровати.       — В смысле «ничего»? Ты плакал и метался во сне, конечно, я буду волноваться!       Уилл хмурится и смотрит вниз на одеяло, запутавшееся вокруг его ног. Футболка прилипла к шее от пота, и он понимает — Майк говорил правду. Конечно правду. Это же Майк.       Майк замечает его тревогу, поднимает своё одеяло и вылезает из кровати. Опускается рядом с Уиллом на пол. Аккуратно берёт его за руку, большим пальцем мягко поглаживая по коже.       — Эй, слышишь? Ты можешь рассказать мне, что случилось, Уилл. Всё хорошо. Что бы это ни было — я не стану тебя осуждать. У меня есть время. Сколько нужно.       Уилл снова поднимает на него взгляд, и в глазах Майка он видит только заботу. Ни капли жалости, ни тени осуждения — не то чтобы он ожидал этого от Майка, просто слишком привык, что другие смотрят на него, как на хрупкое стекло.       — Обещаешь? — тихо спрашивает Уилл. Он чувствует себя немного по-детски, прося Майка пообещать не осуждать. Но он ещё не до конца проснулся, и не до конца пришёл в себя после пережитого. Ему нужно это подтверждение.       Майк мягко улыбается.       — Обещаю, — отвечает он. И даже если Уилл знал, что Майк это скажет, этого достаточно, чтобы почувствовать себя немного лучше.       Уилл делает глубокий вдох и кивает, садясь удобнее. Майк тоже устраивается рядом, спиной к стене. Его рука ни на секунду не отнимается от руки Уилла.       — Это было… э-э… мы… мы были в Изнанке… — начинает Уилл, стараясь подобрать слова, чтобы описать такой ужасный сон. В голове снова мелькает образ сердца у его ног, но Майк ободряюще ему кивает ему.       — Наша компания? — спрашивает он.       Уилл качает головой:       — Нет, только мы с тобой.       Глаза Майка на мгновение расширяются, но выражение тут же возвращается к прежнему, и он кивает, словно говоря продолжать. Уилл глубоко вздыхает.       — Мы пытались сами сразиться с Векной, но он нас обоих поймал. Я точно не помню, как именно, но он это сделал. Он держал меня своими силами, и… — он делает ещё один вдох, а Майк снова сжимает его руку. Это помогает. — Ты был запутан в лозах. Одна обвилась вокруг твоей шеи.       Майк не перебивает, не задаёт лишних вопросов, как это сделал бы кто-то другой. Он просто слушает. Рука на руке Уилла — якорь, напоминающий Уиллу, что он больше не во сне, а здесь, с Майком, в его комнате. Он так благодарен за их связь. Думает, что никто другой не понимает его так, как Майк. Ни Джонатан, ни Оди. Тёплое присутствие Майка рядом — не холодное, не безжизненное — успокаивает его, и он продолжает.       — Векна начал говорить… какие-то… ужасные вещи, а затем подошёл к тебе и… — Уилл морщится, вспоминая, как Векна хватал лицо Майка. — Он вспомнил кое-что, что я сказал… когда, э-э…       Взгляд Уилла падает на картину. Она висит в раме на стене. Майк следует за его взглядом.       — …Когда я подарил тебе это, — Уилл указывает на картину, и глаза Майка загораются пониманием. Он снова смотрит на Уилла, на лице появляется мрачное выражение.       — Он что-то говорил про это? Что бы то ни было — это неправда…       — Нет, Майк, он ничего не говорил про это. Это было… что-то другое.       Уилл закрывает глаза, делает глубокий вдох, сдерживая дрожь. За его веками вспыхивает красный цвет. Кровь у ног.       Прикосновение Майка снова возвращает его на землю.       Уилл вздыхает, открывает глаза, но смотрит не на Майка, а на потолок.       — Он вспомнил, как я называл тебя. Что я сказал, что ты — сердце нашей компании, — он не упоминает, что Векна насмехался над ним за то, что он хотел любви Майка. Майк не должен об этом знать. Это тайна, которую Уилл заберёт с собой в могилу.       — И что он сделал? — спрашивает Майк нахмурив брови, будто он и в замешательстве, и одновременно понимает, что будет дальше, но боится произнести это вслух.       — Он, э-э… — дыхание Уилла сбивается, и Майк сжимает его руку. Сердце Уилла пропускает удар. Это немного возвращает его в реальность. Достаточно, чтобы продолжить.       — …Он заставил меня смотреть, как вырывает твоё сердце из груди.       Майк резко вдыхает, ужас охватывает его лицо. Уилл чувствует, как глаза наполняются слезами, снова морщится от воспоминания — образ когтей, разрывающих грудь Майка, всплывает перед глазами.       Он больше не может на него смотреть. Боится, что если посмотрит, если повернётся к парню рядом с собой, увидит кровь и мёртвое тело. Потерять Майка, даже во сне, было как потерять часть себя.       — Он заставил тебя смотреть, как я умираю? — голос Майка звучит сломленно, и Уилл невольно поднимает глаза на него.       Майк выглядит совершенно опустошённым. Брови нахмурены, губа слегка дрожит, а глаза как у больного щенка, выброшенного на улицу под дождь. Он выглядит так несчастно, что Уиллу стало больно смотреть.       Он осторожно кивает, и глаза Майка по какой-то причине становятся стеклянными. Глаза Уилла расширяются, и он поворачивается к Майку.       — Майк… не волнуйся, всё в порядке! Это был всего лишь сон, я даже…       — Мне так жаль, Уилл, — шепчет Майк, и он выглядит настолько сломленным, что лицо Уилла тоже сжимается от боли.       — Всё хорошо, Майк, правда…       — Нет, не в порядке, Уилл, — хрипло произносит он и мягко обхватывает лицо Уилла рукой. Его сердце снова пропускает удар. — Ты… он заставил тебя это видеть… Боже…       Глаза Уилла сами наполняются слезами. Майк звучит так несчастно, слушая о его кошмаре, что он заново переживает весь ужас сна. Ведь Уилл видел, как его сердце вырывают прямо перед ним. Боже, как это жестоко… Ещё и Векна. Поверх всего. Маленький тревожный голос в голове Уилла шепчет: а что если это было видение? Как то, что было у Нэнси? Вдруг Векна действительно придёт за Майком?       Уилл снова хмурится. В странном тумане осознания он позволяет себе уткнуться щекой в ладонь Майка. Парень аккуратно обхватывает лицо Уилла с такой заботой, с такой нежностью, что внутри Уилла что-то ломается, и по щеке скатывается слеза. Майк смахивает её большим пальцем.       — Это было ужасно, Майк, — шепчет Уилл. — Я не мог шевелится, а он не отпускал тебя, и… — он задыхается, сдерживая всхлип. Майк другой рукой обхватывает затылок Уилла, пальцы вплетаются в короткие волосы на шее. — Он вонзил когти в твою грудь… Потом вырвал сердце и заставил меня держать его… Ты был мёртв, Майк…       Наконец, Уилл позволяет себе заплакать. Все эмоции, которые он пытался сдержать, хлынули наружу, словно прорвалась плотина. Майк просто сидит рядом, держит его, помогает пережить всё это. Быть рядом с Майком приятно, тепло, но одновременно больно. Потому что Уилл знает, что это ставит Майка под угрозу.       Быть рядом с Уиллом — значит страдать. Он ненавидит это. Мама, Джонатан, Оди, Майк, все его друзья — они так сильно о нём заботятся, и будут страдать из-за этого.       — Эй, Уилл… можешь посмотреть на меня? Пожалуйста, — мягко говорит Майк.       Уилл поднимает блестящие от слёз глаза, и видит Майка с самой нежной улыбкой, какую он когда-либо видел.       — То, что ты видел — не реально. Со мной всё в порядке. Я здесь. Перед тобой.       — Я знаю, знаю… просто… — голос Уилла застревает в горле. Он не может объяснить. Он знает, что Майк жив, но это не стирает воспоминание о том, как он его терял, даже если это был всего лишь сон. Он был слишком реальным.       Рука, держащая его лицо, опускается, и Уилл чувствует сжатие в груди. Он уже скучает по прикосновению Майка. Хочет к нему вернуться. На мгновение какая-то его иррациональная часть боится, что Майк устал от его слёз, что понял всё, что он пытался скрыть, и что сейчас выгонит его из комнаты, отправит спать к Джонатану вниз.       Майк мягко касается его запястья, безмолвно спрашивая: «можно?». Уилл кивает, чувствуя облегчение — Майк не собирается оставлять его одного в этих страданиях, каким бы нелепым ни казался этот страх. Он позволяет Майку направить свою руку к груди, прижимая её к самому сердцу.       Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.       Ровный ритм, мягко бьющийся под ладонью. Сердце Майка, стучащее под тёплой и неповреждённой грудью. Подтверждение того, что это был лишь сон.       Майк смотрит на него почти потерянно. Слишком мягко. Слишком близко. Он всё ещё держит ладонь Уилла у себя на груди, как будто боится выпустить.       — Ты чувствуешь, да? — тихо спрашивает он, почти запыхавшись, словно само прикосновение к Уиллу выбило из него воздух. Он смотрит так пристально, так неотрывно, что Уилла это даже ошеломляет. Он не может отвести взгляд от его глаз. А рука всё ещё лежит у Майка на груди. Тук-тук. Тук-тук.       — Да, — так же тихо выдыхает Уилл.       — Это значит, что я здесь, — шепчет Майк. — Я никуда не делся. И я обещаю тебе, что Векна со мной ничего не сделает.       — Ты не можешь знать точно, — хмурится Уилл, отводя взгляд. Лицо Майка чуть опускается.       — Ну да, наверное, не могу, — бормочет он, и глаза у него становятся такими грустными, что у Уилла внутри что-то сжимается.       Майк чуть крепче обхватывает его руку, большим пальцем поглаживая костяшки пальцев. Щёки Уилла начинают рдеть, и он злится на себя за это.       После Калифорнии всё стало иначе. Когда Байерсы переехали к Уилерам, Майк стал намного… ласковее к нему. Почему — Уилл понятия не имеет. Но каждый раз, когда Майк кладёт руку ему на плечо или первым ищет глазами в комнате, в груди становится теплее. Он снова медленно, осторожно привыкает к его прикосновениям, и не знает, нравится ему это или пугает.       А то, как Майк держит его руки сейчас — бережно, нежно прижимая к себе — ощущается слишком интимно. Слишком. И Уилл опять не знает, что думать.       — Но важно то, что сейчас я здесь, — тихо говорит Майк. — И я не позволю, чтобы с тобой хоть что‑то случилось. Клянусь.       Слова звучат уверенно. В глазах решимость. Настолько искренняя, что Уилл не может ему не верить.       Он невольно смотрит на картину на стене. На паладина. На защитника. Разве Майк не был для него всегда именно этим? Разве его обещание — не как клятва паладина?       Уилл смотрит на Майка с лёгким благоговением. Майк замечает. Его взгляд на секунду опускается вниз и задерживается там. Они так близко, что Уилл может пересчитать все веснушки на его лице.       Майк на мгновение сильнее сжимает его руки… а потом отпускает. Уилл тут же ощущает, как ладонь холодеет. Как будто лишили тепла. И этот странный, электрический момент рассыпается.       Майк плюхается рядом на пол, распластываясь на спине и глядя в потолок. Он устраивается поудобнее, а Уилл только моргает, всё ещё не до конца придя в себя — ни после кошмара, ни после того, как чувствовал под рукой биение сердца Майка.       — Что ты делаешь? — выдыхает он, почти поражённо.       Майк смотрит вверх, и на лице у него появляется та самая глуповатая улыбка, от которой Уилл всегда начинает смеяться, даже когда ему плохо. И сейчас это тоже помогает. Уилл чувствует, как уголки его губ начинают подниматься.       — Сплю, — беззаботно говорит Майк, будто это самый естественный поступок в мире — отказаться от своей кровати и лечь на пол рядом с другом, которому приснился кошмар. Он закрывает глаза, шумно вздыхает и закидывает руки за голову.       — Майк, это твоя комната. Иди обратно на кровать, идиот, — Уилл легонько толкает его плечо. Голос у него ещё дрожит, но он уже намного спокойнее.       — Это теперь моя кровать, — упрямо отвечает Майк. Уилл только закатывает глаза. Но да, его присутствие действительно помогает.       — Я буду… ну… здесь. Чтоб убедиться, что тебе больше не приснятся кошмары.       Уилл удивлённо моргает.       Майк замечает и тут же начинает путаться:       — То есть… если хочешь, можешь сам лечь на кровать! Я… я не против!       — Нет, Майк, тебе… тебе не нужно этого делать. Я уже несколько месяцев сплю здесь, всё нормально.       — Ну, я хочу, чтобы ты занял мою кровать сейчас, — говорит Майк, его тон лёгкий, почти игривый, но под ним слышится что-то серьёзное. Взгляд Майка всё ещё выдает заботу.       — Майк, я не собираюсь этого делать, ладно? Я нормально сплю здесь, а тебе и так тяжело засыпать… Я не хочу, чтобы ты спал на полу.       Уилл снова ложится и натягивает одеяло на себя, а Майк молчит. А когда Майк замолкает, это не хороший знак. Уилл догадывается, что Майк придумывает план, как убедить его занять кровать. И зная Майка, план будет точно глупый и совершенно невероятный.       — Тогда можем разделить её вместе, — вдруг предлагает Майк.       Глаза Уилла резко открываются. Он ожидал чего угодно, но не этого.       — Что? — переспрашивает он, поворачиваясь к Майку, и видит, как тот улыбается. Улыбка между довольной и застенчивой. Уилл не верит своим ушам: Майк только что предложил разделить с ним кровать. Впервые с тех пор, как им было, сколько, десять? Девять? Он точно слышит неправильно. Наверное, это ещё эффект от кошмара, Векны в его голове…       — Ну… ты хочешь спать на кровати, я хочу спать на кровати, так что… почему бы нам просто не разделить её? — улыбается Майк, а Уилл лишь ошарашено смотрит на него.       Да, он правильно понял.       Уилл, должно быть, смотрит на Майка, будто у него выросла ещё одна голова, потому что улыбка парня смягчается, и он берёт привычный «объяснительный тон Майка Уилера», теперь мягкий и успокаивающий:       — Если мы будем спать на кровати вместе, нам будет удобнее, и я смогу убедиться, что у тебя не будет больше кошмаров.       — Майк, тебе правда не нужно этого делать…       — Но я хочу, Уилл.       Уилл не понимает, почему Майк так настаивает. Он правда так хочет присматривать за ним?       Майк, наверное, прочитал его мысли, потому что отвечает именно это:       — Слушай, мне будет спокойнее, если ты будешь рядом и я смогу до тебя легко дотянуться. И я подумал… если я всё равно буду с тобой, почему бы просто не лечь на кровать? Вместе.       Уилл даже не пытается указывать на все дырки в этом оправдании, вроде того, что он и так уже спал рядом, просто на полу, а не на кровати. Может, потому что он слишком истощён после кошмара, а может, он просто потерял голову. Он делает то, чего более разумный Уилл никогда бы себе не позволил:       — Ладно. Мы можем… можем разделить её.       И только за эту ослепительную улыбку на лице Майка это уже стоило того. Уилл запомнит её как минимум на неделю, а может, и дольше.       Майк быстро встаёт — слишком быстро, потому что теряет равновесие и чуть не ударяется лицом о каркас кровати — и забирается на свою кровать. Ложится на подушку и поднимает одеяло, чтобы Уилл мог лечь на узкое место рядом с ним.       Он стоит, не уверенный, стоит ли это делать, стоит ли пролезать под тёплое одеяло Майка и ложиться рядом с парнем, в которого влюблён уже Бог знает сколько.       Разум говорит ему: ложись обратно в свой спальный мешок, отворачивайся от Майка и засыпай. Завтра он пожалеет об этом, и больше никогда не посмотрит тебе в глаза.       Сердце же говорит: ложись под одеяло, свернись рядом с Майком, с ним тебе безопасно.       И, истощённый эмоционально, Уилл наконец прислушивается к сердцу.       Он опускается на кровать, медленно ложится рядом, и та улыбка на лице друга сразу даёт ему понять: его сердце оказалось правильным хотя бы раз.       Майк поправляет одеяло, следя, чтобы оба они были укрыты, и ложится, глядя в потолок. Уилл отворачивается, но тут же ловит себя на том, что украдкой смотрит на Майка. Лишь сейчас до него начинает доходить, как близко они лежат друг к другу. И в этот момент он чувствует, как друг мягко берёт его за руку.       — Что ты делаешь? — спрашивает Майк слегка жалобным голосом. Уилл поворачивает голову через плечо. Майк выглядит искренне озадаченным, словно ожидал, что Уилл сделает что-то другое. Чего именно, Уилл не знает.       — Сплю..? — отвечает он, повторяя то, что Майк говорил ему раньше.       Брови Майка ещё сильнее хмурятся.       — Да, я понял, но… — вздыхает он, и кажется, что изо всех сил пытается включить мозг. Уилл смотрит на него, сам чувствуя растерянность.       Затем Майк делает то, чего Уилл совсем не ожидал. Впрочем, многое из того, что он сегодня сделал, было неожиданным. Он берёт Уилла за запястье и осторожно поворачивает его так, чтобы оба смотрели друг на друга.       — Можно? — шепчет Майк с блеском в глазах, и Уилл, всё ещё в замешательстве, медленно кивает.       Майк снова мягко улыбается, направляя его ближе к себе, и в следующий момент голова Уилла оказывается на груди Майка, рука — на животе, а ноги переплетаются.       — Всё хорошо? — тихо спрашивает Майк. Уилл чувствует, будто его мозг на секунду остановился.       Одной рукой Майк обвивает его талию, а другая запуталась в его волосах, играя с ними и слегка поглаживая кожу головы. Нос почти спрятан в его волосах. Майк кажется очень тёплым. Приятно.       Щёки Уилла загораются. Он совсем не ожидал, что Майк будет так настаивать на совместном сне, не говоря уже о том, чтобы держать его рядом. Всё это сбивает с толку. Уилл не знает, что думать.       Но это помогает. Действительно делает Уилла намного спокойнее. Майк был прав.       Он слышит, как бьётся сердце Майка под его головой. Биение — подтверждение того, что он жив, что он дышит.       Уилл кивает, тихо отвечая «да», и чувствует, как Майк улыбается у него на голове. Он хмыкает, прижимаясь к волосам Уилла, а потом вздыхает.       — Я рад, — говорит Майк.       После этого они оба молчат, наслаждаясь звуком дыхания друг друга. Уилл чувствует себя намного спокойнее, последние остатки страха исчезают, пока он лежит рядом с лучшим другом. Он чувствует умиротворение.       Сознание начинает ускользать в сон, когда Майк еле слышно шепчет:       — Спокойной ночи, Уилл.       Он улыбается, снова пряча лицо в груди Майка, и биение сердца убаюкивает его обратно в сон. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.