I'm a believer

      Джейс издаёт неясный звук — что-то среднее между стоном и мычанием, и Виктор поспешно откладывает телефон — кидает на тумбочку у кровати, и поднимает голову. Он не уверен в выражении своего лица, но оно наверняка выражает облегчение.       Не то чтобы он всё это время отсчитывал минуты или, боже упаси, секунды, но ему точно спокойнее видеть своего мужа преисполненным привычной бодрости. И болтливости.       Джейс медленно-сонно моргает, столь же медленно вертит головой, когда осматривает палату, и наконец-то его взгляд фиксируется на нём, на Викторе.       Который тут же не сдерживает смешка, потому что рот и глаза у Джейса презабавно округляются. В это мгновение его муж выглядит крайне глупо. И забавно. И мило, чёрт возьми.       — Ва-ау, — тянет Джейс, всё столь же медленно моргая.       — Как ты себя чувствуешь?       — Как будто немножко умер и… попал в рай, похоже?       Голос его звучит задумчиво и вяло, слова текут медленно и невнятно, но Виктор фиксирует каждое слово. Очередной смешок срывается с его губ.       — В рай, да? — мягко спрашивает он и пододвигается вместе со стулом ближе к кровати. Ножки скребут по полу, но Виктор игнорирует звук. Джейс, видимо, тоже. — И с чего вдруг такие мысли?       — Ты же ангел, да?       И снова это совиное моргание. Только в этот раз слова Джейса заставляют его ещё и покраснеть. Чуть-чуть. Виктор пытается скрыть смех за кашлем, но выходит скверно.       — Ну и кто бы мог подумать, что ты такой мамкин пикапер? — бормочет он и хохочет.       — Пикапер? — и снова это недоуменное моргание и полное непонимание происходящего на этой умилительной мордахе.       Чёрт, Джейс слишком милый порой — это факт. Да что там порой?.. Всегда, когда он смотрит на него, состроив брови домиком, да моргает длинными-пушистыми ресницами… У Виктора совершенно нет к нему иммунитета.       Ни у кого нет, если уж начистоту. Он знает: видел не единожды, как люди сдаются на милость Талиса. А тот даже не осознаёт, что творит. Привык просто.       Джейс, видите ли, слишком невинен, чтобы осознанно кем-либо манипулировать. Что, впрочем, манипулировать — неосознанно — ему не мешает.       Разве что у Химены есть некий иммунитет?.. Уж ей-то наверняка…       — Забудь, — Виктор качает головой и продолжает с весельем наблюдать. Ему оч-чень интересно, что же ещё выкинет сознание Джейса.       Возможно, это немного неправильно — забавляться за счёт собственного мужа, который отходит от наркоза, но… Честно? Удержаться от мягких поддразниваний Виктор не может.       — Хорошо, — Джейс послушно кивает. Он так ни разу и не отвёл от Виктора своего взгляда — с того самого момента, как увидел его.       Виктор одновременно и узнаёт и нет восхищение в его глазах.       Так Джейс смотрел на него в самом начале их отношений.       Ну, сейчас мало что изменилось: Джейс всё ещё смотрит на него горящим взглядом, всё ещё, как он сам говорит, залипает. Но сейчас его восхищение не такое всепоглощающе яркое, как во времена ещё не сменившейся любовью влюблённости.       Если Виктор поднапряжётся, то вспомнит — детально — их первую встречу, вспомнит, как Джейс вмиг стал неловким и что-то роняющим парнем. И продолжал им быть довольно долго.       Вспомнит, как всё звёздное сияние его действительно неординарной и великолепной личности сменилось сиянием смущённого румянца, что расцвёл на его лице в тот миг.       Виктор нежно улыбается Джейсу, который, судя по всему, его не узнаёт: даже тогда он не называл его ангелом. Но… Разве что не вслух?..       «И у тебя всё ещё есть от меня секреты, Джейс… Как интересно».       — Так ты ангел, да?       — И с чего ты это взял?       — Ты такой… красивый. И светишься! — речь его всё ещё заторможенная, но уже не такая невнятная. Виктор ухмыляется, игнорируя — ну или пытаясь, ладно? — жар на щеках. Он вскидывает брови и прячет ухмылку в кулак. — Нет-нет, погоди! — Джейс вдруг взвивается на больничной койке, тянется к нему, но Виктор опережает: подаётся вперёд и мягко удерживает рукой, упираясь ему в грудь. Джейсу, чтобы обратно на подушки упасть, многого не надо. Он всё ещё слаб. Потому послушно укладывается.       И свою руку с его, Виктора, ладони так и не убирает: вцепился, когда Виктор её ему на грудь положил. Теперь держит — крепко-крепко, но вместе с тем нежно. Уж как это у Джейса получается, Виктор не понимает.       Ну, Джейс Талис всегда удивляет.       — Не уходи, ладно? — говорит он невпопад.       Виктор вскидывает брови.       — Я и не собирался.       — И не прячь улыбку, ладно? Она у тебя такая красивая… и милая… и ты будто сияешь… Правда-правда! — продолжает он бормотать, перебирая его пальцы своими. Джейс, похоже, и правда его не помнит, но вот это — перебирание пальцами — очень даже. Память тела абсолютно точно при нём. — Как, как тебя зовут?       Джейс глупо улыбается, а Виктору бы, может, оскорбиться или что-то вроде, что муж не помнит его, но это будет слишком нелепо.       — Виктор.       Он ждёт, что будет дальше.       Ох, ну почему он не додумался записать видео! А теперь — поздно.       — Виктор, — Джейс благоговейно вздыхает, а его глаза, словно это вообще возможно, становятся ещё ярче, ещё влюблённее. — Ви-иктор, а у тебя есть кто-нибудь?       Брови Джейса изламываются в волнении; он закусывает губу и смотрит нетерпеливо в ожидании.       О, если бы Виктор был добрее!..       — Да.       Но он — нет.       Плечи Джейса опускаются, он весь будто сдувается.       — Кто? — бормочет он, хмурясь, не выпуская его пальцев. И, кажется, абсолютно этого не замечая. — Девушка или?.. Ну…       Виктору смешно. О, сейчас он что, будет ревновать к самому себе? Нет, он точно будет какое-то время сожалеть, что не додумался всё это великолепное безобразие заснять!       — Парень. Хотя вообще-то… — задумчиво тянет Виктор, кусая губу, чтобы не начать улыбаться как идиот.       — Да-да?       То, как надежда загорается в его карамельных глазах…       — Я счастливо женат, — отвечает он довольно. — На одном потрясающем мужчине. Просто невероятном, понимаешь? — он не может удержаться от мягкости в своём голосе.       Ох. Виктор абсолютно любит Джейса Талиса, своего мужа.       …и тут же гаснет, стоит словам отзвучать.       Джейс печально вздыхает, старается — нет, правда старается — не смотреть на него, но всё равно смотрит — как примагниченный. Взгляд возвращается к Виктору снова и снова.       Это льстит.       Это вызывает желание сграбастать в объятия эту милейшую гору мышц и зацеловать.       Но желание разыграть — сильнее.       — Это не удивительно, — печальное бормотание Джейса заставляет сердце биться чаще. Кто бы мог подумать, что он будет так разбит от факта, что парень, который ему понравился и которого он вроде как видит впервые, окажется не то чтобы занят — женат?       Его муж такой печальный.       — Почему же?       Он не напрашивается на комплименты, честное слово!       — Ты ведь такой потрясающий! Как у тебя может не быть кого-то?       Виктор смеётся — молча, всем телом трясётся. Он кусает щёки и губы изнутри, потому что понимает: засмейся он сейчас в открытую, и милый Джейс в таком состоянии воспримет это за издевательство.       — Он… Скажи, Ви-иктор, — тянет его имя. Смакует. — Он хорошо к тебе относится?       Виктор мягко улыбается, сам весь смягчается и кивает.       — Да, конечно.       Джейс часто-часто моргает, хмурится, о чём-то задумывается. Виктор даёт ему время — всё, что ему понадобилось бы, на самом деле, он бы дал.       — Он обнимает тебя?       Виктор снова кивает.       Глаза у Джейса начинают странно поблёскивать, а губы — дрожать.       Боги, если он заплачет, Виктор же расколется, признается сразу и во всём!       Джейс, конечно, ни разу не плакса, но сейчас он в настолько уязвимом состоянии, что всё вполне возможно.       Если это случится, то Виктору будет ну очень стыдно! Нет, этого точно допустить нельзя.       Но когда он уже вот-вот готов огорошить Джейса, что, вообще-то, очень даже заботливый муж Виктора — это он сам, Джейс щурится.       — И готовит завтрак по утрам?       И Виктор закрывает рот; склоняет голову к плечу и, всё ещё веселясь, мягко кивает. Он вспоминает многие-многие завтраки от Джейса.       Возможно, в другой жизни он мог бы стать поваром.       — Да. И очень вкусно.       Тут Джейс подозрительно щуриться перестаёт и словно загорается: приосанивается, насколько позволяет положение, расправляет плечи и гордо, почти заносчиво заявляет:       — Держу пари, не так вкусно, как умею я! Знаешь, — тут вся его заносчивость сменяется застенчивостью, — мама говорит, я очень хорошо готовлю. А мама мне никогда не врёт!       И вот тут-то Виктор сдержаться не может. Джейс слишком рассеянный, слишком милый, слишком надеющийся покорить, хм, «ангела» в его совершенно обычном лице.       Он подаётся ближе, ближе к Джейсу. Он целует его в лоб, в нос — целует в уголок губ.       Щетина чуть колет губы, но ему — немножечко — плевать.       И когда он отстраняется, то видит Джейса — своего му-у-жа — совершенно обалдевшим от его действий.       — Он меня поцеловал! — восторженно восклицает он куда-то в потолок. — Меня поцеловал ангел! О!..       И, кажется, впадает в эйфорию. Ну или переосмысляет свою жизнь. Что-то вроде.       Виктор открыто смеётся.       — Ну и ну! Никогда бы не подумала, что ты будешь так над ним издеваться!       Он на миг замирает, оборачивается. У двери в палату стоит Химена. Её улыбка, её глаза — всё преисполнено любовью и весельем.       Виктор кашляет в кулак.       — Извините, я…       — Да брось. — Она подходит к нему и похлопывает по плечу. — Всё в порядке.       — Мама!       Ух ты. А вот её-то Джейс узнаёт сходу.       Виктор мысленно качает головой. Тут, пожалуй, удивляться совершенно нечему.       — Да, милый?       Химена обходит кровать, смешливо фыркает на их переплетённые пальцы и поправляет на сыне простынь, которой он укрыт. Она усаживается на край кровати и берёт свободную руку Джейса в свою.       — Меня только что поцеловал ангел!       Джейс просто в восторге, и это вызывает у Химены мягкий смешок.       — Да, я видела, что Виктор это сделал.       А Виктору становится до жути, до огня в ушах неловко.       И совсем не за то, что он самую малость издевался над её сыном. Нет-нет.       Ему неловко за то, что Джейс снова назвал его ангелом — нет, не из-за этой части! хотя это тоже неимоверно смущает! — а Химена вот так просто взяла и подтвердила это. Типа не было чего-то вроде: «О, ангел, да?», нет. Она просто… согласилась со своим сыном.       Что да.       Виктор — ангел.       А он совершенно точно нет!       Чёрт возьми, он просто не может с семейства Талисов!..       И пока Виктор переживает небольшой кризис и наслаждается разгорающимся теплом в груди, Джейс оживляется и принимается расспрашивать мать о его муже.       О себе, то есть.       Бо-же.       — Ты знаешь его? А почему я не?.. Нет-нет, подожди! Виктор, он сказал, что у него есть муж. А его ты знаешь?       Боже.       Нет, правда.       Джейс, конечно, очень даже умный… Но прямо сейчас? Он такой… глупенький. И это — безумно мило.       Химена кидает на Виктора взгляд, и он лишь пожимает плечами, мол, ну и как тут удержаться, а?       И тут миссис Талис, похоже, с ним очень даже соглашается.       — Да. Так уж получилось, что знаю его всю его жизнь. Очень милый молодой человек, муж Виктора.       — И ты так считаешь? — он неверяще глядит на мать. Будто его предали. — Правда?       — Ну, — легко говорит она, похлопывая его по ладони, — если ты его увидишь, то будешь такого же мнения.       — Нет, — сопит Джейс, — не буду.       И он… дуется.       Виктор же смотрит на Химену в немом недоумении.       Он спрашивает взглядом: «Вы тоже решили его разыграть?»       Химена лишь закусывает губу и подмигивает.       Ну и ну.       Ну и дела!       — Будешь-будешь, Джейс, — ласково уверяет его она.       — Он точно хорошо заботится о?..       — О, безусловно!       — Ладно, — ворчит он, сдуваясь. — Если ты так говоришь.       Виктор видит, что Джейс словно из последних сил бодрствует. Он мягко предлагает:       — Может, поспишь?       — А ты… вы оба будете здесь, когда я проснусь?       — Конечно же, Джейс! — говорят они с Хименой одновременно, и Джейс выглядит безумно довольным от их слов.       — От-тлично.       И с этим бормотанием он засыпает почти мгновенно.       — И что, вы тоже решили подраконить его? — спрашивает чуть позже Виктор, когда они убедились, что их милейшее недоразумение спит, и поговорили с врачом.       — Только представь его лицо, когда мы ему об этом расскажем!       Они переглядываются пару секунд, а после смеются.              

*****

             — Ты был таким расстроенным, когда я сказал, что у меня есть муж!       — Я не…       Однако договорить ему не суждено.       — Ты выглядел как побитый щенок, Джейс! Тебя так расстроило, что этот ангел занят, — Виктор фыркает; ухмылка не сходит с его губ. — Кем-то, кто не ты.       — И вовсе я не расстроился!       Ну конечно.       — А потом то, как ты отреагировал, когда я тебя поцеловал!..       — Я был не в себе!       — Это я заметил, — Виктор хихикает и целует Джейса. Чмокает в губы, обхватив его щёки ладонями. — Ты был до ужаса милым щеночком.       Джейс открывает рот, закрывает.       И растекается под его руками в лужу.       Он вжимается лицом в его шею и, обдавая горячим дыханием, поражённо шепчет:       — Лишь бы ты был счастлив.       — С тобой-то? Вообще-то, я самый счастливый ангел во всём мире.       Его му-уж вскидывается, смотрит на него пристально и расплывается в улыбке.       — Я, — говорит взволнованно, — я тоже очень счастлив, знаешь?       Ответить своё «знаю» Виктор не успевает, потому что его целуют — на него как ураган налетает, сминая его губы. Целует Джейс так, что воздух из лёгких выбивается; касается так, что кожа пылает везде, где его касаются ладони Джейса.       И когда они, глотнув-таки кислорода, просто лежат и обнимаются, Виктор лукаво интересуется:       — И как давно ты считаешь меня ангелом, Джейс?       Тот тут же краснеет, поражённо стонет и тихо кричит в ладони, которыми закрывает своё лицо.       — Виктор!       — Да что?!