Часть 1.
21 ноября 2025 г., 16:01
Лето во французской деревушке, куда Грейнджеры приезжали уже несколько лет подряд, было похоже на сладкий, тягучий мед. Воздух, напоенный ароматом лаванды и свежеиспеченного хлеба, был густ и спокоен. В таком месте даже самому тревожному уму было сложно сохранять бдительность. Но Гермионе Грейнджер это удавалось.
Пятнадцать лет, позади — четыре года в Хогвартсе, битва с троллем, василиском, дементорами, оборотнем и Турнир Трех Волшебников. А впереди — пятый курс, который все пророчили невероятно сложным из-за СОВов. Но все эти мысли казались такими далёкими здесь, в этом уютном домике под черепичной крышей, где ее родители, Уэнделл и Моника Грейнджеры, спали глубоким сном, не подозревающих о бурях, бушующих в мире их дочери.
Гермиона не спала. Она сидела у открытого окна в своей комнате, завернувшись в легкий плед, хотя ночь была теплой. В руках она держала книгу «Теория магического права: подготовка к СОВ», но слова расплывались перед глазами. Ее преследовало странное, сосущее чувство под ложечкой, необъяснимая тревога, будто кто-то прошептал ей плохую весть на ухо, а она уже забыла слова, но помнила ужас.
Она выглядела так, как ее знали все: чуть кучерявые волосы цвета молочного шоколада, собранные в небрежный хвост, круглое, милое лицо с карими глазами, в которых сейчас плескалось беспокойство. На ней была огромная, бесформенная пижама, скрывающая все изгибы тела, о существовании которых догадывались разве что ее самые проницательные подруги вроде Джинни Уизли. «Воронье гнездо» — так Рон Уизли в сердцах называл ее прическу. Она вздохнула, отложив книгу. Ей всегда было плевать на моду, но в последнее время мысль о том, что она выглядит как… ну, как заучка и неряха, становилась все навязчивее.
Внезапно тишину ночи разрезал тихий, но настойчивый стук в стекло. Гермиона вздрогнула и увидела на подоконнике величественную белую сову, какую она раньше не видела. На ее лапке был закреплен толстый пергаментный свиток, перевязанный темно-зеленой лентой с оттиском из черного воска. На печати был узнаваемый символ — стилизованный ключ и щит Гринготтса.
Сердце Гермионы екнуло. Письмо из банка? Летом? И в такой час — стрелки на ее прикроватных часах показывали 01:38. Это было не просто странно. Это было подозрительно.
Она осторожно открыла окно, впустив ночную прохладу. Сова величественно впорхнула в комнату и, протянув лапку, уселась на спинку стула, сверкая своими черными, как бусины, глазами. Гермиона дрожащими пальцами развязала ленту и развернула пергамент. Текст был начертан строгим, каллиграфическим почерком черными чернилами, которые на свету отливали темно-зеленым.
[Официальное уведомление от Гоблинов Гринготтса, Лондон]
[Конфиденциально. Только для глаз мисс Гермионы Джейн Грейнджер]
Уважаемая мисс Грейнджер,
Настоящим письмом Банк Гринготтса уведомляет Вас о выявлении ряда аномалий в Вашем магическом профиле, закрепленном за хранящимся у нас имуществом. Данные аномалии требуют незамедлительной проверки и устранения во избежание возможных юридических и магических коллизий.
В соответствии с пунктом 7.3 «Устава о Магической Наследственности и Фидуциарной Ответственности», мы настоятельно рекомендуем Вам явиться в главный офис Гринготтса для проведения обязательной процедуры верификации крови и аудита вашего личного сейфа. Процедура является конфиденциальной и должна быть проведена в присутствии непосредственного владельца активов, коим являетесь Вы.
В связи с исключительной важностью данного вопроса, мы предлагаем Вам посетить банк в течение ближайших 48 часов. Настоящее уведомление служит Вашим временным пропуском. Просто предъявите его гоблину-привратнику.
Примечание: Отказ от проведения процедуры может привести к заморозке Ваших активов до момента полного выяснения обстоятельств.
С уважением,
Грипхук
Старший управляющий по делам магической наследственности
Банк Гринготтса]
Гермиона перечитала письмо три раза. Каждое слово отпечатывалось в ее сознании, вызывая новые волны холодного страха. «Аномалии в магическом профиле». «Верификация крови». «Заморозка активов». Что все это значит? У нее не было личного сейфа, только небольшой счет, открытый ее родителями, куда они переводили карманные деньги. Какие еще «активы»?
Она вспомнила слова, которые слышала от родителей всю свою жизнь. Нежные, но исполненные какой-то неизбывной грусти: «Мы любим тебя больше всего на свете, наша девочка. Ты — наше чудо». А однажды, когда она была маленькой и подралась с мальчишкой в школе, обозвавшим ее «приемышем», мама, обнимая ее, сквозь слезы прошептала: «Не слушай их. Ты наша, родная, просто… ты особенная. Ты пришла к нам по-особенному».
Она никогда не хотела копаться в этих словах, боясь разрушить хрупкое счастье своей семьи. Но теперь, с этим леденящим душу письмом в руках, все эти обрывки фраз сложились в ужасающую картину.
Что, если она действительно не их кровная дочь?
Что,если ее настоящие родители — волшебники?
И что за«аномалии» обнаружили гоблины?
Мысль о том, чтобы поговорить с мистером и миссис Грейнджер, даже не возникла. Они были так далеки от этого мира. Их испуганные глаза, их попытки понять… нет, она не могла подвергнуть их этому стрессу. Она должна была разобраться во всем сама.
Решение созрело мгновенно, как будто она всегда знала, что этот день настанет. Она быстро набросала записку родителям:
«Мама, папа, мне срочно пришло письмо от профессора МакГонагалл по поводу учебы. Нужно срочно съездить в Лондон. Вернусь завтра к вечеру. Не волнуйтесь. Целую, ваша Гермиона».
Она оделась в свои обычные мешковатые джинсы и просторную толстовку, накинула плащ и, прихватив свою сумочку с расширяемым дном, где всегда лежали волшебные книги и необходимые зелья, тихо выскользнула из дома. Белая сова улетела первой, будто выполнив свою миссию.
Выйдя на пустынную деревенскую улицу, Гермиона огляделась и, убедившись, что вокруг ни души, извлекла из кармана запыленный флакон с жидкостью жемчужно-серого цвета — Пуховитальный Порошок, который она прихватила на всякий случай. Она зачерпнула пригоршню, четко произнесла: «Косой Переулок!» — и шагнула в камин.
Мир завертелся, закружился, и через несколько секунд она, покачиваясь, вывалилась из камина в пабе «Дырявый Котел». Несмотря на глубокую ночь, в полумраке заведения кто-то сидел, но на новоприбывшую не обратили внимания. Гермиона, отряхиваясь, вышла на задний двор и направилась к знакомой стене, которая расступилась перед ней, открыв вход в Косой Переулок.
Улица была пустынна и освещена лишь призрачным светом витрин и редких фонарей. Высокие, кривые здания отбрасывали длинные, искаженные тени. И в конце этой улицы, белея на фоне ночного неба, высилось самое неприступное здание во всем магическом Лондоне — Гринготтс.
Ее шаги эхом отдавались по брусчатке. Она чувствовала себя крошечной и очень одинокой. Вот он, банк. Мраморные ступени, сияющие бронзовые двери и стих, который она знала наизусть:
«Входи, незнакомец, но не забудь,
Что у жадности грешная суть,
Кто не любит работать, но любит брать,
Дорого платит - и это надо знать.
Если пришел за чужим ты сюда,
Отсюда тебе не уйти никогда.»
Двери бесшумно распахнулись перед ней. В огромном, освященном факелами зале было пусто. За высокими стойками сидело несколько гоблинов, склонившихся над кипами пергамента. Один из них, с особенно пронзительным взглядом и длинными, заострёнными ногтями, поднял на нее глаза.
— Мисс Грейнджер, — произнес он скрипучим голосом, прежде чем она успела что-то сказать. — Вас ожидают. Проследуйте за мной.
Он спрыгнул со своего стула и повел ее через лабиринт коридоров вглубь банка. Они спускались все ниже и ниже, пока наконец не остановились перед массивной стальной дверью без ручки. На ней был только щелевой проем.
— Ваше письмо, — коротко бросил гоблин, представившийся Грипхуком.
Гермиона протянула пергамент. Грипхук вставил его в щель. Дверь бесшумно отъехала в сторону, открыв небольшое, аскетичное помещение с каменным столом и двумя стульями. На столе лежал странный предмет — полированный черный камень с серебряной чашей наверху и несколькими острыми серебряными иглами, направленными в ее центр.
— Это Проверяющий Камень Крови, — пояснил Грипхук. — Он определит чистоту вашей крови, выявит все наложенные на вас маскирующие чары и восстановит вашу истинную родословную на семь поколений назад. Процедура обязательна.
Сердце Гермионы заколотилось где-то в горле. «Маскирующие чары»? «Истинную родословную»? Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— Положите руку на камень, — скомандовал Грипхук.
Ее ладонь была холодной и влажной. Едва она коснулась гладкой, прохладной поверхности камня, как одна из серебряных игл стремительно выдвинулась и уколола ее указательный палец. Капля алой крови упала в серебряную чашу.
И все завертелось.
Чаша вспыхнула ослепительным белым светом. По стенам комнаты поползли причудливые узоры, похожие на генеалогические древа. Гермиона вскрикнула и отпрянула, но не могла оторвать взгляд от своего тела. С нее будто стекала какая-то пленка. Ее волосы начали шевелиться, темнеть, становясь темно-каштановыми, а их кончики вспыхнули темно-рыжим огнем. Пряди упругими локонами выбивались из ее небрежного хвоста. Она чувствовала, как кости ее лица двигаются, меняя форму, делая черты более утонченными, острыми, аристократическими. Круглое личико вытянулось, нос стал изящным, чуть вздернутым, а губы — более пухлыми, цвета спелой вишни.
Но самое страшное происходило с ее глазами. Она смотрела на свое отражение в полированной поверхности стального стола и видела, как ее добрые, теплые карие глаза темнели, пока не стали цветом холодной стали, почти черными, оттененными невероятно длинными, темными ресницами.
Она дышала прерывисто, глядя на свою новую — или старую? — внешность. Перед ней была не Гермиона Грейнджер. Перед ней была незнакомка. Красивая, гордая и пугающе чужая.
— Интересно, — скрипуче прошептал Грипхук, изучая генеалогическое древо, проявившееся на стене. Его длинный палец ткнул в самое ее основание, где горели два имени, от которых у Гермионы похолодела кровь.
— Согласно проверке, мисс Лестрейндж, — его голос прозвучал как приговор, — вы являетесь чистокровной волшебницей в двенадцатом поколении. Ваши биологические родители — Рудольфус Лестрейндж и Беллатриса Лестрейндж, урожденная Блэк.
Гермиона — нет, не Гермиона, а Амалия Гермия Лестрейндж — отшатнулась от стены, будто ее ударили. Лестрейндж. Пожиратели Смерти. Правая рука Волан-де-Морта. Та самая Беллатриса, что с наслаждением пытала Невилла Лонгботтома и его родителей до состояния, граничащего с безумием.
Ее родители… самые ярые сторонники Темного Лорда. А она… она все эти годы дружила с Гарри Поттером. Сражалась на его стороне. Ненавидела все, что олицетворяли ее настоящие родители.
Мир рухнул. Все, что она знала о себе, оказалось ложью. Она была не Грязнокровкой-Всезнайкой. Она была… чистокровной аристократкой. Дочерью самых опасных и фанатичных слуг Того-Кого-Нельзя-Называть.
Она стояла, дрожа, в своем мешковатом наряде, который теперь висел на ее новой, изящной фигуре еще нелепее, и смотрела в холодные, почти черные глаза незнакомки в отражении. Кто она теперь? И что ей делать с этим знанием, которое могло уничтожить все, что ей было дорого? Лето только начиналось, но ее жизнь уже раскололась на «До» и «После». После письма из Гринготтса.
Примечания:
Надеюсь вам понравилась первая часть
