Рон Уизли держит сопротивление

      — Он такой красивый, — вздыхает его лучший друг.              — И умный, — расплывается в улыбке его девушка.              Они даже не замечают аппетитную курочку на столе, смотрят сквозь него самого и зеркально упираются щеками о кулаки, оставляя свои тарелки пустыми. Он — Рональд Уизли — закатывает глаза и специально расправляет широкие плечи, чтобы затмить собой весь слизеринский стол позади. Однако Гарри и Гермиона перед ним лишь расходятся в стороны, как глаза Трелони, и вздыхают вновь.              Он их придушит. Нет, он придушит этого Риддла, который забрался в мысли его самых близких и промыл там всё, напшикал своими духами и кровавой краской вывел лишь одну парадигму «ТРЕПЕЩИ, УИЗЛИ! ТОМ МАРВАЛО РИДДЛ ИДЕАЛ», как сделал это по стене на втором курсе: «Враги наследника, настоятельно напоминаем, комендантский час начинается в 8:00 после обеда, и рекомендуем не нарушать его».              Довольная кошка и поглаживающий её, кровожадно улыбающийся, Филч дополняли композицию и действительно внушали животрепещущий ужас на второкурсников, впрочем, всех, кроме гриффиндорцев, или, если точнее, золотой троицы Хогвартса.              Риддла тогда не поймали, но от Рона не укрылось то, как его потрепали по головке все старосты Слизерина, а его место переместилось ближе к центру стола.                            Рон всегда был собственником, у него не было ничего своего до первого курса, когда у него появились друзья. ЕГО друзья. НЕ Риддла. Да, Рон мог сознаться себе, им и всему Хогвартсу — он ревнует.              Пубертат ударил по всем по-разному. Рон влюбился в Гермиону, Гермиона — в экзамены, Гарри — в… сли-фу-зеринца.              Хорошо, хоть не в Малфоя. Это бы Рон не пережил, но… Малфой — в Гарри, и это ситуацию не упрощало.              И вот сейчас его девушка и его лучший друг помешались на великолепном гении старосте, который 1) лучший на курсе с первого года в Хогвартсе, 2) с красивой кожей.              Рон выпрямляет грудь, крутит ей, привлекая внимание накаченными за лето сиськами и значком старосты, но это не помогает (нет, он не хочет соблазнить Гарри, но у него уже иссякли все идеи), (да, Рон хочет соблазнить Герми, но значок старосты Рона не блестит так, как риддловский и гермионин).              Вообще, если бы Рон знал как, он бы проверил друзей на приворотное, но махинации Риддла настолько изощрённы, что Рон уверен: ни одна диагностика их не обнаружит, кроме риддловской.              Он терял друзей, те разбегались в стороны хуже садовых гномов.              Но Рон привык вылавливать всех до одного в Норе. Рон не ловец, как Гарри, но он неплохой вратарь, который поймает оба красных мяча, и не пропустит ни одного вражеского от змеи, заведшейся в стенах Хогвартса.              Рон ни разу не упускал своего.                            Рон ненавидит лицемеров, и у него самого аллергия на всякую попытку надеть удушающею маску. Он не может стать вдруг умным или начать мило улыбаться. Но он может выполнять свои обязанности лучше. Обязанности друга, парня и старосты, чтобы у его потерявших благоразумие друзей не осталось ни минуты свободной, чтобы думать о Риддле.              Он не заполучит их внимание, а Рон вернёт его себе.              — Рон, скажи честно, ты привёл в школу Василиска, чтобы выгнать пауков? Я не буду тебя ругать, — взмолилась Гермиона через месяц непрекращающихся ухаживаний — её половины перестало хватать для полевых цветов, девочки начинают жаловаться на пыльцу, а от конфет с кухни уже начинают болеть зубы, её родители стоматологи будут в ужасе. Не то что бы Рон понимал концепт стоматологии.              Да и с обязанностями старосты Рон помогал настолько исправно, что у неё появилось время подумать о поведении своего парня — тот точно что-то натворил или задумал, идя по стопам близнецов… или…              Думала она в одиночестве — Рон изматывал Гарри квиддичем и дуэлями на встречах Отряда Дамблдора настолько, что тот только и мог, что приходить в гостиную и засыпать у камина, весь продрогший, усталый и счастливый, но требующий всем своим видом сна или восстанавливающих зелий. И свободы.              Гарри ни за что не скажет Рону, что устал, да и себе он не признается. И он точно никому не раскрыл бы свою слабость или болезнь, особенно, когда Рон выматывал его неугомонную энергию, что позитивно складывалось для его эмоциональной составляющей. Но как бы Гарри это ни нравилось, подходила зима, а значит, если осень его не подкосила, холод, слякоть подтаявшего снега и убитый в детстве иммунитет добьют организм.              Требовались действия. Но Гермиона умела только думать, иногда надумывать.              — Но… Если это… Ну, знаешь… Мерлин, Рон, не умирай! — бросается на шею парню девушка, уже не сдерживая слёз. — Как же мы без тебя! Ты должен был сказать! Не проходить через это в одиночку!              — Чего?              — Я всё знаю, Рональд! И я тебя понимаю… Я бы тоже стала проводить больше времени со своими друзьями и пыталась оставить о себя только хорошее впечатление. Но, Рональд, мы тебя и так, та-а-ак лю-лю-ю-юбим, — заливается снова прижимаясь, а Рон лишь запоздало думает, что Гермиона может посоперничать с Хагридом в смертоносности объятий.              — Э, пасиб, Герми, но я ничего не понимаю.              — Ну… ты же умираешь… — всхлипывает девушка, размазывая сопли по голой шее, на что Рон шокированно похлопывает ту по спине, а после до него доходит, и он замирает.              — Очешуеть. ГОНИШЬ! — подрывается с дивана Рон, чем спихивает спящего на своих коленях Гарри на пол. — Я что?! — он трогает своё живое лицо. — Ты серьёзно?! — Рон привык доверять гению своей любви на слово. И если Гермиона говорила, что Рон умирает — так оно и есть. — Мерлин! Я должен рассказать маме! Не знаешь от чего? Ну конечно! Риддл! Этот гад меня проклял!              — Риддл тебя проклял? — непонимающе хлопает сонными глазами Гарри, поправляя слетевшие очки.              — ДА! Этот придурок… Ну я ему задам! — он уносится, чуть не срывая портрет с петель, отчего Полная Дама начинает истошно визжать и ругаться на невоспитанное поколение без капли уважения к достопочтенным портретам.              Гермиона хлюпает носом и медленно спускается к Гарри на мягкий тёплый от камина ковёр. Она обнимает своего друга и плачет у того на плече, Гарри понимающе гладит спину. Он бы тоже завидовал Рону. Риддл тренируется только со своими, о дуэли с ним другие факультеты могли только мечтать. Гарри бы тоже заревел, коль были бы силы.                            Рон нёсся по коридорам рыжей обскурией, адским огнём. Он пылал от гнева. Этот слизеринский мерзавец решил забрать у него всё! Друзья, любовь и теперь — жизнь. Только вот эгоистичный Рон такого не прощает! Он перегрызёт шейку этой змеюке.              Он вытерпел грёбанных акромантулов ради дружбы с Гарри и библиотечные стеллажи ради поцелуев с Гермионой. Он настрадался по полной в этой жизни ради неугомонных и слишком любознательных двух его близких. Риддл для них не сделал ничего!              Риддл ожидаемо нашёлся в Выручай Комнате на встрече Вальпургиевых Рыцарей. Амбриж добилась худшего — объединения всех студентов Хогвартса против общего врага. Нет, слизеринцы не присоединились к Отделу Дебила, как они называли ОД, но когда те заполучли информацию о неофициальной деятельности золотого трио пришлось продать информацию о комнате взамен молчания.              Так в Хогвартсе образовалось две ученические группы, соблюдающие жестокий (чтобы не слишком палиться, что слизни и Гриффиндор вдруг стали лучшими подружками), немного шаткий нейтралитет и делящие одну Выручай комнату и неделю для занятий.       Всё придумал Малфой.              Условия лёгкие: знать лидеру — или, в случае весьма относительного и поверхностного лидерства Гарри с вечно теряющимся расписанием — троим лидерам — оппонентов специальный пароль, точный график занятий и название. С этим любой мог сдать Жабе вторую группу, если запахнет жаренным, поэтому весь Хогвартс молчал, подписываясь в один из клубов и с фанатизмом уничтожая веритариус.              Гермиона назвала это разрешением Холодной войны.              Рон выл, когда наступала его очередь пробираться в кабинет Снейпа под мантией невидимкой под указку зелёных слизней, которые какой-то мантикорой взяли управление ситуацией и бесстрашными гриффами на себя, объявляя войну режиму Министерства, начиная свою любимую революцию руками бесстрашных бойцов красно-золотого факультета. Рон чувствовал себя пушечным мясом и слышал склизкие усмешки за спиной, толкающие его на смерть в логово летучей мыши.              Гарри не волновало ничего, пока перед изумрудными глазами махали адреналиновой иглой.              Золотому трио пришлось отвернуться от изучения слизеринцами явно гадких проклятий. Слизеринцам — от возможности выслужиться перед розовой тварью и подняться по министерской карьерной лестнице ещё в Хогвартсе.              Вот и сейчас Риддл стоял в самом тёмном углу, наблюдая за процессом. Рон был уверен, что он лидер этой шайки, но Гарри и Герми лишь одновременно посвистели и покрутили у виска. Конечно, как ангелочек Риддл мог! Ему просто некуда деться, Рональд! Он же дружит с Драко! Наивняк.              — Ты влюбился, Риддл! — начал с крика сразу, как только ворвался в появившуюся дверь, после пробежки у стены с мыслями пароля: «Комната Великих Чистокровных Вальпургиевых Рыцарей. Комната Великих Чистокровных Вальпургиевых Рыцарей. Комната Великих Чистокровных Вальпургиевых Рыцарей».              — Уизел, — с мерзкой усмешкой выступает вперёд Малфой, заграждая своего Лорда, но тот лишь мягко кладёт руку на его плечо и невинно улыбается как святой, выступая на свет.              Рон смахивает наваждение в виде нимба за риддловской башкой и поднимающимися двумя пальцами как на иконах, которые показывала Герми. Морщинки от улыбки появляются в уголках чёрных глаз, но в них нет ничего человеческого и доброжелательного, те остаются пустыми и стеклянными.              — Всё нормально, Драко, — уводит Малфоя с пути Риддл. — Спасибо, что заметил, Уизли, а это на что-то влияет, или ты просто решил озвучить мне свои мысли?              Рон задохнулся, красный после злости и беготни, а теперь и стыда со смущением. Герми и Гарри его убьют от зависти! Гарри ещё и запытает чарами щекотки.              — Любимых не убивают, Риддл! — пытается уповать на хвалёную рациональность, которая может обернуться простым взмахом кудрей и пафосного: «Убей своих любимых ради силы, лиши себя слабого места, пока сделав круг они не вернулись к тебе. Авада Кедавра, милый, аминь».              — А я пока и не планировал его убийство, — задумчиво отводит взгляд на своих навостривших уши щенков.              — Е-его?              «Не моё?» — разумно промолчал Рон, но Риддл будто прочитал его мысли:              — Не твоё же.              Шестерёнки в голове Рона крутанулись как штурвал, отправляя корабль на иной маршрут. Глаза блеснули. Плёнка воспоминаний хлестнула по мозгу, листая кадры перед глазами.                            Сидя на корточках, Гарри ножом по-магловски вырезает в тыкве морду, пока Герми перечитывает параграф по зельям, а студенты начинают толпиться в подземельях. Рон витает в облаках, представляя как они пойдут в Хогсмит, строит мысленный план налёта на Сладкое Королевство, Зонко и свой храбрый поход в Визжащую Хижину, и именно в этот момент его отвлекает мерзкий голосок Малфоя.              — Смотри не поранься, Потти, — усмехается блондин, пока Гарри поднимает гневный взгляд снизу вверх, а Рон припечатывает Драко взглядом сверху.              Единственный, кто тоже вымахал за лето, но всё ещё был ниже Рона, — Риддл, который шагает за Драко тенью.              — Да, нож может соскользнуть, — скалится Гарри. — Не хотел бы, чтобы ты разочаровался, что твоя кровь ничем не отличается от моей.              Рон знает, что в эти октябрьские дни Гарри лучше не трогать лишний раз. Малфой — нет. Он цыкает и отворачивается.              — Просто забота, — бубнит под нос, краснея.              И Рон именно этот момент всегда считал точкой отсчёта внимания Малфоя к Гарри, но сейчас он вновь бросает взгляд на хорька, который всё ещё прикрывает Риддла, точно так же как в тот день на третьем курсе.                            «Да нет, чё, кроме Гарри парней что ли нет?».                            Именно Риддл был тем, кто избавил школу от пауков, после того, как Малфой преследовал их до сторожки Хагрида и подслушал их разговор о том, что в лесу обитает огромный акромантул, дружок Хагрида, который естественно не поведёт их к нему, но проговорившийся о паучьих тропках. Том, конечно, тогда каким-то образом дезинфекцию провёл, предупреждение на стене нацарапал, но вот Гарри и Рон всё равно удрали ночью в лес.                            И таких раз было множество. Именно Малфой предложил перемирие и сделку на пятом курсе. И ведь Малфой бы до такого не додумался, Рон не питает особых надежд на белобрысый мозг, а вот Риддл бы мог. Именно Малфой выступал лидером ВР. Именно Малфой подкидывал что-то в зелья Гарри, пока тот не видит, чтобы оно меняло цвет на нужный или левитировал подальше от котла ингредиенты, которых в зелье быть не должно, а рядом… рядом всегда был Риддл, провожающий все действия Малфоя сосредоточенным взглядом. Именно Малфой оставлял на парте Гарри восстанавливающие бальзамы, пока Рон пытался не лезть в это гавно и отводил взгляд, натыкающийся на Риддла, который… Мерлин… доставал что-то — эти бальзамы — из своей сумки.              Он часто спускался к уху Малфоя до все этих жестов, но Рон всегда считал это манерой общения Риддла и его «друга». Конечно, Рон не так наивен, как его близкие, считая отношения слизней чем-то «симбиотическим», как назвала однажды Гермиона факт проживания упыря в доме Уизлей. Без него действительно многочисленные дети не могли так часто скрывать от усталого отца своё отсутствие дома. Нет, это не просто симбиоз, это паразитизм на Малфое, это управление Малфоем и полный контроль. Не только Малфоя, но и всего Слизерина, а теперь и Отряда Дамблдора; Гарри и Гермионы, всего Хогвартса.              Это в характере осторожного Риддла с долгоиграющими планами. Рон уверен — Риддл выбрал для Гарри — Малфоя лишь по той причине, что если тот и будет проявлять заботу, Гарри всё равно в него никогда не влюбится, учитывая все прошлые проколы Малфоя в общении. А Риддл в это время мог вообще намекнуть на своё хорошее влияние на слизеринцев — даже, Мерлин в шоке, — Малфоя!       Даже если тот провалиться, для Риддла ничего не менялось.              Риддл оставил за собой право выйти на арену в нужный момент, когда Гарри полностью сбросит защиту от змей, чтобы затащить его в их обустроенное гнездо, а то, что Риддл обустроит его как ему необходимо, сомнений у Рона не возникало. Риддл притаился в траве и ожидал, заманивая добычу своим кончиком хвоста.              Это жутко.              Но зачем ему Рон?.. А.                            — Ты проклял меня, чтобы утешить его, или чтобы я не стоял у тебя на пути как его лучший друг? Мерлин… или… Не думаешь же ты, что он или я интересуемся друг другом?              — Хм. У меня много вопросов, Уизли, но твои слова смахивают на предсмертный бред.              — В том-то и дело, — мертвецки бледнеет Рон, вспоминая цель визита, и тихо продолжает: — я умираю.              Риддл невербально, взмахом одной лишь палочки бросает на рыжего гриффиндорца диагностические чары и удручённо вздыхает. Рон каменеет, ожидая приговора — диагностика Риддла могла вогнать его семью в столетние долги после его смерти.              — К нашему огромному сожалению, ты здоров, как полувеликан, который именует себя профессором.              — Как? А зачем ты меня тогда проклял?              Риддл вглядывается в Уизли с небывалым удивлением и вздыхает снова.              — Какой же ты умопомрачительно тупой. Я не проклинал тебя. Могу это сделать сейчас, чтобы ты уже отстал от меня. Хочешь? — наклоняет голову набок, поднимая тисовую палочку. — Сглаз щекотки подойдёт? Или тебе недостаточно, и ты настаиваешь на круцио?              — До свидания, всего наихудшего, — спокойно ретируется Рон, сжав все ошмётки львиной храбрости в своих не шибко стальных яйцах.                            Всё хуже, чем Рон подозревал. Если и есть в Хогвартсе тот, кто может посоревноваться с Роном в собственничестве, нет сомнений, кто это. Но на него никто и никогда не покажет пальцем, потому что Риддл всегда всем предусмотрительно делится на публику, в отличии от Рона. И Рон проиграл бой, когда начал сомневаться в Риддле при друзьях.              Риддл не просто хочет отобрать друзей Рона, как конфеты, чтобы помахать у носа и понасмехаться. Он вполне серьёзно хочет, чтобы те просто легли ему в руку по волшебству. Сами. Это больше не проблема Рона. Это реально угроза его другу.              Пазл сложился и с него на Рона смотрел скалящийся монстр, надевающие личину милого красавчика.              Может, им сбежать из Хогвартса? Пуститься в бега?              Нет, это будет ненадолго. Риддл планирует стать Министром, и даже если тот посадит на это место картонку Малфоя, ситуация лучше не станет. За них назначат вознаграждение и быстро поймают. Да и Гарри вряд ли пойдёт добровольно, если не наобещать ему всякие приключения с озёрами инферналов, ограблением Гринготтс на драконе, победой Тёмного Лорда экспеллиармусом и другой фигнёй, в которую нормальный человек не сунется. А Рон считал себя вполне нормальным.              И Гермиона с ними ни за что не пойдёт. А с ней, в риддловском плену, в заложниках министерской бюрократизма, они будут в шатком положении гильотины над шеей — Гарри, конечно, будет в экстазе от спасения её из башни Визингамота, но лучше бы такое избежать, иначе Риддл его оттуда уже не выпустит, мерзко посмеиваясь, предлагая ему место аврора и горы проблем общественности, которые необходимо героически решить.              Рон Уизли в безвыходном положении. Рон Уизли будет держать сопротивление и оборону, пока его крепость семьи, его семьи, не падёт.                            Рон поздно осознал, но ещё не поздно. Как-то так он решил, перестав отходить от Гарри ни на шаг, пытаясь не переборщить ни с другом, ни с Риддлом, который всё же может решить проклясть уже по-настоящему. Гарри и рад, у него с детства нет личного пространства после магловских родственников, чем Рон сейчас, отринув совесть во благо, пользовался. А вот Риддла злить себе дороже, посягая на то, что он решил сделать своим, но Рон плюнул на это с Астрономической башни. Потом, правда, подобрал и оттёр, делая вид, что соблюдает вежливую и вполне объяснимую дружескими отношениями дистанцию.              Это позволяло Рону тащить сонного Гарри на завтрак раньше риддловской компании, клянясь, что так самое вкусное не разбирают; ходить на уроки самыми тихими и путанными коридорами для исследования замка и идеи найти, если не сокровище, то хотя бы путь к Василиску; минимизировать нахождение в библиотеке, как бы не хотелось поцеловать Герми, и в других общественных местах для полётов на метле, от которых Риддла тошнило, и хоть хорёк и порывался полетать с ними, его не совсем корректно посылали подушить куриц.              И главная часть плана — все решения принимал Гарри, Рон лишь подталкивал друга к их принятию, поэтому Рона нельзя назвать тем, кто объявляет Риддлу войну.              А после Рон женит Гарри на своей сестре или выдаст за какого-нибудь своего брата в тихую, чтобы Билл увёз его подальше в Египет и сделал великолепным ликвидатором отъявленных проклятий или Чарли — в Румынию работать с самыми опасными драконами, и Риддл не сможет дотянуть свои лапки до его друга. Нет. У них будет шведская семья с Гермионой, надо будет ей сказать. Для друга Рон даже жопу подставит. Главное, чтобы он был, всё остальное лирика.                            — Я хочу вступить, — растягивает улыбку, которая, всё так же не касается глаз, а Рон не понимает, как у него лицо фарфоровое не трескает.              Рон смотрит вниз, на доброжелательного святошу старосту с задранным подбородком. Слишком близко. Придавить как букашку.              Его друзья сейчас описаются.              Он сам сейчас заплачет.              Хороший ход. Шах. Но не мат.              — Конечно, Риддл, тебе только стоит подписать бумагу. Миони, ты сходишь? Гарри, захвати монету, ту, которая с «М», надо согласовать со всеми. Но я уверен, все примут тебя, Риддл, — улыбается Рон так же слащаво, пока в груди естество возмущается от собственного лицемерия.              Но он не может иначе. Это край, он в ловушке. Остались лишь последний меры. Если он начнёт протест, друзья обидятся, решат, что он слишком мнительный. Бросят. Рон должен быть хорошим другом, любовником и старостой. Он уже прокалывался на четвёртом курсе и чуть не потерял всё, когда думал, что Гарри скрыл от него секрет, когда Герми стала встречаться с Крамом, когда он остался один на один со сжирающей ревностью. Гарри окружали фанаты, друзья с турнира, чужаки и за ними Рон не увидел, как тому тяжело. Рон больше не позволит себе отпустить Гарри, чтобы кто-то вроде Риддла смог сделать ему больно, как газеты, недоброжелатели и Чжоу Чанг.              И Рон пойдёт с ним, если это означает вляпаться в новое дерьмо.              Да и ревновать Герми смысла нет. По статистике ей нравятся тупые и экзамены, Риддл скорее подходит в категорию теста.              — Не ожидал от тебя такой покладистости, — у них тут соревнование на самую приторную лыбу?              — Не ожидал от тебя такого поспешного выхода на сцену. Сильно припекло?              — Просто стало интересно, что ты сделаешь, когда бежать будет некуда.              — Только одинокому королю некуда отступать, а у меня всё ещё остались мои королева и ладья.              — Мы вроде с тобой уже решили, что король не ты, — Рон не сдержал судорожный вздох. Риддл подошёл ближе, заглядывая в глаза. — У короля сейчас не сдалась только башня, а сам он готов к полной капитуляции. И она только что дала слабину, а недавно попала под прицел. Не только ты мастерски играешь в шахматы, Рон, не против разыграть партию после ОД?              — Я. Тебе. Не. Рон. Риддл.              Рон разозлился, но лишь позже понял, что из-за правды. Гарри действительно уже достал свой платочек, которым провожает Риддла каждый раз, и машет им в знак прекращения военных действий.              Рон играл по обычным правилам, Риддл, как всегда, — по своим.              Поздно. Теперь уже точно поздно.              — Называй меня Том. Друзья зовут меня Том.              — О чём болтали? — интересуется подходящая к ним с книгой, в которой спрятан пергамент, Гермиона вместе с Гарри.              Рон загнанно таращится на вышедшего из-за него к его друзьям Риддла. Тот мог как сказать чистую правду, так и наврать с три короба, чтобы уничтожить Рона в глазах друзей, но тот лишь застенчиво отводит глаза в левый угол.              — Рон предложил сыграть партию в шахматы после сегодняшней встречи, я не смог не согласиться. Всё-таки Рон с первого курса славится хорошей игрой. Вряд ли у меня вообще есть шанс, но я бы хотел попытать удачу.              И правда, остаётся идти лишь вперёд, как башня. Поэтому Риддл не ожидал выверта лицемерия от Рона, который слишком прямолинеен. Даже в своей партии он не может быть королём, и, лишь смирившись с ситуацией, ждать Риддла за шахматной доской, от которой теперь что-то глубоко внутри тянуло и ворочалось.              Рон уже отвык от этого чувства. Чувства лишения, отречения от того, что тебе нравилось, принадлежало тебе, а оказалось вовсе не твоим по итогу. Мерзко. Физически сложно просто смотреть на доску, которая больше не подходила тебе.              — Ходись, — предложил Риддл, когда последний участник ОД покинул комнату.              — Не хочу. Что тебе нужно?              — Сходился же, а говорил, что не хочешь.              — Оставь свои метафоры. Зачем тебе я, иди и предложи Гарри встречаться, он не откажет.              — Оу, но Гарри не так интересен без друзей. Когда он один, он не представляет угрозы. Я хочу весь набор.              — Ты чертовски жаден, Том Риддл.              — Ты тоже, Рон Уизли. Но согласись, три друга больше двух. Тебе же было интересно со мной, ты думал только о том, что я задумал. Ты любишь загадки, Рон. Я позволю тебе играть, и тебе никогда не будет скучно.              — Зачем тебе мы?              — Мне нужен Гарри, вы идёте в комплекте, я потерплю, если вас будет слишком много, но в дозированном количестве, вы мне импонируете. Поддерживаете и развлекаете его так, как я бы, к сожалению признаться, не смог бы.              — То есть ты не хочешь его или Герми, забирать у меня?              — Мерлин упаси, крики, ссоры, да и времени столько у меня на Гарри нет. Единственное, что не хватает вашей компании — организованности. Грейнджер пытается, но не справляется, нужна твёрдая рука, и тогда все ваши подвиги и действия будут иметь хоть какое-то направление и небольшой смысл. А так… Вот ты, Рон, так и не смог достучаться до своих друзей, что я опасен или угрожаю, или что-ты там придумывал все эти года.              — Ты опасен. И ты угрожаешь.              — Возможно, хм, лишь слегка? Но сейчас ты сидишь против возможной угрозы в полном одиночестве. Тебе не страшно? Нет конечно, ты же грифф. Но если серьёзно, если бы опасность действительно была… Вы должны быть сплочёнными, я могу соединить вас в полноценную цепочку. Грейнджер найдёт собеседника, Гарри — оппонента в дуэлях и перестанет лезть в самое пекло, а ты, Рон, перестанешь быть один в партиях, наконец вспомнишь об азарте.              — Всё звучит слишком замечательно.              — Рим не сразу строился, но всё же, это Рим.              Рон вздыхает, опуская голову.              — Ладно, вы в чём-то были правы. Он правда не желает мне смерти, но он всё ещё стрёмный, считает людей за фигур на доске, — качает грустно головой, будто сам так не делал час назад, выставляя себя за короля. — Вылезайте.              Риддл заинтересованно поднимает бровь и за спиной Рона материализуется Гермиона и Гарри, снимающий с них двоих мантию невидимку.              — Монета с «М»? Мантия, ясно, — хмыкает Риддл восторженно. — Браво. Шах и Мат мне.              Но никто не обращает внимание на аплодисменты Риддла.              — Нет, Рон, прости нас, что не прислушались к тебе. Это действительно было странно.              — Да, приятель. Этот… — Рон уверен, что Гарри чуть не назвал Риддла, как обычно, красавчиком, — всю жизнь за нас продумал, будто мы вещи какие. Прости, приятель, не думал я, что поведусь просто на чью-то смазливую внешность и не замечу очевидного.              — Да не важно, главное, что вы поняли меня и пришли ко мне. Это действительно было страхово, — облегчённо расслабляется Рон, но внимательный Риддл-то видит, как чужие морковные губы растягиваются в усмешке, и ему хочется поаплодировать ещё громче.              Мерлинова борода! Его подставили! Это чертовски весело и так освежает!              — Гарри Поттер, у тебя прекрасные друзья, встречайся со мной, — откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди Риддл, и улыбается, не в силах унять огоньки азарта в глазах. — А я спланирую свадьбу и детей, а?              Если бы Рона спросили сейчас заболел ли Гарри, он бы точно ответил, что да. Тот покраснел так сильно, что Рону захотелось проверить температуру рукой у щеки и лба. Рон может поклясться, что видит дым из ушей, как после бодроперцового.              — Я-я…              — Гермиона, — можно называть тебя так? — станешь свидетелем? А ты, Рон, может привести Гарри к алтарю. В следующем августе, когда наступит его совершеннолетие.              — А ты не сдаёшься, — скрипит зубами Рон.              — Раз мои планы вскрылись, — пожимает плечами ни капли не расстроенный Риддл, — не вижу смысла тянуть и скрывать. Упорства мне не занимать, всё-таки со второго курса забочусь об этом бедствии.              — Я думал с третьего.              — На втором у меня Малфоя ещё не было. Пришлось импровизировать, что бы он после комендантского не шастал. Особенно на всякие сомнительные дуэли с тем же Малфоем.              — Я знал, что это ты написал! Я же говорил! Ребята!              — Ох, я тебе правда нравлюсь? — уже не слушает Рона Гарри, и Рон в который раз планирует обратиться в Святое Мунго проверить уровень промытости мозгов Гарри.              — Конечно, я для тебя Василиска под школой нашёл, есть сомнения?              — Ц-целый Василиск! — вспищал Гарри, загораясь и чуть не подпрыгивая от возбуждения. — Давай, давайте пойдём, нужно посмотреть. Ох, петухов взять? А, это Василиск Тома. Но он же опасный. Ночью пойдём? Тогда и глаза закрывать не надо! Давайте! Мерлин! Он большой? Старый?              — А да, Том, каков его возраст? С точки зрения основателей, он же младше? Или его привезли сами основатели? Или вокруг него построили Хогвартс, а он является защищающим магию и учеников фамильяром замка?              Рон неверяще поднимает взгляд на облепивших Риддла друзей. Нет, это невозможно. Кажется, даже если Том создаст крестраж, они лишь спросят «Как? Тебе нужна защита?».              Но Король Змей ведь действительно неплохой страж.              — Его же пауки боятся, так? — присоединяется придумавший идею новой обороны крепости Рон.              Всё-таки его семья расширилась с пригретой змеёй. Нужны новые способы защиты башни. От пауков и их сетей, там...