Перекресток

Л- Эстер. Эстер осторожно входит в библиотеку. Напряженно шагает немного мимо библиотекаря, лишь с улыбкой кивая на брошенный на них долгий взгляд. Колоритная парочка — ничего не сказать. Почти в зимнем в разгар, кажется, весны. Когда их никто не останавливает, девушки немного смелее проходят вглубь здания и первым делом низкая из двоих оглядывает полки. — Компьютеры же там?.. — Спрашивает та, что выше, глядя в сторону того, что должно было быть читательским залом. Уже готовится идти, но другая девушка в ответ шикает, все еще ощущая смутный дискомфорт. — Компьютеры там, да, но не будет ли подозрительно, что мы сразу к ним пошли? Я думаю взять какую-нибудь книгу и загуглить ее на английском? Скорее всего здесь нет клавиатуры с русской раскладкой, так что… Хм. — Рассматривает полки. Хмурится и берет первую попавшуюся. — Ты слишком параноишь, Э-эстер. — Чужое имя непривычно слетает с губ. Приходится прилагать усилия, чтобы помнить это новое имя и просто произносить его в отношении давно знакомого человека. Из рук Эстер выхватывают книгу, быстро ставя обратно на полку. Подтаскивают к компьютеру и начинают выискивать кнопку включения. Внутри зреет смутное неприятное чувство, когда на периферии все-таки загорается экран. — Нужно свои данные ввести — точнее, номер читательского. Да ё-! — Můžu vám s něčím pomoct? Девушки подпрыгивают от внезапного голоса позади, едва не врезаясь головами. Оглядываются в странной синхронности, пока Аврора трет живот, в который по случайности попал чужой острый локоть. Вторая шипит извинения и быстро оборачивается лицом к библиотекарю — молоденькой субтильной девушке в строгих очках. Натягивает на лицо улыбку, скорее болезненно-кривую, по сугубо личным ощущениям. Высокая девушка бросает странный взгляд на вмиг ставшее добродушным лицо. — Excuse me? Библиотекарь… Моргает. Что-то расслабляется в молодом лице. — Oh, tourists? Эстер улыбается еще шире, почти сияя — только вот Аврора понимает, что это ложь. Не совсем — девушка и впрямь рада, что знания языка пригодились, но… — Yep! We're in this country purely because of a layover — the next flight isn't until late this evening, so we decided to take a stroll! We were thinking of popping in and quickly looking up nearby attractions on the computer, but it seems that wasn't meant to be… Чужой разговор пролетает мимо над Авророй. Приходится внимательно вслушиваться, чтобы уловить хоть какой-то контекст или на крайний случай не выглядеть совсем потеряно. Первое получается хуже, чем второе. — Oh, if so… I can give you access for a little while? About thirty minutes, but no more. Эстер хватает собеседницу за руку, действуя многим более активно, чем хотелось бы. — We would be very grateful! You can call me Esther- That’s my friend Aurora. She doesn't know any foreign languages, so I'm the main… communicator? Аврора продолжает краем уха слушать не совсем понятную болтовню девушек, пока библиотекарь вводит чьи-то данные, внимательно смотря на экран. Возможно свои, может и нет — без разницы на самом-то деле. Эстер вливается в этот самый small-talk как рыба в воде — нечто маленькое и безобидное. Разговоры откровенно ни о чем и скорее всего полностью взятые из головы, сейчас слишком много мыслей, слишком явно проявляется паранойя в самых неожиданных местах. Она слышит что-то о Финляндии (?), когда её бойкая спутница в последний раз благодарит библиотекаря. Лицо мгновенно меняется. Улыбка пропадает из глаз, из уголков губ и есть что-то тяжелое в том, как опускаются брови, как морщинки улыбки пропадают с лица без всяких следов. Это откровенно тревожно, особенно после срыва не более пары часов назад. — Что ты ей наговорила? — Интересуется Аврора, почти не стесняясь своего незнания языка и необходимости спрашивать перевод. Привыкла. Слишком уж много было в её жизни лингвистически одарённых людей, в то время как она даже не всегда могла уловить контекст из прочитанного. Эстер мычит, усаживаясь на стул перед компьютером. Хмурится, наблюдая за непривычной раскладкой. Расположение кнопок на клавиатуре было странным и откровенно непривычным для них обоих. — Мы путешествуем. Сегодня у нас пересадка и едем из Финляндии, поэтому в теплом. В принципе, ничего необычного. Так, где тут гугл? Или любой другой поисковик… — Хмурая гримаса становится более выразительной. Ни единой знакомой иконки, даже операционка не Винда, а что-то странное, пусть и смутно схожее. — Ягода, тебе эта операционка не кажется знакомой? — Ну, на первый взгляд смахивает на подделку под Винду. На второй же… — Девушка открывает местное меню пуск и кликает по парочке папок дабы глянуть визуальную структуру. — Может Linux? Правда этих видов линуксов дофига и я не могу с уверенностью сказать, это ли он. Может тут специально оформлено так. Не сильно успокоенная ответом, Эстер осматривает все приложения на рабочем столе, натыкаясь на единственное, что смутно угадывается, как поисковая система из-за лупы на иконке. YooDo? Интересное название… Ни одна из них не слышала о таком. — Лягушенька, смотри!.. — Беглый осмотр интерфейса дал свой результат. Это… дата. Точно. Даже если система другая, то в одном из углов рабочего стола обязательно будет указана дата и время. — Пятнадцатое апреля-! Слышно громкое шиканье, и обе девушки выдавливают из себя смутное извинение. — Пятнадцатое апреля. Господи. Боже. Мой. Это получается как, три с гаком месяца прошло?.. — Девушка слабо ударяется о ладони на столе, тихий вой зреет где-то в горле, но затихает так и не начавшись. — Если бы… Если только мы в минус ушли — можешь на год взглянуть. — Аврора уже наполовину уверенная в своей теории, кликает на панельки с датой в углу, открывая календарь, где черным по белому полностью указано злополучное число… — Тысяча девятьсот девяносто седьмой. — Чего?.. На экране и впрямь мигает озвученное число. Сияет своей жестокой неотвратимостью. — Может, сбой?.. Она вновь входит в интернет — неоновая фиолетовая иконка поиска кажется… Раздражающей. Непривычной в том самом смысле, когда человека отрывают от привычного. Вводит запрос сегодняшней даты и… та же дата. Пятнадцатое апреля тысяча девятьсот девяносто седьмого года. Вторник. Ягода за спиной резко вдыхает. Хрипит — почти как она сама при приступе и шатким шагом приближается к библиотекарю, почти как в немом театре выпрашивает газеты — свежие. Серая и шероховатая бумага тыкается в лицо подруге. Она болезненно щурит глаза, которые натурально жжет после долгого дня. На лицевой стороне красуются те же злополучные цифры. 1-9-9-7. Эстер сцепляет вместе дрожащие руки. Щелкает и ведет челюстью, стараясь избавить ее от тремора и стискивает зубы. Она… почти чувствует как побелело ее лицо — переводит взгляд на столь же бледное лицо. Слышит срывающийся шепот: — Это самый свежий выпуск… Да это же шутка, не? Смутно различаются чужие слова — тихие, надрывные, Аврора судорожно трясёт за плечи, пытаясь привести вторую девушку в чувства — видит и слышит, но… не отвечает. — Лягушенька, ну, давай, нужно… Я не знаю… Попробовать найти Телеграмм? Аську на крайний случай, мэйл или гугл почту — хоть… что-то! Чтобы попытаться связаться с нашими- Дрожащие пальцы выбивают привычные названия — Telegram, ICQ, Google, Facebook, mail… Ничего. Абсолютная пустота по запросам: вылезает лишь что-то отдаленно созвучное, не имеющее отношения к делу. Противный холод поселяется где-то в брюшине, а руки не перестают трястись, едва ли попадая по клавишам. Ее вновь встряхивают, хватая за дрожащие руки. — Нам нужно придумать, что делать — мы обязаны найти хоть что-то, что поможет нам выжить первое время.– Вжимает ладони в глаза. — Сначала вода, еда и только потом убежище? Может поискать ночлежки — я не знаю насколько это может быть безопасно, но там вероятно есть возможность принять душ и достать воды? Последующий поиск всего, что нужно было знать для выживания в ближайшие дни отнял достаточно времени. И дело было не в труднодоступности информации или недостаточно развитого интернета. Нет, с этим, вопреки ожиданиям девушек от девяносто седьмого года, проблем вовсе не было, будто все развивалось куда быстрее или было впереди лет на двадцать. Аврора стойко ощущала неправильность даты — казалось, что это не конец двадцатого века, а начало двадцать первого, того времени, которое ей смутно помнится из детства. И это… кажется, доставляет больший дискомфорт, чем хотелось бы — заставляет думать о тех вещах, которые не могут и не должны существовать. Раздраженно хмурится. Еще и клавиатура с совершенно незнакомой раскладкой. Куда подевалась знакомая Qwerty? Удачное наличие русской раскладки без соответствующих подписей на клавиатуре не помогало — непривычное расположение и попытки «нащупать» нужную букву вслепую только отнимали время, потому пришлось писать все запросы на английском. Если нужное не находилось, то сам неудачный запрос переводился на чешский, в надежде что данная информация точно должна быть на местных сайтах. Так оно и было в большинстве своём. Поиск информации и сама дорога до их временного укрытия помнилась девочкам смутно, если бы не листки с плотными строчками заметок, то, вполне возможно, поход в библиотеку пришлось повторить и не раз. Все воспринималось отдаленно, будто сквозь полупрозрачную завесу или мутное стекло, что было и к лучшему. Лишняя паника, осознанность и ясность чувств только помешали бы им, что бы не говорили психологи насчёт диссоциации — то важный инструмент выживания. И сей инструмент помог двум потерянным душам успешно продержаться в ближайшие дни, пытаясь хоть как-то улучшить текущую ситуацию, где они обе застряли в чужой стране без каких-либо ликвидных денег и документов. Так ещё и в другом времени и, судя по всему, они были и вовсе в параллельной реальности. Казалось, будто они с самого начала стартовали на высокой сложности, только вот это была не игра, пусть сама реальность ситуации не была осознана до конца, как и не была утрачена надежда рано или поздно вернуться домой. А пока девушки уже четвёртый день безуспешно искали место, где они смогут хоть что-то заработать. Вера в то, что рабочее место будет успешно найдено постепенно таяла, но выбора не было — приходилось снова и снова обивать чужие пороги, пока… — Прошу прощения, вы знаете Русский or English? — Это предложение набило оскомину Эстер, что произносила данный вопрос не менее двадцати раз за день. Вот-вот и смысл фразы начнет ускользать. Парень, к которому обращалась девушка, скашивает на них взгляд и заторможено кивает. — Русский. Че нужно? — Слова выходят с диким акцентом, произнесены едва ли правильно и едва ли понятно, но разобрать вполне получается. — Вам не нужны уборщицы или официанты? Парень кидает на них второй, долгий, оценивающий взгляд. Попытка выглядеть опрятными наполовину провалена — в бесплатном убежище для бездомных можно было вымыть волосы, но те почти потеряли свою структуру из-за дешёвого шампуня и огромного количества стресса. Осунувшиеся от череды сильных потрясений и усталости лица вместе с потертой — на первый взгляд вполне новой, но в чем-то старой, — одеждой не производили надежного или какое-либо другого положительного впечатления. — Ща. Mami, pojď sem! Jsou tu dvě otrhané holky, které se chtějí usadit! Vypadají normální! Из окна на эти крики высовывается голова с черными кудрями: — Běžím a padám! Jestli jsi ochotný počkat dvacet minut, slezu dolů. A ty si naopak pospěš zpátky! Пока родственники перекрикивались друг с другом, обе девушки предпочитали тихо стоять в сторонке, будто боясь, что любое лишнее движение или напоминание о своём присутствии могло как-то подорвать их шансы на жизненно необходимое трудоустройство. — Подождите пока тут, — парнишка, ничего не объясняя указал на место в тенечке, а сам ускользнул внутрь дома. Последующие полчаса ожидания в неизвестности прошли довольно нервно, но все окупилось — нет, не тем как хозяйка дала поучительный подзатыльник своему сыну за потраченные нервы, — их наняли. Пусть пока простыми уборщицами и посудомойками по совместительству на испытательном сроке, но не без возможностей «карьерного роста». Близится летний сезон, во время которого всегда нанимались дополнительные официанты. Нужно только не накосячить в нынешней работе, да выучить базовый минимум чешских и — в случае Авроры, — английских фраз. Да, Эстер и Аврора по-прежнему находились в неблагоприятной ситуации, но первый шаг вперед, к собственному благополучию уже был сделан.