Код „Красный”

Спустя несколько недель после пожара Хёнджин пытался вернуться к нормальной жизни. Поход в торговый центр был частью этой попытки — доказать себе, что он может находиться в людных местах. Он только что оплатил покупки на кассе, когда заметил, что его руки предательски трясутся. Пакет зашуршал, выдавая его состояние. «Только не сейчас», — отчаянно подумал он, стараясь дышать глубже и быстрее пройти к выходу. С другой стороны зала, Феликс, разглядывая полку с кофе, поднял взгляд и на секунду замер. Парень у выхода… отчаянно сжимающий пакет… Хёнджин? Тот самый Хёнджин с 19-го этажа, чей голос еще иногда звучал у него в голове по ночам? Феликс видел, как тот почти выбежал на улицу. Что-то щёлкнуло внутри — профессиональная интуиция, смешанная с внезапным личным интересом. Феликс быстро расплатился и, бросив свои покупки на кассу, ринулся вслед. Хёнджин уже сидел в своей машине, вцепившись в руль так, что кости белели. Двери были заблокированы. Сердце колотилось где-то в горле, а в ушах стоял оглушительный гул тревоги, которого на самом деле не было.«А если бы не он? Если бы на том конце провода был кто-то другой, менее терпеливый, менее… ангельский? Если бы дым…» Резкий стук в стекло водительской двери заставил его вздрогнуть. Он медленно, будто в тумане, повернул голову. За стеклом, озаренное уличным фонарем, было то самое ангельское лицо. Светлые волосы, широко распахнутые глаза, полные беспокойства. С механическим щелчком окно опустилось. — Хёнджин? — мягко спросил Феликс. — С тобой всё в порядке? Хёнджин сглотнул. Он был бледен, а на лбу выступили капельки пота. Его руки всё ещё дрожали на руле. — Да, я… я просто поеду. Всё хорошо. — Ты не выглядишь так, будто всё хорошо, — голос Феликса был тихим, но настойчивым. — Выйди, пожалуйста. Посидим минутку. Какое-то внутреннее сопротивление в Хёнджине сломалось. Он кивнул и вышел из машины, чувствуя себя странно пустым и беззащитным. Они отошли к лавочке у входа в торговый центр. Феликс достал из сумки упаковку влажных салфеток. — Можно? — он приложил к его лбу. Хёнджин снова просто кивнул. Нежные, осторожные прикосновения вытирали с его кожи пот. Это было так заботливо, так неожиданно… — Это может случаться, — тихо объяснял Феликс. — После такой травмы. Мозг вспоминает панику, запах дыма, чувство беспомощности. Это нормально. Телу нужно время, чтобы понять, что опасность позади. В этих словах, в этой простой человеческой заботе было что-то, что прорвало плотину внутри Хёнджина. Он не сдержался. Резко, почти не контролируя себя, он обнял Феликса, прижавшись лицом к его плечу. — Ты спас меня, — выдохнул он, и голос его сорвался. — Ты… ты мой ангел-хранитель. Если бы не твой голос тогда… Феликс застыл. Его тело напряглось. Это была инстинктивная, профессиональная эмпатия, но неожиданная физическая близость испугала его. Он мягко, но настойчиво освободился из объятий. — Хёнджин, я… я просто делал свою работу. — И это часть твоей работы? Обнимать незнакомцев на парковке? Голос прозвучал резко, с ледяной ноткой. Над ними стоял высокий, стройный парень с идеальной стрижкой и холодным взглядом. Дохён Феликс тут же вскочил с лавочки, лицо его залилось краской. — Дохён! Это… это Хёнджин. Тот самый парень с пожара. Дохён медленно перевел взгляд с Феликса на Хёнджина, все еще сидящего на лавочке с потерянным видом. — Неужели все твои «подопечные» благодарят тебя вот так? Очень трогательно. — Не начинай, пожалуйста, — попросил Феликс, и в его голосе впервые послышалась усталость. — У него была паническая атака. Я просто помог. Хёнджин наконец поднялся. Чувство стыда накрыло его с головой. — Мне… мне правда пора. Я, наверное, только помешал. Извините. Феликс посмотрел на него с немым извинением и кивнул. — Поезжай аккуратно, Хёнджин. Береги себя. Когда Хёнджин ушел, скрывшись в салоне своей машины, Феликс резко повернулся к Дохёну. — Зачем этот цирк? Ты же видел, в каком он состоянии! У него посттравматический синдром, черт возьми! Дохён усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Успокойся. Просто когда-нибудь, я уверен, ты своим состраданием доведешь до того, что я просто запрещу тебе работать. Надоест мне это вечное «спасение утопающих». Феликс смотрел на него с нарастающим удивлением и отчуждением. — Запретишь? Ты серьезно? — Шучу я, шучу! — Дохён потянулся, чтобы обнять его, но Феликс инстинктивно отступил на шаг. — Ладно, не дуйся. Пошли, я тебя угощу ужином. Он повернулся и пошел к своей машине, не дожидаясь. Феликс еще секунду постоял на месте, глядя ему вслед. Да, это была шутка. Но в каждой шутке, как известно, есть доля правды. И эта доля отозвалась в его сердце тревожным, холодным эхом.