Восхищение

      Как-то раз папа сказал: «Однажды дети вырастают и перестают восхищаться тем, как монетка исчезает в твоих руках». Сказано это было со смехом, совсем без грусти, но слова врезались в память Шигео мрачным предзнаменованием.       Эти же слова отдавались эхом в нём, когда Рицу при помощи своих психических сил выпрямлял согнутую Шигео ложку или прибирался в комнате, не вставая с дивана. Это не означало, что Шигео был за него не рад, наоборот, он был счастлив за Рицу, который этих сил так давно жаждал, и он был совсем не против взамен заплатить тем, что охранял немного более жадно, чем было позволено. Но это и не значило, что ему не могло быть немного грустно.       Сам Шигео мог назвать много качеств Рицу, которыми он восхищался. Рицу был не только умным, спортивным и красивым, что сразу бросалось в глаза каждому, кто на него смотрел, но помимо этого, он был и ответственным, и смелым, и чутким. Какой бы стороной он ни повернулся к Шигео, каждая была особенной. Столько всего в нём было прекрасного и яркого, что сияло, как огранённый алмаз в солнечном свете. Не восхищаться хоть чем-то в Рицу было невозможно, и в этом не было ничего необычного. Просто Рицу был таким.       А ещё Шигео знал, что Рицу им тоже восхищался. Он не переставал говорить об этом, когда они были маленькими, и Шигео кружил вокруг его головы карусель из пластиковых фигурок или даже, пока мама не смотрела, приподнимал его над полом, совсем немножко, а Рицу, в свою очередь, радостно визжал и смеялся. Они были так счастливы тогда. И даже после, когда Рицу подрос и стал сдержаннее, оно плескалось в его глазах, обращённых к Шигео, когда тому было очень нужно срочно приподнять диван, а силы своих рук ему никак не хватало. Даже после того, как Шигео ранил его, его силы продолжали впечатлять Рицу так, как больше ничто не могло.       И вот они проявились и у самого Рицу. Теперь он сам мог поднять диван в воздух, сидя на нём, скручивать ложки и заставить учебники парить перед его лицом, когда решал спуститься на кухню за чем-то, не отрываясь от учёбы. Больше Шигео не мог сделать ничего особенного. Всё, что он умел, Рицу теперь мог сделать и сам. Шигео был счастлив за него. Но это не значило, что он не скучал, пусть даже совсем чуть-чуть, по той искре в глазах Рицу, с которой тот смотрел на него, когда ещё мог его удивить.       — Брат, ничего, если к нам сегодня ненадолго заглянет Шо? Всего часа на два, не больше, — спросил Рицу, когда Шигео вернулся домой с тренировки.       — Ничего, — чуть удивлённо ответил Шигео, стаскивая кроссовки.       — Ему нужна кухня вне дома. У его мамы завтра день рождения, и он хочет сделать ей сюрприз, — продолжил зачем-то отчитываться Рицу, как будто Шигео хоть когда-нибудь могло прийти в голову отказать ему в посещении друзей.       Хотя Шигео не смог вспомнить ещё ни одного случая, когда Рицу хотел бы привести друга ранее или вообще называл кого-нибудь своим другом, так что по сути он делал это впервые. Что автоматически ставило Шигео в его первую в жизни ситуацию, когда он мог официально разрешить ему приводить друзей. Теперь, когда он подумал об этом, он тоже немного занервничал.       — Только не забудьте прибраться перед тем, как вернутся родители, — придумал, что ответить, он.       — Конечно, обязательно, — живо просиял Рицу.       Удовлетворённо кивнув, Шигео поднялся к себе, чтобы не мешать им. Насколько он помнил, Шо решил с ним особо не ладить, и теперь, оглядываясь назад, некоторые причины его антипатии становились немного понятны. Как бы то ни было, сам Шигео не питал к нему ответной неприязни, даже наоборот, был скорее рад его посещению и их с Рицу дружбе. Вопреки всему набору замечательных качеств, Рицу по какой-то причине сложно было заводить друзей. Причина такого странного стечения обстоятельств была для Шигео загадкой. Может, он был слишком разборчив или просто слишком часто занят, как раньше занят был Шигео, пропуская возможности для встреч ради очередного минутного экзорцизма на другом конце города. В чём бы ни заключалась причина, Шигео был крайне рад, что теперь всё было иначе.       Через некоторое время Рицу заглянул к нему с чашкой тёплого чая, извиняясь за то, что кухня ещё какое-то время будет занята, и сетуя на низкие кулинарные способности Шо.       — Он вычитал, что использовать вилку вместо миксера — отличная идея, но так и не понял, что говорилось о ручном взбивании, а не телекинетическом, — ворчал он беззлобно. — Но мы всё уберём, не волнуйся.       — Я и не волнуюсь, — кивнул Шигео, поблагодарил за чай и вернулся к параграфу по географии.       Рицу убежал обратно вниз. Изредка их глухие крики доносились до ушей Шигео, всё больше желавшего заняться с ними выпечкой с не слишком дружелюбным Шо, чем зубрёжкой видов осадочных горных пород. Выпечку он любил. Горные породы — не слишком. Даже с Шо общаться было приятнее, чем читать учебник.       «Может, они просто не смогли найти миксер?» — возникла заманчивая мысль о спасении из плена географии.       Конечно, было бы странно предположить, что Рицу мог вдруг забыть, что и где находилось на их кухне, но вдруг? Взгляд Шигео поплыл с сухих страниц в сторону двери. Сюрприз для мамы — это ведь очень важно. Каким бы старшим братом был Шигео, если бы не удостоверился, что лучший друг Рицу не оказался на их кухне в безвыходной ситуации? Как он мог спокойно учить географию, не перепроверив, не нужна ли внизу его помощь? География вполне могла бы и подождать.       Воодушевленный веским поводом бросить тему осадочных горных пород, которые были похожи друг на друга и всё никак не хотели запоминаться, Шигео вскочил с места и поспешил вниз, мягко перебирая ногами ступеньки. У него не было намерения остаться незамеченным и подслушать их разговор. Просто в тёплых носках его шаги оказались слишком тихими, а Рицу с Шо слишком громкими, и того, что он спустился, они сразу не услышали. А затем он сам непроизвольно замер, поймав обрывок их разговора.       — … то есть ладно, да, но это не отменяет того факта, что ты готов восхищаться буквально всем, что он делает. Готов поспорить, если бы он вышел завтра на сцену актового зала, чтобы громко пёрнуть, я бы уже вечером слушал твои объяснения, как это было смело, какой он замечательный, и вообще мы-то пердим как обычные люди, а вот он как-то по-особенному.       — Во-первых, в отличие от тебя, брат так себя не ведёт, а во-вторых, ты опять съехал с темы. Сегодня, Шо.       — Ладно, ладно, я понял, — закатил глаза Шо и очень неожиданно обратил их к Шигео, застывшего внизу лестницы. — Чего тянуть-то тогда, да? Привет, брат Рицу, спасибо, что так великодушно не затаил на меня обиды, пустил в дом и всё такое. А, ну и извини, что назвал тебя там как-то.       — Что? — вскрикнул Рицу, резко обернувшись, и покраснел.       — Да не за что, — пробормотал Шигео, всё ещё переваривая то, что случайно услышал.       Это было про него? Кто-то им восхищался? Это про Рицу? Намерения подслушивать у него изначально не было, но теперь он жалел, что не спустился чуть раньше или не спрятался повыше, чтобы остаться незамеченным.       — Это даже не извинения! — зашипел Рицу, отведя от Шигео взгляд.       — Разве? Я чётко сказал «извини». Брат Рицу, без обид ведь?       — Всё нормально, я и не обижался.       — Это же просто смешно!       Шо фыркнул, когда Рицу пихнул его в плечо, и его глаза сузились на Шигео, а ухмылка стала шире и хитрее.       — Ладно, не вопрос, я дополню. От твоей несомненной доброты невозможно не впасть в трепет, вовек не найти на всём белом свете человека, чья добродетель сияла бы так ослепительно ярко!       — Эм.       — Что ты несёшь? — сердито пихнул его Рицу снова.       — Я никогда не устану слушать о твоём великолепии, о невиданном упорстве, силе духа, бескорыстном чистом сердце, а поверь мне, слушать мне приходится это часто, но ничего страшного! Это же услада для ушей моих!       — Что?       Шигео растерянно посмотрел на Рицу, но тот больше не поворачивался в его сторону. Было заметно только, как румянец на его щеках загустел и заполнил собой всё его лицо, шею и уши, а его рот панически исказился, когда он продолжал толкать Шо в плечо.       — Что ты делаешь? Немедленно заткнись! Заткнись!       Но Шо лишь покачивался и насмешливо продолжил:       — А ещё, приходилось мне слышать, ты весьма недурно выглядишь после душа? Поговаривают, это картина, достойная особого восхищения. Но позволь мне не перепроверять, я ещё жить хочу.       — Шо!       — Миксер в третьем ящике справа от плиты. Мне географию учить надо, — выпалил Шигео, пятясь обратно вверх по лестнице с горящим лицом.       — Спасибо, о великий старший брат!       Сколько бы он в итоге ни пытался, все виды осадочных горных пород выучить ему так и не удалось. Но, наверное, в этом не было ничего страшного. У него были и другие хорошие качества, которыми Рицу, судя по всему, в достаточной степени восхищался.