Предсмертное чудо

Поэт быстро шёл. Вдалеке слышались крики людей, казалось будто сам воздух пропитался паникой и лютым ужасом. Он пах смертью. Поэт услышал неподалеку звук чьих-то шагов и ускорил шаг, переходя на бег. Если бы он сказал, что не боится смерти, то это была бы ложь. Людям свойственно опасаться за свою жизнь. Это нормально. Он боялся смерти, но успел с ней смириться. Пока он сидел  в камере у него было достаточно для этого времени. Он понимал, что может умереть в любой момент. Базе было невыгодно содержать заключённых, тем более приговоренных пожизненно. Смерть постоянно дышала ему в спину и поэт успел привыкнуть к ее удручающей компании. Однако, сейчас у него появилась надежда. Надежда на исполнение того, что казалось ему невозможным. Её огонь несмело разгорался в сердце... Слабый, готовый потухнуть в любой миг... Именно он заставлял поэта несмотря ни на что бежать вперёд. Он понимал, что если кто-то из тех, кто имеет право убивать, сейчас заметит его, то вряд ли ему дадут объясниться. Никто не станет слушать человека в тюремной одежде. В этом хаосе им будет проще не тратить время и сразу пустить в него пулю, нежели разбираться кто он такой и что тут делает. Он осознавал, что рискует своей жизнью, но ему было все равно. Скорее всего это был его единственный шанс и поэт не собирался его упускать. Судьба решила напоследок подарить ему чудо и он сделает всё, чтобы оно свершилось. Он обязательно выживет... Доживёт до момента, когда сможет вновь увидеть его... Хотя бы мельком... Хоть на мгновение... Если он ещё хотя бы раз посмотрит в его глаза, то смерть станет ему не страшна. Он сможет умереть без сожаления. Тонкая футболка с оторванными рукавами совершенно не защищала от ветра. Его кожа покрылась мурашками, но он был слишком взбудоражен предстоящей встречей, чтобы чувствовать холод. Он дрожал, но совершенно этого не замечал. Ему нужен сто двадцать первый дом в шестом районе, первый блок, третья комната на втором этаже. Поэт был уверен: даже если бы ему выкололи глаза и стёрли память, он бы все равно нашел туда дорогу. Его сердце указало бы ему путь. Прошло так много времени с тех пор, как он был там в последний раз. Но ни одна деталь не исчезла из его памяти, словно это было лишь вчера. Поэт помнил всё... Каждую царапину на перилах лестницы, сколько шагов отделяло его от входа до заветной двери... Он помнил его улыбку. Больше всего на свете он боялся ее забыть. Долгими холодными вечерами в камере поэт мечтал об этом дне. Когда каким-то чудом выбравшись из тюрьмы, он сможет дойти до сто двадцать первого дома, подняться на второй этаж, постучать в дверь третьей комнаты и наконец увидеть того, кто в ней живёт:  рыжеволосого парня, чьи пушистые кудри находились в вечном бардаке. Они доходили до лопаток и безумно бесили своего хозяина. Время от времени он психовал: брал ножницы и бритву, намереваясь подстричься под ноль, но каждый раз клал их на место, вспоминая с каким восхищением смотрел поэт на его волосы. Поэт любил их и любил его.... Ми Джина. И их чувства были взаимны. Ми Джин любил его улыбку, тот серьезный, задумчивый вид, с которым поэт просматривал свои заметки для новой книги, любил его безрассудную смелость... и частенько за нее его ругал. Они познакомились двенадцать лет назад и почти сразу подружились, а через несколько лет их дружба расцвела цветами любви. Их комнаты были напротив, но поэт в своей практически не появился, предпочитая проводить все свободное от работы время вместе с любимым. Он и так видел Ми Джина слишком редко. Командир его отряда был одержим миром вне базы и обычно не задерживался во внешнем городе больше, чем на месяц. Ми Джин был сам не рад столь частым экспедициям, но менять отряд опасался. Смена отряда всегда была большим риском. Лежа в его объятиях, поэт каждый раз ждал, пока он уснет. А потом в тишине ночи прислушивался к его дыханию. После, убаюканный этим звуком, словно колыбельной, засыпал сам. Он любил Ми Джина больше жизни. Он был готов отдать за него жизнь... Лишь бы Ми Джин жил. Совсем скоро они встретятся вновь... От одной этой мысли сердце начинало биться быстрее. Дойдя до двери, поэт замер, не решаясь постучать. Из письма Ми Джина поэт знал, что он сейчас точно в городе. Его группа отправится в экспедицию лишь через две недели. Однако, вдруг Ми Джин не захочет его видеть и прогонит... Или, что куда страшнее, комната окажется пустой. Что если, пока он был в тюрьме, что-то случилось и Ми Джин... погиб. Поэт бы этого не пережил... Он умер бы на месте. Ми Джин был единственным дорогим ему человеком. Среди живых. Сделав глубокий вдох, поэт все же постучал. За дверью послышались шаги и чуть погодя она распахнулась. За ней оказался сонный  мужчина лет двадцати пяти. Его растрёпанные рыжие волосы были собраны в низкий хвост. Он зевнул и наконец посмотрел на незваного гостя. Его карие глаза распахнулись от шока. — Поэт?! Но как...? — Поэту хотелось разрыдаться от облегчения. Ми Джин был жив, цел и невредим. Какое же это счастье... Он молча смотрел на любимого, враз растеряв все слова. В голове была пустота. Ми Джин оцепенел, лишь его взгляд, в неверии, скользил по лицу поэта. Ему казалось, что это сон... Он сделал резкий рывок вперёд и взяв поэта за руку, втянул его в комнату. — Неважно. — Мужчина крепко его обнял. Неважно, как ему удалось выбраться. Неважно, как он оказался здесь. Главное, что он рядом и его сердце до сих пор бьётся. Он сильнее стиснул поэта в объятиях и прошептал: — Как же я рад, что ты в порядке. — Пальцы поэта сжались, комкая белую футболку Ми Джина. Он молча уткнулся ему в плечо, вдыхая любимый запах и слушая его сердцебиение. Поэт думал, что больше никогда его не увидит. Спустя целую вечность Ми Джин слегка отстранился. Он смотрел на поэта так, словно до сих пор не верил, что он — не плод его воображения. Он не мог поверить, что его любимый человек стоит рядом с ним. Ми Джин нежно провел ладонями по голым рукам поэта. — Ты холодный. Замёрз? Погоди секунду, — Мужчина убрал руки, сделал шаг в сторону и закрыл распахнутую дверь. После чего дошел до кровати и взяв лежащее на ней одеяло, накинул его на плечи поэта. Затем снова его обнял. — Теплее? Ты как? Ничего не болит? Ты наверное голоден. Скоро откроется столовая и мы сможем поесть. Устал? Иди ляг на кровать, отдохни. — Поэт тяжело вздохнул. Слова, что он собирался сказать застряли в горле. Однако, он должен их произнести. Собравшись с духом, поэт сделал шаг назад, разрывая объятия. Он опустил голову и не глядя на возлюбленного, тихо сказал: — Я пришел попрощаться.