Полая Луна и Красный Дракон

Пророчество говорило о том, что земли всего этого бренного мира постигнет нелегкая участь, когда трон в Королевстве Теней займет первенец Аглаи Великолепной и Демиурга Великого. И пророчество не ошибалось, ведь после первой декады правления, подросший наследник обрел необычной мощи силу, что подарила ему непомерную власть, — сперва его называли Завоевателем, слагая легенды о потрясающих подвигах, после начали именовать Тираном, когда он порабощал другие государства, но сейчас все знают его, как Темного Волшебника, который уничтожает с лица земли другие королевства, что не захотели пасть ниц, прислуживая этому лорду. Ходили слухи, что король Теней непобедим, ведь заплатил частью своей души, дабы обрести страшную силу, что имела источник из древней, совсем неправильной, ломающей систему мироздания магии. И питалась эта магия разрушением, смертями, скорбью и отчаянием, а Темный Волшебник становился все сильнее и сильнее, идя своим путем все дальше и дальше, беря под свой деспотичный контроль все больше и больше. Бравый союз трех королевств Средиземноморья — Королевство Стального Клинка, Королевство Солнечного Луча и Королевство Полой Луны решили дать отпор этому диктаторскому режиму, врываясь в бой и начиная затяжную войну. Кровавая война длилась шесть лет и шесть зим — много бравых воинов полегло, дабы отстоять свободу и защитить земли, но все эти жертвы были зря. Темного Волшебника ничего не смогло остановить — он был поистине всесилен. Королевство Солнечного Луча разбили первым — Ода Мудрый свирепо сражался, пока демоны вражеской стороны не отпили его крови, забирая остатки жизни, искромсав тело короля, а в назидание его поданным, которые не хотели сдаваться, преклоняя колени перед новым властителем, Темный Волшебник на глазах у сотни людей истерзал Оду Мудрого, обратив его в горку пепла и кровавых брызг. Королевство Стального Клинка уничтожили холодной и долгой зимой, разбив эти богатые на природные ресурсы земли, а честных воинов — рыцарей круглого стола, что прислуживали королю Полю Полярному, перебили одного за одним. Флаги развевались на обезображенном поле, где не осталось никого в живых, а рыцарей повесили на кол, — их мертвые туши клевали мерзкие вороны. Полю Полярному отрубили голову волшебным мечом, который силу умел поглощать, вытягивая из человека самую главную ценность — душу. Королевство Полой Луны пало той судной ночью, когда надежды на победу совсем не осталось — демоны врага пробили оборону, заходя войсками в город, где рыцари короля до последнего отбивались, давая время на то, чтобы королевская семья могла сбежать. Элизия Распрекрасная и Люк Чудотворец приняли нелегкое решение — они остаются в замке, желая быть в финальный момент в своем тронном зале, с честью принимая смерть от рук дьявола, который терроризировал их земли. Сбегать они не будут. Бравые воины рода королевского до последнего вздоха защищали своих господ, но проиграли — грязные демоны были невероятно сильны, их не брало ни оружие из стали, ни огненные стрелы, ни удивительное творение этого столетия — катапульты. Люк Чудотворец гордо возвышался, храбрясь, когда в его дом зашел Темный Волшебник, оголяя подгнившие зубы, кривя свои тонкие изуродованные шрамами губы — скрипуче смеялся, когда поднял свой посох, стукая тем, произнося заклинание, что порождало за собой одну смерть. И хохотал тогда враг так отпето и заливисто, пока не увидел, что его жертвы его совсем не боятся — Люк и Элизия сцепили ладони, крепко держась друг за друга, кивая мягко и ласково один другому. Они знали, что смерть их не страшит, ведь у их королевства все еще есть надежда — этим утром из города тайно выехал конвой с преданными стражниками, охраняющими молодого принца. Их самый ценный груз, который становится яркой надеждой на будущее. Люк Чудотворец заключил сделку с Королевством Шелка, что находилось далеко за океаном и было нейтрально в этой войне, а Темный Волшебник никогда не пошел бы на них боем, зная, что волшебные воды Королевства Шелка не пустят его темную магию за границы. Элизия прикрывала глаза с улыбкой, вспоминая, как она держала в своих руках родовой герб, передавая его самому верному человеку, который несомненно защитит наследие их королевства: «Береги его», — пробормотала Распрекрасная, пряча слезы, стирая их морщинистыми пальцами, смотря прямиком в голубые глаза, которые глядели на нее верно и с пониманием, хоть и проскользнула там толика истинного сожаления. Герб был принят и надежно спрятан, кони запряжены, а отстраненный принц, понимал, что это последний раз, когда он видит своих родителей вживую — печалился из-за этого, много молчал, был холоден и очень грустил. Даже если Люк Чудотворец и Элизия Распрекрасная погибают страшной смертью, ведь Темный Волшебник убьет их самым жестоким способом, не используя свою паразитическую магию, которая питалась страхом, они знают, что их сын будет в порядке — за тридевять земель, в безопасности, под крылом магии волшебных вод, а так же под защитой его самого верного слуги, который, на самом деле, всегда был кем-то большим, чем просто отважный рыцарь, послушно охраняющих их ребенка. Однако все не достается просто так, ведь цена у подобной сделки была, — сын их был обязан вступить в брак с наследницей Королевства Шелка, дабы укрепить этот союз, а молодой принц в будущем смог бы стать королем, — королем не павшего государства. Но принцу все это было не мило — не нравился ему новый дворец, будущую невесту он избегал, много скорбел и думал о тех восхитительных садах роз, которые остались на его родине — вероятно, вражеские демоны сожгли прекрасные цветы, забирая любую надежду на счастливую жизнь. Молодой принц знал, что у него есть долг, а ему необходимо поступить правильно, ведь такова его судьба, но темные и неправильные мысли кружили в его голове сутками напролет. Он ужасно скучал по дому и по своей беззаботной жизни — вспоминались ему часы проведенные на яркой зеленой поляне, что искрила свежей травой, сладко поющие птицы своими тоненькими голосками, теплые утренние солнечные лучи, которые грели щеки, а еще горячие поцелуи ужасно сухими губами и прикосновения к коже шероховатыми ладонями, которых он теперь навсегда останется лишен. В его покоях стоял полумрак, когда он сидел на балконе, вдыхая морской воздух, а пряди его отросших кудрявых волос развевались на ветру. Этой ночью ему не спалось, ведь завтра его жизнь навсегда должна была измениться — завтра будет день свадьбы, который принцу казался наказанием свыше, от того он так и печалился, блуждая в своих фантазиях. Родители ведь знали, что сердце принца давно занятно, — как же они могли так поступить? А был ли у них выбор? Молодой принц — последний наследник своей династии. У него есть обязательства, которые идут в разрез с тем, что желает сердце. Разум должен оставаться холодным — принц это прекрасно осознавал, но легче от подобного факта ему не становилось. Мысли же кружили исключительно вокруг прекрасных роз из сада, охапку которых ему вручили как-то раз с широкой улыбкой, смотря этим влюбленным взглядом, говоря: «Корешки такие же длинные и стройные, как и твои ножки», — ух принц тогда задал жару за такие безобразные комплименты, скрывая свой румянец на бледных щеках, ужасно смущаясь, но розы все же принимая. Почему-то сейчас это казалось ему эпизодом из слишком далекого прошлого, хотя в реальности прошло не так уж и много времени, пару лет, если уж быть совсем точным. Но все быстро изменилось, когда война перенеслась вблизи к их землям, ведь тогда уже было не до веселья и радости — все силы были положены на разработку стратегий, а молодой принц в этом принимал непосредственное участие, будучи невероятно умным и образованным молодым человеком, который находил лазейки, способные помочь его поданным в бою. К сожалению, его изобретательности и острого ума было недостаточно, чтобы победить планы Темного Волшебника, а Королевство Полой Луны ждала такая же участь, как и все остальные павшие государства, которых полегло несметное количество в этой жестокой войне. Уезжая, молодой принц окидывал печальным взглядом свой дом, но на родителей внимания так и не обратил — он бы предпочел остаться с ними, погибая вместе со своим королевством, верно служа ему до последнего. Однако родители поступили так, как поступили бы любые мудрые правители — государство живет до тех пор, пока есть хотя бы один носитель золотой крови. Молодой принц все понимал, но это не значит, что смог принять, даже тогда, когда обосновался в новом дворце, а дата его свадьбы приближалась спешными шагами. Кротко окинув взглядом бушующие внизу волны, принц встал с насиженного места, чувствуя, что немного замерз, обнимая себя прохладными руками, дабы согреть, неторопливо заходя внутрь покоев и поджигая свечу, чтобы осветить темное помещение. Яркий огонек зажжется, искря своими горячими отблесками, бегая по стенам с золотыми фресками. Принц встрепенется, когда увидит темный силуэт в углу комнаты, что остается все так же неподвижен. Первичный испуг спадает в тот самый момент, когда тело моментально расслабляется, ведь он прекрасно понимает, кто именно посетил его этой поздней ночью, а губы сами собой расплываются в улыбке. — Хочешь получить себе первую брачную ночь? Ты слишком рано, она все же завтра, — тянет игриво, но в ответ встречает только угрюмый холод, который принудит его робко закусить внутреннюю сторону щеки. — Твоя первая брачная ночь будет не со мной, — отрезают ему грубо, настолько, что это неприятно колит, а принц натянуто вздыхает, откидывает волосы со лба и подходит ближе, равняясь с темным силуэтом. — Почему ты не хочешь больше сражаться? Когда ты станешь новым королем — сможешь повести войска, дабы отбить у Темного Волшебника захваченные территории. — Моего дома больше нет, милый, — отвечают ему ласково, поглаживая ледяными пальцами по щеке. — Разве ты не скучаешь? — его ладонь перехватывают в свою, оставляя поцелуй на костяшках. — Все еще можно изменить. — Ты живешь мечтами, а я реальностью. Кому нужен принц-изгнанник, да и король государства, от которого, вероятно, осталось только одно пепелище, — прикрывает глаза, наслаждаясь этими горячими и такими желанными поцелуями. — Мне нужен, — тотчас отвечают ему чрезмерно уверенно, будто озвучена неопровержимая истина. — Но ты же и сам знаешь, что с завтрашнего дня все изменится, — чужое лицо моментально мрачнеет. — Дома всем было на нас все равно, а твои родители не были против, но тут… Тут все будет иначе, ведь ты станешь мужем. — Мы можем скрывать, — заглядывает в глаза с надеждой, но натыкается на откровенное отрицание. — Это мой долг. Я обязан так поступить. Ты же это понимаешь? — контакт будет разорван, когда его ладони выпускают, отстраняясь. — Только скажи, что ты хочешь все вернуть — отвоюем твое королевство, разработаем стратегию, найдем повстанцев, пойдем штурмом, добьемся своего любой ценой… — загорается, начиная восторженно лепетать. — Ты смешон, — вдруг его тон резко сменится, когда он начинает озлобленно шипеть. — Признай уже, что теперь все будет так, и никак иначе. А если тебя что-то не устраивает — проваливай. — Пожалуйста, я ведь… — договорить ему не дают, когда с размаху ударят по лицу, оставляя на щеке жгучий след от пощечины. — Знай свое место. И проваливай из моих покоев, — выплевывает ядовито, разворачиваясь и не желая больше продолжать эту беседу. Хриплый и отчаянный вздох будет последним, что принц услышит, прежде чем двери захлопнутся, оставляя его наедине в помещении, где он залезет на огромную и просторную кровать, обхватывая свои колени ладонями, наклонит голову, пряча ее и стараясь ни о чем не думать, но это невозможно, ведь все мысли из раза в раз возвращаются к отголоску того, как кожа ударилась об кожу, когда он так грубо прогнал последнего близкого человека, который все это время был рядом. Все эти идеи о том, что еще удастся изменить хоть что-то — такие безобразные, потому что они не больше, чем плевая и хрупкая надежда, которой совсем не стоит жить — в ней же можно утонуть, захлебываясь глупыми мечтами, отрываясь от реальности, — отрываясь от той самой реальности, где его дома больше нет — он разрушен, а восстанавливать там, вероятно, больше нечего. Он обязан продолжать жить дальше, играя по правилам новой игры, а эти откаты назад, с иллюзиями того, что есть еще шанс на то, чтобы вернуть все на круги своя, — обманчивы. Принц точно знает, что нельзя верить таким блудливым желаниям, где все кричит о том, что проблеск света возможен, если он продолжит сражаться. Темный Волшебник так силен. Что же он может ему противопоставить? Ни одна из стратегий не увенчалась успехом. С чего бы вдруг новый этап из подполья сможет что-либо изменить? Нужно отпустить прошлое и смириться с нынешним ходом вещей. Эта ночь для принца будет беспокойной, ведь он мечется по кровати, несоизмеримо коря себя и ужасно волнуясь, зная, что должен извиниться за грубый поступок и попытаться убедить в том, что нужно подстроиться под новую жизнь, забывая все, что было ранее — убедить не только себя, но и того, кто до последнего носит герб павшего королевства, живя преданностью к нему. Неужели погибшее королевство важнее, чем последний потомок династии, который намеревается двигаться дальше? Холодный ветер колит кожу, слишком сильно ее остужая, ведь окно все так же и осталось незакрытым, а принц понимает, что засыпать одному в кровати невероятно тяжело, но в этом он тоже винит только одного себя. Ему стоило быть мягче. Но чужое упорство страшно и монструозно. Выйдет ли у него уговорить действовать иначе? Он обязательно должен попробовать. Пускай они больше и не дома, но зато все еще вместе. Да, им придется скрываться, как никогда не делали этого прежде, но это все равно лучше, чем быть навсегда порознь. Только бы это приняли. Только бы согласились. Только бы получилось. На этих мыслях принц и провалится в тревожный сон, где ему снятся исключительно красные розы, которые сгорают в магическом пламени, что не оставляет за собой ничего, кроме аромата отчаяния и скорби.

***

С самого утра в тронном зале снуют сотни людей, которые готовят помещение к предстоящему празднику — все усыпано цветами, с разных боков искрят позолоченные украшения, красивым декором принаряжены и сами троны, где пока восседают только короны, — вокруг одно сплошное великолепное убранство. Гобелены с гербом Королевства Шелка развешены на стенах, множество канделябров со свечами освещают путь к алтарю, столы ломятся от изысканных угощений, а девушка в легком наряде отыгрывает какую-то мелодию на арфе, настраивая инструмент. Госпожа, которая является главным организатором всей церемонии, отдает распоряжение своим слугам. Величественную даму зовут Кое, и здесь ее знает каждый, ведь она является советницей правящей четы, поэтому именно ей и доверяют такую непростую работу, положив все обязанности на госпожу, которая точно знает, что делает, когда командует и придирчиво рассматривает то, как часть стульев для гостей стоят неровно, выбиваясь из общего ряда — женщина тотчас эту неурядицу подмечает, заставляя паренька, пробегающего мимо, поскорее уладить этот вопрос. Принц же наблюдает за этим всем с немигающим взглядом, находя такую подготовку неприятной и отвратительной, — его мнения про убранство никто не спрашивал, поэтому ему приходится смириться еще и с этим безобразием. Едва ли только проснувшись, да и наспех умывшись, приведя себя в приемлемый вид, он отправился в казармы, немного беспокоя местных стражников и рыцарей, которые его испугались, начиная отвешивать сотни поклонов, ведь обычно в такие места королевские особи не заходят, — по крайней мере, в Королевстве Шелка было именно так, а вот на родине принца все было совсем по-другому — он часто сбегал из замка, чтобы провести время в казармах, да и друзья у него там были, с которыми он очень весело проводил время днями напролет. Его родители никогда не выражали по этому проводу беспокойств, давая своему ребенку наслаждаться жизнью так, как он хочет. Даже если это значило, что Элизия и Люк прекрасно понимали, что их сын не просто так проводит ночи не в своих покоях — против они, действительно, не были. Отец даже однажды одобрительно хмыкнул за ужином, а мать не стеснялась приглашать на эти самые ужины близких друзей принца — рыцари жутко смущались, но благосклонность королевы принимали, не смея ей перечить. Одного особенного рыцаря Элизия всегда звала на их семейные прогулки, любила с ним посплетничать за чаем, а еще не чуралась того, дабы вместе с ним покопаться в саду — слуги свою неугомонную госпожу в такие моменты не тревожили, зная, что это ее способ расслабиться после трудного дня с короной на голове. Принца всегда растили так, чтобы он не чувствовал себя оторванным от реальности своих поданных. Впрочем, здесь все было иначе. Местные рыцари смотрели на него, как на снизошедшее божество, а это отчасти пугало и заставляло робеть, но принц, нацепив горделивую маску, старался не подавать своего ужасного смущения, когда отдавал четкие приказы — ему было необходимо найти одного очень важного человека, которого он вчера случайно обидел, ведь разозлился из-за его глупости. Теперь принцу было стыдно за свою грубость. А о пощечине он ужасно жалел. Ранее он никогда не позволял себе унижать своим статусом. Однако нынче в голове принца был полный бардак, поэтому, наверное, он и сорвался. Сорвался на своем самом близком человеке — последнем, кто у него остался. За это он ужасно жалел. Несоизмеримо себя корил, желая поскорее снять этот грех с души, утонув в чужих объятиях. И, возможно, ему бы подарили охапку роз, сказав какую-то дурость, что заставила бы тотчас покраснеть? Все же может быть как раньше? Как было до войны… Не найдя того, кто был ему нужен в казармах, принц не прекратил поиски, — прогулялся по двору, зашел на тренировочные площадки, посетил конюшни. К сожалению, и там было пусто. В итоге он был вынужден вернуться в замок, решая всего лишь глазком взглянуть на то, что происходит в тронном зале, и это его совершенно не порадовало, а наоборот, будто бы еще больше приземлило, возвращая в жестокую реальность, где буквально через пару часов его ожидает свадьба, которая обязана изменить абсолютно все — его жизнь, и правда, никогда больше не будет прежней. Из потока этих нерадушных мыслей его вытягивает чужая изящная рука, которая хватает за ладонь, прикладывая нешуточную силу и оттягивая за поворот, где есть небольшая слепая зона, ведь с обоих боков висят плотные занавески, украшенные разноцветными ленточками, которые колышутся от порывов ветра, звеня прикрепленными к ниточкам колокольчиками, что создают размеренную и приятную слуху мелодию. — Не думаю, что нам стоит видеться до церемонии, — он подожмет губы недовольно, смиряя нерадивым взглядом девушку, которая и утянула его в закуток, пряча от лишних глаз. Эта девушка была не просто кем-то там — его будущая жена, принцесса Королевства Шелка, наследница династии, которую защищают удивительные волшебные воды, без пяти минут королева государства, которому никогда не грозит война, ведь Темному Волшебнику в эти края не добраться. Принцесса, на самом деле, была невероятно красива и хороша собой, но для него она казалась уродливой и отвратительной, настолько, что он даже насильно на нее смотреть не мог, постоянно отворачиваясь и кошмарно морщась. — Осаму, — обращается к нему уверенно, вперив руки в бока, хмуря тонкие брови и пытаясь обратить на себя внимание. — Я знаю, что ты проводишь ночи в покоях не сам, — ее губы кривятся в издевательской улыбке. Он медленно развернется, вперив испуганный взгляд в женщину, хлопая своими пышными ресницами и закусывая губы, надеясь, что этот растерянный вид, проявившийся на долю секунды, его не выдаст, ведь он меняется тотчас — насмешливое выражение лица, кривится в ужасно фальшивой улыбке, блестит подлыми искрами из глаз, горделиво задерет нос, да так, что станет схожим с самым настоящим заносчивым ублюдком, который возвышается во всей красе перед своей жертвой. Принц прокашляется деловито, когда чрезмерно елейно тянет: — Какая чушь, — отмахивается, а после разводит руки в театральном жесте. — Я много читаю, у меня нет времени на всякие примитивные развлечения для бедняков, — эффектно закатывает глаза. — А еще я знаю, что ты весь день ищешь того рыцаря с огненными волосами, — продолжает давить, щуря свои темные глаза. Осаму тяжело сглатывает, через силу все еще держит крайне непринужденный вид, но небольшая дрожь в руках его выдает, даже если он и спрячет их за спину. — Я тебе не враг, — она поднимет ладони в сдающемся жесте. — Наш брак — договорная условность, — понижает тон, беспокойно оборачиваясь по сторонам, надеясь, что их точно никто не услышит. — Тем более, — вздыхает, понимая, что сейчас придется выдать ему самую сокровенную правду, дабы убедить быть на своей стороне. — Госпожа Кое, — смущенно опускает взгляд. — Мы с ней… Его губы вытягиваются в причудливое «о». — Вот почему она так печется о свадьбе, — вдруг понимает тотчас всю подноготную этой сделки. Осаму руку на отсечение отдать готов, что именно главная советница правящей семьи и предложила женить принца-изгнанника на своей пассии, чтобы замять возможные слухи о том, что принцесса и советница состоят в каких-либо отношениях. Вот оно что. Госпожа Кое в его глазах моментально поднялась на пару ступней — он оценил ее великолепную стратегию. Когда эта язвительная принцесса станет королевой — больше никаких ограничений для их личной любви. Выходит, что этот брак фиктивный со всех сторон. Забавно выходит. Из принца вырывается даже непроизвольный и неловкий смешок, а его настроение поднимается резко вверх, — им даже не нужно скрываться, а лишь стоит немного подождать. Возможно, новая жизнь не такая уж и отвратительная? Как же ему не терпится рассказать все подробности! — Оставим эти секреты между нами? — шепчет заговорщецки, протягивая свою худую ладонь, ожидая, когда ее пожмут. Он расслабятся, когда все же пожимает ей руку, таким образом скрепляя договор, ощущая, будто у него камень с плеч свалился. Теперь невеста совсем не кажется такой уж и неприглядной — принц даже посмотрит на нее дружелюбно, находя здесь себе того самого друга, с которым у них будет общая тайна. Принцесса сделает элегантный реверанс на прощание, удаляясь из их укрытия, а самому Осаму невероятно хочется рассказать всю правду, — ту самую правду, которая дает им шанс на чудесное будущее даже в сложившихся условиях, которые изначально были не в их пользу. Однако мотаться по замку он больше не может — слуги забирают его на сборы перед церемонией. Одевают в четыре руки, натягивая праздничный костюм, который ему несомненно идет. Возятся много времени с непослушными волосами, чтобы корона сидела устойчиво. Украшают его пальцы фамильными драгоценностями — вычурными кольцами с огромными камнями. Даже лицо ему зачем-то пудрят — Осаму страшно чихает, когда белоснежный порошок заползает в нос. Его крутят из стороны в сторону, будто он марионетка, но принц не оказывает противодействий — принимает свою участь спокойно, прекрасно зная, что все это скоро закончится, а свою брачную ночь он проведет в объятиях того, кого действительно хочет. Под конец сборов его навестит сама госпожа Кое, которая будет оглядывать придирчивым взглядом принца, оценивая то, как слуги над ним похлопотали и, вероятно, останется довольна, если одобрительно хмыкнет, а после прогонит все лишние уши, отдавая приказ слугам выметаться. Советница вальяжно сядет на бархатистое кресло, поправляя полы своего длинного и пышного платья, когда засыпает в трубку табака, зажигая ту от свечи, распространяя подле себя клубы белесого дымка. Она сделает пару затяжек, прежде чем подаст голос, кривя губы в ядовитой насмешке: — Вечером в покоях принцессы твои услуги не требуются. В нашем плане наследник должен появиться только через пару лет, — смотрит надменно. Пока все остальные жители дворца рассыпаются перед Осаму в учтивых комплиментах, пытаются услужить и возятся с будущим королем — Кое между ними не чувствует пропасти, изначально ставя себя на пару ступеней выше. По правде говоря, это совсем необычно — принц не чувствует себя неловко, да и настолько растерянным ему не пристало быть, поэтому он дергает свой воротничек на манер жабо, хмыкает, возвращая женщине не менее насмешливый взгляд, когда присаживается напротив на идентичное бархатистое кресло, закидывая стройные ноги одна на другую. — Поэтому вы решили помочь? Принц из павшего королевства, который станет отличной игрушкой, дабы обманывать нынешних короля и королеву и скрывать ваши отношения с принцессой. Я знаю, — смотрит прямиком на нее, изучая. — Акико мне рассказала. — Моя госпожа сама же этот план и придумала, — отвечают ему расслабленно, будто бы Кое совершенно не волнует, что истинную правду знают лишние люди. — У тебя будет все, что хочешь, только нужно играть по нашим правилам. И с тем условием, что ты не начнешь войну против Темного Волшебника, когда станешь полноправным королем. Сила волшебных вод — священна. Здесь не место черной магии, войнам и мести, — она вновь делает крупную затяжку. — Это все ваши условия? — подкладывает ладонь под подбородок, наклоняя голову набок, продолжая рассматривать женщину, с которой ведет беседу и немного тянет носом. Запах табака ему очень привычный. Прямая ассоциация с одним человеком. На лицо так некстати лезет улыбка, сама-собой. Но эта совсем не издевательская и не насмешливая. Соскучился, что ли? — Наследника будете делать под моим руководством, — еле слышно скрипит зубами, а принца это так смешит, что он невольно начинает хохотать, да так, что потом приходится вытирать капельки слез в уголках его карих глаз. — Через пару лет, — игнорирует его веселье, ставя точку в этом разговоре, когда последнее слово все же будет за ней. — Обычно я люблю, когда все наоборот, поэтому не переживайте, — прыскает, прикрывая рот ладошкой. — Даже знать не хочу, — фыркает женщина. На том они и порешат, ведь Кое докурит свою трубку, вставая с насиженного места и покидая покои, а слуги, которые смиренно ожидали за дверью, врываются в помещение, чтобы сделать последние штрихи в образе принца. Еще несколько долгих минут и титанического терпения — Осаму будет полностью готов, а церемонии суждено начаться с минуты на минуту. Шум и гам в тронном зале стоит нешуточный, ведь на такое празднество собралась уйма вельмож, да и обычный народ тоже пригласили, давая поглазеть на свадьбу своих будущих правителей. Звуки арфы немного скрашивают общую суматоху, когда Осаму проводят к нужному месту, заставляя выпрямить спину, становясь точно по струнке, ожидая, когда двери вновь приоткроются, впуская его невесту. Устоять спокойно на месте невероятно тяжело — принц судорожно ищет глазами своего человека, крутит кольца на своих пальцах, а от тяжести короны на голове у него сдавливает виски. Есть противное ощущение, что во рту неприятная сухость, а языком совсем трудно ворочать — волнуется? Осаму кидает в какой-то морозный холодок, но не из-за того, что под музыку начинает шествовать Акико в пышном платье и молочной фатой на лице — вовсе нет. Тот, кого он искал весь день — так и не появился, даже на эту глупую церемонию. Неужели серьезно воспринял те самые слова, что были сказаны Осаму в порыве гнева? От беспокойства кружится голова, а тревоги раздирают так, будто голодные волки нашли ту самую добычу в темном лесу. Принц всматривается в толпу, отчаянно ждет и так сильно надеется, а его невеста, тем временем, становится рядом, улыбаясь дружелюбно и подбадривающе подмигивая. Венчающий их пастырь затягивает сложную и душевную речь, но все это проходит мимо принца, — он думает лишь об одном. О том самом человеке, которого, вероятно, обидел, так отвратительно прогнав. Ему ужасно жаль. Музыка на арфе сменится — ноты тянутся сперва неторопливо, разрезая общую какофонию из восторженных ахов и охов, которые слышатся изо всех сторон, ведь собравшиеся люди глазеют с потрясением на эту церемонию, находя ее поистине привлекательной и захватывающей дух, — они ведь не знают, что эта свадьба полный фарс — не больше, чем разумный политический ход, который будет прикрывать грешки будущей королевы этого государства. Громкие хлопки в ладоши отскакивают от стен, когда звучат клятвы из уст молодожен — Осаму насильно двигает своими губами, наигранно улыбается, когда ему передадут новый семейный герб, не переставая оборачиваться, пока в один момент, в самой глубокой толпе, там, где полно прочего народу — он все же увидит его. Пускай и в привычной броне, со шлемом на лице, острым мечем на поясе — принц точно знает, кто скрывается за этими ненужными и лишними вещами, когда смотрит прямым взглядом, пытается подарить ласковую улыбку, но его отвлекут, принуждая поцеловаться с невестой, чтобы закрепить этот союз. И он всего лишь на долю секунды касается губами чужих, вновь пытаясь отыскать глазами того, кто ему так необходим, но на том месте будет уже пусто. Сколько бы Осаму не обводил взглядом всех этих людей — одного-единственного там не будет. Повесть печальная тем, что его больше нигде не будет.

***

Дни превратились в безобразную однотипную кашу — такую даже рабочему скоту не подавали, потому что негоже кормить настолько паршивой похлебкой тех, кто так преданно работает на благо королевства. Но его дни теперь были именно такими, — и сколько бы он не пытался утопать в горе книг, ведь ему дали доступ к невероятных масштабов библиотеке, которая находилась на самой вершине замка; сколько бы он не ходил на все эти дружественные встречи; сколько бы не играл в политические стратегии; сколько бы не развлекался дворцовыми интригами; сколько бы не пил чай со своей королевой — все это было отвратительным и неприятными времяпрепровождением. Вечерами он часто сидел на балконе в своих покоях, в полной темноте, не зажигая свечи, отчаянно надеясь, что его однажды все же посетят — к нему обязательно вернутся, а он, как обычно и вовсе не пристало королевским особам, но извинится, вымаливая свое прощение на коленях, веря в то, что его слова будут способны замолить тот грех, который и стал причиной разлуки. Его необдуманный поступок на эмоциях, похоже, приняли всерьез — он приказал, а его приказ тотчас выполнили, как и полагается самым верным слугам. Не стоило ему пользоваться властью — ранее он так никогда не поступал. Все эти игривые: «Ну я же твой будущий король», — сказанные в определенные моменты между ними, совсем не считаются, потому что это было частью игры, не больше. Их особенной игры. Несмотря на то, что он был в безопасности, а его жизнь не так уж и плохо изменилась, будучи не самой паршивой, — она ему была больше не мила. Теперь он скучал не только по дому, но и потому, как было дома, когда возле него всегда были рядом — ему все время снился фамильный герб, тот самый последний экземпляр, который хранил лишь один человек. Полая Луна, которую своим хвостом обвивает красный дракон — именно это было изображено на фамильном гербе, да и на всех флагах его павшего королевства. Почему-то в этих снах дракон всегда нырял внутрь луны, устраиваясь там поудобнее, давая луне уснуть, остерегая ее сон. Были ли эти фантазии каким-то предзнаменованиями? В их мире магия была редким явлением, а Осаму никогда не развивал в себе дара к пророчествам, но, похоже, все стало меняться, ведь эти сны определенно несли за собой какую-то важную суть, которую он все никак не мог понять. Осаму пропадал в библиотеке, пытаясь найти нужную литературу, которая могла бы расшифровать эти странные и необычные сны, но все было тщетно — о магии все же знали немногие. Наверное, именно поэтому появление Темного Волшебника, который управлял каким-то невероятным колдовством, стал серьезной проблемой для их мира. Магия Темного Волшебника питалась смертью и разрушением, а это было чем-то очень древним и злым, — многие боялись даже о подобных грехопадениях думать, не то что их обсуждать или писать про них. И когда очередной день, проведенный в библиотеке, не увенчался успехом, а Осаму решил передохнуть, выходя на ужин, который он обязуется проводить в компании своей королевы, — что, впрочем, было не так уж и плохо, потому что ему хотя бы не было так паршиво и одиноко, когда они с Акико пьют травяной чай и сплетничают про все дворцовые интриги. Принц направлялся в столовую неторопливым шагом, плотно погрязнув в своих мыслях, а его на повороте едва ли не сбил мелкий советник, который прислуживал госпоже Кое, будучи ее мальчиком на побегушках. Паренек рассыпался в извинениях, кланяясь до пола, переводя свое заполошное дыхание, прежде чем выпалить так быстро, будто скороговорку зачитывал, что Осаму даже непроизвольно нахмурился, поднимая брови вверх. — Мой король, госпожа Советница просила вам передать некие вести! Как раз вас и искал, — он вновь отвешивает низкий поклон. — И чего ей нужно? — недовольно поджимает губы. Последние месяца Кое все чаще стала говорить о том, что родители Акико требуют наследника повидать перед смертным одром, а чтобы у них не возникло никаких подозрений и сомнений — нужно этот вопрос уладить. И так уже лишний шум навел тот факт, что молодые супруги не живут в одних покоях, предпочитая проводить вместе время исключительно по рабочим вопросам или же посидеть за чашечкой чая. Начали уже ходить совсем неприятные сплетни, что между новой королевской четой не все так хорошо, как может показаться, когда они выступают на людях. — Дурные вести слышны с того края, — всплескивает в ладоши. — Один купец говорит, что видел, как разгорелся новый этап войны в Средиземноморье. Осаму сводит брови к переносице, задумчиво покусывая свои губы, пытаясь в кратчайшие сроки обмозговать данную информацию — неужели действительно нашлись еще смельчаками-повстанцы, которые желают дать отпор диктатуре Темного Волшебника? Он был убежден, что все войска разбили, а те, кто остались в живых, вероятно, больше не способы сражаться, получив серьезные травмы. По крайней мере, когда сам принц бежал из своего дома, ситуация была именно такой — линия фронта буквально переместилась в его обитель, это он точно и хорошо помнит, потому что такой ужас невозможно выкинуть из памяти. Магический огонь сжигал людей заживо — они страшно кричали, мучались, умирая в судорогах, ведь этот волшебный огонь умел расплавлять броню, — заползал под кожу, вытягивал душу, оголял, принуждая страдать. Оружие против него было бессильно. Как и против армии демонов, которые лакомились телами, вгрызаясь острыми зубами в плоть, выдирая куски мяса, которые смаковали с особым пристрастием. Когда они уезжали из города, обходными путями покидая его родные края, Осаму воочию застал то, как демон сожрал одного из рыцарей из их конвоя — не побрезговал и лошадью закусить. Тот рыцарь визжал, будто был не человеком, а свиньей на убое — ошметки тела валялись повсюду, а крови было столько, что у принца кружилась голова, в горле стоял неприятный ком, а желудок в узел скучивало — единственное, что его тогда отрезвило было то, как не побоялись снять перчатку, чтобы оголить теплую шероховатую ладонь и притянуть Осаму к себе. «Не бойся, они чувствуют страх. Им и питаются», — шепнули ему на ухо, успокаивая. И ему, на самом деле, перестало быть жутко, а страх развелся сам собой — прикосновение было таким ласковым и нужным, подарив чувство безопасности, которым Осаму упивался всю оставшуюся дорогу, не обращая больше внимания на то, как разносилось мерзкое чавканье демонов где-то вдалеке. — И я тут каким боком? — вопрошает, когда наконец отмирает, выныривая из своих воспоминаний. — Воюют под вашими флагами, мой король, — хлопает глазами советник, теребя край своей выпущенной рубашки. — Королевства Шелка? — тяжело сглатывает, и сам не зная, зачем спрашивает, ведь правильный ответ он и так уже понял. — Нет, мой король. Королевства Полой Луны.

***

Прорываясь сквозь лесную глушь, сражаясь с грязными демонами, которые нашли себе пристанище в этом забытом месте, разрубая непроходимые пути, отвоевывая свое право на то, чтобы выжить, дерясь с голодными волками и, в конце концов, достигая точки финального назначения — он точно знал, куда пришел. И пускай это стоило ему совсем нелегкого пути, мучительной боли из-за поврежденной руки, которая начала гнить, ведь в броне было двигаться сложнее, поэтому пришлось ее снять, а на оголенную кожу покусились потусторонние твари, желая сожрать его душу — он все же достиг той самой волшебной пещеры. Волшебной пещеры, в которую не попасть просто так — и путь тернист, и испытаний много, и душа чистой обязуется быть, и цель великая сподвигнуть должна, и к жертвам обязан быть готов. Столько невероятных деталей, — и всего лишь ради одной пещеры. О ней ходили сплошные легенды, ведь все мудрые старцы говорили, что это место просто выдумка, но он верил в то, что в этом мире все еще существует такая магия, которую он собирается обуздать ради своей цели. На самой вершине горы, которая усеяна снегом, а ветры ледяные и морозные, щипающие уязвленную кожу, кусающие ее так резко и грубо, находился вход в тайное логово, — то самое логово, что упоминалось в легендах. Пещера магического существа — Красного Дракона. Когда-то ему поклонялись и считали его божеством, но те времена давным-давно прошли, а Дракон слыл отшельником, прячась на краю света и ведя свой аскетичный образ жизни, больше ни капли не беспокоясь про мирские заботы. Почему великий и сильный Дракон выбрал такой путь? Возможно, он разочаровался в людях, поэтому и решил больше с ними не сталкиваться. Но еще легенда говорила о том, что Дракон, на самом деле, когда-то был человеком, который виртуозно овладел магией, — невероятных масштабов магией, которая сделала его едва ли не всесильным, но оплата у этого дара была масштабов поистине пугающих. Медленно великий волшебник терял свое человеческое обличие, превращаясь в существо с длинным хвостом, ребристыми крыльями и острой чешуей, — и чем больше магии использовал, тем быстрее было его необратимое превращение, которое навсегда заключило колдуна в драконью форму. Было ли это правдой или глупыми баснями — он не знал, но, попадая в пещеру, был убежден, что находится в правильном месте. Здесь было тепло, а руки наконец смогли отогреться, — постепенно возвращалась чувствительность в ночки пальцев. Его отросшие волосы, запорошенные снегом, падали ему на лицо, когда он оглядывал обстановку внимательным взглядом ярко-голубых глаз. Дыхание было тяжелым и порывистым. А в сердце зажегся огонек истинной надежды, что и принуждала его двигаться дальше. Казалось, будто он тут совершенно один — ни единого лишнего звука, только его беспечные шаги, ведь он от чего-то совершенно не боялся, что может выдать свое присутствие заранее, поэтому шел вперед только с уверенностью и непреодолимым упорством. Гниющая рука его немного донимала, если он делал слишком резкие движения, но к этой тупой боли он привык, переставая обращать на нее внимание. Проходя в самую глубь, заглядывая наверх, рассматривая черноту высот этой пещеры, где поблескивают странные, но точно волшебные красноватые огоньки, виднеется огромный темный силуэт, от которого слышится тихий и протяжный вздох, немного грубоватый и низкий, будто сделанный сквозь зубы. Он вкалывает свой меч в землю, становится на одно колено, преклоняясь, когда к нему наконец обратятся этим раскатистым голосом, что отпрыгивает от стен пещеры, расходясь набатом: — Чего тебе, мальчишка? — тянут как-то устало. — Помоги мне победить Темного Волшебника, который терроризирует наши земли, — хрипит он, ведь в горле кошмарная сухость, ему не удалось ни разу попить за последние сутки, поэтому глотку драло самым жутким образом. — За любую цену, — поднимает свой стальной взгляд, не отстраняясь ни на сантиметр, когда воздух в пещере начинает кружиться, ведь существо поднимается с насиженного места, разминая свои огромные ребристые крылья ярко-красного цвета. — Не многим удалось сюда добраться, — рычит издевательски. — По правде говоря, еще никто не смог зайти так далеко, — глумливо хмыкает Дракон, цепляется своими когтистыми лапами за камни, спускаясь вниз, чтобы поглядеть на человека, нарушившего его покой, поближе. — Ты, похоже, действительно отчаялся, — постукивает клыками, когда начинает смеяться, выдыхая клубы пара, которые обжигают человеческое лицо. — Так ты мне поможешь или нет, чудище? — свирепо сводит брови к переносице, взмахивая больной рукой, чтобы развеять горячий пар, который заставлял его щеки гореть, а кожу начать пузыриться. — Меня зовут Арахабаки, — обиженно тянет тварь, постукивая своим шипастым хвостом в раздражении. — Не наглей, мальчишка, я тебе заживо слопать могу, — горделиво задирает свою огромную морду. — Но ты так себе. От тебя место живого не осталось, — отплевывается, когда тыкает когтем в подгнившую руку, а потом раздается странный хлопок, когда руку окутывает красное пламя, которое совершенно не обжигает, а, наоборот, приятно греет и лечит, ведь конечность вмиг становится здоровой, и это вызывает полное непонимание на человеческом лице. — Арахабаки, — смакует на языке имя дракона, все еще пялясь на свою восстановившуюся руку, сжимая и разжимая кулак, проверяя таким способом подвижность, которая была вновь нормальной, без неприятных отголосков боли. — А меня зовут Чуя, — протянет эту же руку, чтобы пожать коготь дракона, таким способом с ним знакомясь, на что Арахабаки торопливо захлопает огромными глазищами, обалдевший от наглости этого странного человека. — Думаю, мы подружимся, — кривит тонкие губы в улыбке. — Цена за работу со мной слишком высока, — почему-то Арахабаки не спешит выдергивать свой коготь из чужой руки, продолжая этот странный тактильный контакт, который он находит очень уж интересным. — Мне подходит любая, если это поможет вернуть королевство моего принца, — наклонит голову набок, рассматривая истинное удивление на лице чудища, которое откровенно обескуражено подобной прямолинейностью.

***

Темный Волшебник смаковал тот самый момент, что он наконец-то поработил весь мир, завоевав все территории, которые были ему доступны, — все кроме землей, что окружены волшебными водами, которые не приемлют злую магию, отвергая ту и не подпуская к себе эту паразитическую ауру Темного Волшебника, пожирающую все вокруг. Но нужно ли ему какое-то несчастное Королевство Шелка, когда теперь у него полно прочих земель под его властью, а противостоять его силе больше некому, ведь он нынче абсолютный господин — именно так и думал Темный Волшебник, когда восседал на своем троне, окруженный верными соратниками демонами, что услужливо вились возле него, облизывая длинными языками носки его остроносых ботинок. Он смотрел на все свысока, упиваясь этой безграничной властью и цедя изысканное вино, когда его идиллию разбил какой-то неприятный низкий голос, что откровенно с ним играл и насмехался. Пришлось подняться с насиженного места, откинуть полы своей черной мантии и немного спуститься с пьедестала, дабы поглядеть: кто же это смеет нарушать его покой? — Эй, уродец, — продолжает резать слух, принуждая Темного Волшебника откровенно поморщиться. — Ну и где твоя армия подпевал? Я хочу с ними разобраться, — от такой наглости Темного Волшебника перекашивает, он надменно хмыкает, задирая нос, щелкает пальцами, отдавая приказ своим демонам. Кто-то еще выжил? Безобразие. И в тот момент поле битвы, что было превращено в пепелище, а мертвые тела бойцов гнили, поедаемые падальщиками, начинает разрезаться, раскалываясь напополам, а из самых глубин вылазят страшные монстры, щелкающие своими кривыми и гнилыми зубами, вытягивая мерзкие языки, что тянутся по направлению к человеку, который продолжает создавать слишком много шума, — настолько много, что у Темного Волшебника виски разболелись, и даже восхитительное фруктовое вино не может уменьшить этой внезапной неурядицы, которая ужасно раздражает. — Избавьтесь от этой мошкары, — шипит колдун, а его послушные адские соратники готовятся к нападению. Сталь меча блестит, обдаваемая каким-то красноватым свечением — первый монстр нападает, но его голова падает ниц, срубаемая точным движением. Темный Волшебник роняет бокал с напитком, поскорее беря свой посох, которым стукнет пару раз, принуждая разломы в земле увеличиваться, пропуская на волю еще больше опасных чудовищ, но каждого из них ждет та же участь, что и самого первого — виртуозно лавируя между монстрами, человеку удается срубить каждую из голов. Земля продолжает дрожать, выпуская наружу монстров крупнее и сильнее — Темный Волшебник хитро скалит свои гнилые зубы, гордо задирая нос, видя, что бойцу становится все сложнее отбиваться от кучи нападающих чудищ, которые цепляют его за конечности своими языками, пытаясь замедлить и сожрать заживо. — Арахабаки, ко мне, — закричит человек, когда один из демонов валит его с ног, пробуя задушить, но он отбивается, разрубая чудовище напополам. Темный Волшебник испуганно поднимает голову наверх, замечая, что солнце внезапно перестало светить, — в воздухе слышится свист массивных крыльев, а потом все пространство заполняет кроваво-красный огонь, который сжигает чудовищ, заставляя их мучаться, огибая того самого человека, продолжающего отрезать головы этим демонам. Колдун скинет свою мантию, готовясь к тому, чтобы ответить, ведь он тоже владеет магическим огнем — тем самым огнем, который способен пожирать душу. Да только вот — душ у его противников нет, а тогда магия Темного Волшебника становится совершенно бесполезной, ведь она питается исключительно страхом и отчаянием. Ни огромный красный дракон, ни огненноволосый человек его не боятся.

***

Акико знала, что Осаму ужасно грустит — попросила слуг в кратчайшие сроки привести для него в порядок сад, облагораживая тот так, чтобы там было приятно находиться. Принц принял такой жест с улыбкой, тихо поблагодарил, но радости на его лице не было — все мысли были заняты тем, что где-то там воюют под флагами его павшего королевства, а он здесь, — кошмарно переживает и корит себя до изнеможения. Госпожа Кое запретила ему заикаться о том, чтобы войска Королевства Шелка вышли на помощь — все же это было ее основное условие, где он обещал ей не начинать войну, когда станет королем. И от этого Осаму ужасно мучился. Сегодня почему-то особенно сильно — всю ночь его донимали яркие сны, где человек превращается в красного дракона, улетая восвояси, взмахивая крыльями на прощание. Были ли они снова пророческими? Принц изводил себя тем, что отчаянно пытался понять: что же значат все эти сны? Нет сомнений в том, что в нем точно начала просыпаться своя собственная магия, которая до этого момента прочно была припрятана где-то в самых недрах его души, — похоже, изобилие травматических событий, которые ему пришлось пережить за последнее время, и заставили эту дремлющую магию наконец-то пробудиться. Осаму пил горячий травяной чай, который ему поднесли слуги в беседку, пока он читал очередную книгу, где должна быть хоть какая-то крупица информации о природе магии, но древние письмена были на старом и давно забытом языке, который принц только условно мог расшифровать, — большинство слов ему были совершенно непонятны. И когда он перелистывал следующую страницу, напрягая свои измученные долгим чтением глаза, в беседку влетела взволнованная Акико с покрасневшими щеками, а за ней еще пара беспокойных слуг. Принц переведет на нее непонимающий взгляд, хмуря брови и отставляя свой теплый напиток, да и книгу тоже прикроет, запоминая, на какой странице остановился, чтобы продолжить чтение чуть погодя. — Осаму! — вопит женщина, страшно закашливаясь и теряя дыхание. — Во дворце… Дракон! — машет руками беспокойно. Он встает, ошарашено хватаясь за грудки, немного теряясь в пространстве и путаясь в своих ногах, когда начинает спешно двигаться за Акико, которая его подгоняет, переходя едва ли не на бег — вряд ли ее волнует то, что королевам бегать не пристало по статусу. Особенно бегать так, чтобы расталкивать испуганных и визжащих слуг, которые носятся по дворцу в панике. Осаму и не слышал того, что в замке происходит такой переполох, ведь его сад находился в отдаленном и спокойном месте, чтобы никто не мешал принцу наслаждаться атмосферой, которая напоминала ему родной дом. Они вылетают на передний двор, где уже собралась стража, наперевес со своими наточенными мечами, наставляя их на гигантского красного дракона, который будто бы поднимал свои когтистые лапы в сдающемся жесте, показывая, что он безоружен, хоть из носа у него валил горячий пар, а зубы опасно клацали. Осаму же почувствовал то, как его тело, до этого чрезмерно напряженное, внезапно подозрительно расслабилось, когда он воочию увидел дракона, а это значило лишь одно… — Всем уйти, — взмахивает рукой, отгоняя стражу и снующих слуг, которые мешаются ему на пути. — Но, мой король, — начинает было бравый рыцарь. — Это же… — Освободите пространство, — хлопает в ладоши Акико, а все послушно опускают оружие, переглядываясь между собой, но получив приказы сразу от двух правителей, они совершенно не могут оспорить эти распоряжения, поэтому будут вынуждены разойтись. Женщина на прощание потреплет Осаму по плечу, даря дружественную улыбку — дракон от чего-то недобро рыкнет, цокая клыками. Сам же Осаму кивает ей уверенно, а после переводит взгляд на дракона, наклонит голову набок, разглядывая чудище внимательным взглядом, а все его тело кричит о том, что нужно немедленно попробовать прикоснуться к острой чешуе, дабы ощутить ее под пальцами. — Я знаю, что это ты, милый, — тянет ласково, вглядываясь в кристально чистые, и до одури светлые глаза дракона. — Чуя, что ты сделал? — спрашивает мягко, разрезая расстояние между ними, подходя едва ли не вплотную. Он узнал его моментально. Для этого не понадобилось слишком много времени. На интуитивном уровне, там, где все естество не то, что не боится гигантского дракона с опасными когтями и огромными клыками, — его естество льнет, чувствуя безопасность и желание оказаться как можно ближе. — Я заплатил божеству своей душой, чтобы получить древнейшую в этом мире магию, — дракон тупит свои глаза, а его длинный хвост виновато подергивается, пушистый кончик так вообще трепыхается. Басня была правдива, — чем больше магии используешь, тем быстрее потеряешь человеческий облик. Магии было использовано невероятное количество. И все ради того, чтобы достичь лишь одной цели. — Душой? Я не понимаю, — хмурится, да так, что у него пролегает миленькая мимическая морщинка. — Королевство Полой Луны будет жить. Я же обещал тебе, мой прекрасный принц, что отвоюю твое королевство любой ценой, — пушистый кончик хвоста обвивает стройную ногу, поглаживая ту легко и ненавязчиво. — Цена такая, — кажется, будто он сейчас печально улыбается. — Темного Волшебника больше нет. Ты можешь возвращаться домой, — дракон ойкает, когда кончик его хвоста ловят в прохладные ладони. А потом мигает странная вспышка, источающая приятный и такой легкий голубоватый свет.