Развлечение про ге(ро)ев

      Каждый чёртов год Рейтинг Героев обновляется. Не то, чтобы Кацуки Бакуго сомневался в своих силах и боялся потерять 1 место в этом рейтинге, но иногда места скакали ужасно сильно. Например, на предыдущем объявлении Бог Смертоносных Взрывов: Динамит занял второе место, а герой Лемиллион первое, что знатно потрепало нервы Бакуго, и он чуть не поколотил Мирио. Благо, Шото, тогда герой номер 3, успел увести его от туда до того, как случилось бы неизбежное.       Тогда, к слову, перенервничал, или лучше сказать взбесился не только Бакуго, но и Шото. Если он ходит с каменным лицом и с виду можно подумать, что эмоциональный диапазон у него как у зубочистки, то это не значит, что он не сердится на своего любовника. Постоянные выходки и крики Бакуго раздражали, поэтому блондину пришлось просить прощения стоя на коленях на белом кафеле в кабинке общественного туалета и старательно отсасывая Тодороки.       Сейчас же Бакуго гордо стоял на сцене, на которой были выстроенны герои, вошедшие в топ-10. Конечно, до начала этого ненавистного мероприятия они знали свои рейтинги и выперли их на сцену только потому, что нужно было покрасоваться перед камерой, а как в скоре оказалось, еще и поотвечать на вопросы журналистов и репортёров. Первая часть вопросов, которые задавали Бакуго, была преимущественно про героя Деку, который благополучно свалил работать в другую страну. Бакуго отвечал в своей манере и где-то в глубине души понимал, что такие ответы знатно портят его авторитет героя номер 1, но он ничего не мог с собой поделать. Такие вопросы действительно бесили его и он посоветовал спросить о Деку у Урараки, она то уж точно знает. И, о Боже, как же ему хотелось добавить, что она была самой первой из тех, кто хотел навестить и проведать Деку спустя неделю после его отъезда. Сопливая романтика, как раз в стиле задрота.       — Бог Смертоносных Взрывов: Динамит, как вы относитесь к тому, что многие предпологают, что Вы с героем Шото состоите в романтических отношениях? — Спрашивает какая-то девушка-репортёрша и Бакуго кажется, что где-то он её уже видел. Она буквально две недели назад вела репортаж с места происшествия, где группа злодеев, возомнивших себя новой "Лигой Злодеев" стали просто беспорядочно крамсать людей на улицах. И прежде, чем Бакуго успевает обрушить на нее шквал матов и ругательств за столь тупой и совершенно неуместный вопрос, по левую руку от него раздается знакомый и спокойный голос.       — Я думаю, что этот вопрос совершенно неуместен и неоправдан. У нас с героем номер 1 исключительно рабочие отношения, и я не понимаю, с чего берутся такие слухи. Попрошу не путать и не вводить в заблуждение остальных героев и гражданских, — Шото говорит с таким каменным лицом, как будто не знает с чего о них такие слухи. Наверное, нужно меньше сосаться и ебаться после каждой миссии в каких-то грязных и воняющих говном переулках, а то это начинает походить на зависимость.       И Бакуго мог поклясться, что в этот момент Старатель посмотрел на них с некоторым подозрением. А старик-то был проницательным. Он хоть и казался тупым, но о том, что происходит между первым и вторым героями догадывался. Кстати, сейчас этот старый хрыч является героем номер 5, и Бакуго так и хотелось высказать ему в лицо, что нынешнее поколение явно посильнее старого будет, только от такого его отговорил Шото, ссылаясь на то, что это все же его отец. И только из уважения к самому Шото Бакуго не стал ничего говорить Старателю. А так бы он высказал ему в лицо всё, что думает.       В остальное время этого ужасно скучного и нудного мероприятия вопросы задавали остальным героям, входящим в десятку, и Бакуго даже порадовался, что к нему не стали докапываться с вопросами о Шото.       В целом, время пролетело быстро и более менее терпимо. После этой всей херни, Бакуго и Шото уже направлялись к выходу, намереваясь доехать до дома и провести свой законный выходной вдвоём, но, кажется, они уедут от сюда ещё не скоро, потому что сзади послышался голос Киришимы, который тоже входил в десятку героев, а точнее занимал в ней восьмое место. Рядом с ним — Урарака, занимающая десятое место, но она, как и хотела, зарабатывает дохуялионы и помогает своим родителям.       — Эй, Бакубро, тут через дорогу бар хороший есть, Урарака говорит, что забронировала там места и позвала всех наших бывших одноклассников. Пошли с нами! — Красный Бунтарь так и светился от оптимизма, — А в прочем, у тебя нет выбора! Пошли! — Эйджиро закидывает руку ему не плечо и ведет к выходу быстрым шагом. Сзади Очако подхватывает растерянного и явно не переварившего информацию Шото под руку, не отставая от них.       — Дерьмоволосый, я, вообще-то, сегодня на машине уехать планировал, — Бакуго хмурится, но противиться не собирается. Сама мысль провести время в баре и хоть как-то отвлечься от геройской суеты кажется хорошей перспективой. Ему хватит и того, что Тодороки сможет отдохнуть и выпить.       — Значит, ты у нас безалкогольное пьёшь, — Дерьмоволосый выводит его из здания и перебегает дорогу. Там, рядом с баром уже стоят несколько машин и одна из самых примечательных — машина Аоямы. От количества блёсток на ней аж блевать тянет. Каминари благополучно приехал на машине Эйджиро, потому что ему можно распоряжаться его вещами как своими и об их отношениях известно было, кажется, всей Японии и Америке впридачу. Джиро и Момо приехали на мотоцикле Джиро, остальные — на не сильно примечательных, но дорогущих машинах. Кто бы сомневался. Придурки. Они же потом эти машины здесь побросают и поедут домой на такси.       Они доходят до бара с примечательной неоновой вывеской и Эйджиро благополучно утаскивают в бар первым — Каминари, кажется, рад тому, что его вытащили из дома, больше всех, поэтому хватает по пути тех, кто никого не ждёт и кто не будет его взрывать, поэтому в бар уходит уже половина собравшихся, кроме некотопых личностей, которые ждут приезда остальных.       — Пошли, — Кацуки хватает Шото за руку и тянет за собой в бар. Вообще, он знает, что даже если бы он не хватал Тодороки и не тянул за собой, тот бы все равно за ним пошёл. Просто Бакуго нужна была хоть какая-нибудь тактильность, а Шото за всё это время даже слова не проронил и не попытался как-то с ним контактировать, хотя при их бывшем классе можно было отношения не скрывать — все и так про всех всё знали. В прочем, самое раздражающее позади, а потому можно расслабится. Точнее, сначала в кое-чём удостовериться, а потом уже как пойдёт, — Нормально всё? — Он спрашивает это как бы невзначай, но на самом деле он и правда волнуется. Даже если при этом корчит такое табло, как будто сожрал тех кислых конфет, которые однажды впихнул ему Каминари.       — Да, — Половинчатый улыбается и оглядывается по сторонам, мажет Бакуго губами по щеке и целует в уголок губ, улыбаясь и направляясь вперёд. В прочем, что ему мешает напиться? Бакуго будет за рулём и остается только надеется, что его не вызовут на миссию в самый не подходящий момент, когда он будет блевать в туалете, напившись в зюзю. Да, примерно такой у него план.       В баре народа, на удивление, не так уж и много, но это можно было списать на то, что по факту это закрытый бар исключительно для героев, где они могут не боятся быть кем-то застуканным и снятыми на камеру, что значительно облегчало жизнь. Особенно Дерьмоволосому и электрическому придурку, которые уже во всю вылизывали друг другу рты, чуть не снеся коктейль Асуи. Два идиота.       Бакуго, который сегодня благополучно пьет только колу, застал Шото около барной стойки. Он благородно соизволил принести коктейли и выпивку некоторым из их бывших одноклассников, а заодно и заказал себе какой-то красный коктейль по совету Каминари. И когда этот придурок научится одному простому правилу — не брать ничего по советам Денки, Эйджиро или Мины, потому что те хотя бы не мешают такую дрянь со всем подряд, в отличае от полудурка. Кажется, причуда льда отморозила ему ещё и пол мозга. Блондин подходит к Тодороки, который на удивление пока что хорошо держится на ногах, но Бакуго-то знает, что после этого у него начнётся жёсткий отходняк со всеми комплектующими.       — Сколько ты выпил? — Кацуки берёт часть напитков и несёт их к их столу, где идёт бурное обсуждение на счет того, дадут ли им отпуск, чтобы они слетали все вместе на море. Ну что за вопросы. Конечно нет. Если только не свалить в какой-нибудь Тайланд со словами "Мы пойдём поможем им там со злодеями разобраться", а на деле там-то и приступность низкая, поэтому можно будет сходить и искупаться в море, но Бакуго в этих словах опережает Яойрозу и начинается новая волна обсуждений.       — Не так уж и много, как ты можешь подумать, — Шото отводит взгляд, ероша короткие красно-белые волосы и тянет тот ядерно-красный напиток через трубочку под нескончаемый поток вопросов со стороны Каминари, нравится ли ему эта бурда. Тодороки отвечает кивком, потому что этот коктейль действительно достоин одобрения. Он чертовски любил пить всякую такую бурду, но ему не нравились последствия. Хотя кого это волнует? Явно не Шото.       — Ага, конечно, — Блондин подходит к Тодороки и тоже пробует этот коктейль, тут же морщась и недоумённо смотря на Шото. Кажется, сюда намешали сразу водки, виски и коньяка в придачу, приукрасив это всё красителем, спрайтом и апельсином на горлышке бокала. Последний атрибут этой адской смеси Бакуго быстренько забирает под неодобрительный взгляд Шото, — Если будешь опять блевать в туалете — убью, — Он говорит так злобно, как будто и правда собирается это сделать, хотя оба прекрасно понимают, что он максимум его немножко подорвёт.       Кажется, сидят они до ночи. Половина их бывших одноклассников, тех, кто недостаточно стойкий к алкоголю, уже свалили, а те, кто остались — это либо те, кто пьёт мало или почти не пьёт, как например, Кацуки, Яойорозу и Шоджи, или те, кто пока не пошел блевать или вырубаться от выпитого алкоголя. Где-то на танцполе тусили Каминари, Джиро, Хагакуре, Аояма, Оджиро, Токоями и ещё большая часть оставшихся. Тодороки уже клевал носом, допивая последный ядерно-зелёный шот.       Вот чего ж этого придурка так на такую бурду тянет? Хотя, чего он тут препирается, если бы он сегодня был не за рулём, то тоже выпил бы такой херни.       Бакуго понимает, что следует как бы уже закруглятся, когда до этого спокойно сидевший, раскрасневшийся от выпитого алкоголя и уже засыпающий Шото подорвался, прикладывая руку ко рту и убегая в туалет. Мина, что сидела рядом с ним и пила, кажется, уже пятый коктейль, выглядела более менее трезвой, посмотрев на еще одного "выбывшего" с сожалением. Да она тут, кажется, самой стойкой к алкоголь была и Бакуго предпологал, что это как-то связанно с ее причудой, но об этом сейчас думать не было ни времени, ни желания, потому что он отправился в туалет, в который свалил Шото.       В какой кабинке был Шото можно было догадаться по характерным и не самым приятным звукам. Тот находился в самой дальней кабинке, подальше от той, из которой были слышны шлепки и стоны. Мерзость. Завтра этот придурок стопроцентно опять будет жаловаться на головную боль и тошноту. Ну а нехуй было так много пить.       — Половинчатый? — Бакуго открывает не запертую дверь кабинки, смотря на скрючевшегося над сральником Шото, который выблёвывает содержимаое своего желудка и подаёт ему салфетки, — А я говорил, что блевать будешь.       — Спасибо, — Гетерохром принимает протянутые ему салфетки, вытирает рот и смывает всё выблеванное с неким облегчением, направляясь в сторону раковины на слегка подкашивающихся ногах. Он хорошенько полоскает рот и смотрит в свое отражение, ловя на себе взгляд блондина, — Эй, герой номер 1, не пора ли нам домой? — Шото лыбится и подходит к нему, обхватывая руками его шею и наваливаясь, проводя носом по кадыку, вдыхая сладковатый запах нитроглицерина. Перед глазами — легкая пелена, а в голове жужжит, но вырубаться он пока категорически не намерен. Ещё произошло не всё, чего он хотел от сегодняшнего дня.       — Ну тебя и развезло, — Руками герой проводит по талии и толкает Двумордого от себя, заставляя его пошатнутся и чуть не подскользнутся на белом кафеле, а за тем последовать за ним. Бакуго уже достает из кармана ключи и выходит из пропахшегося больше не говном, а сексом и блевотиной, туалета, направляясь к выходу.       — Эй, Бакубро, тоже уже уходишь? — Сегодня Киришима тоже более менее трезв и выпил, кажется, от силы только пару кружек пива, но он был достаточно устойчив к алкоголю, чтобы сейчас сесть за руль. В данный момент красноволосый оттаскивал Каминари от Мины. Первый же, чуть ли не в слезах, прощался с Миной, обещая ей, что они обязательно встретяятся еще раз, — Каминари немного перебрал, думаю он дома ещё успеет опустошить свой желудок. Кстати, Тодороки, все окей? А то ты так быстро в туалет убежал, — Эйджиро просто хватает Каминари на руки, и тащит этого брыкающегося недоумка к выходу, идя рядом с Бакуго, которому сейчас приходится слушать эти вопли Пикачу.       — Да, думаю, мне не так плохо как могло быть, я старался сильно не перебирать, — Бакуго фыркает, потому что Тодороки нагло врёт, ведь хлестал эти коктейли как обычную воду, совсем как всегда, и явно не задумываясь о последствиях, с которыми, между прочим, придётся разбираться им вдвоём.       Свежий воздух слегка отрезвляет и успокаивает и Тодороки смотрт, как Кириришима быстро запихивает Денки в машину, прощается с Бакуго и уезжает. Он тоже садится в уже открытую машину Бакуго, откидывая голову на сидение и ерзая. Бесцельно проходить с вибратором в жопе пол дня это выше его сил. Он планировал сделать Бакуго "сюрприз" в виде него самого сразу по приезде домой, но их потащили в бар и всё затянулось на слишком долгое время.       — Кацуки, — Шото берёт в руки телефон, слегка подрагивающими пальцами вводит пароль и открывает нужное приложение, протягивая его Бакуго, чьё выражения с полного пофигизма и раздражения переходит в "я в небольшом ахуе", принимает телефон, оскаливаясь и снова поднимая взгляд на Шото.       — Ты, блять серьёзно? То есть, ты ходил с грёбаным вибратором в жопе и мне об этом не сказал?! — Рычит Бакуго больше потому, что ему жаль, что Шото не сказал об этом раньше. О, он бы включил эту штуку на объявлении Рейтинга Героев. Да, реакция Шото была бы просто восхитительной. Он даже представил, как округляются его глаза, а на лице проскальзывает тень паники и осознания безвыходности ситуации.       — Не было подходящего момента, — Тодороки приближается к его лицу и целует, сразу пробираясь языком в рот и желая, кажется, пробраться Бакуго в самую глотку. Бакуго уступать не намерен, а потому поднимает руку, сминая пальцами короткие волосы и начинает яростно впиваться в его губы. Воздуха в легких критически не хватает, а потому им приходится отстранится друг от друга с пошлым чмоканьем, — Ну что, Герой, ты будешь действовать или как? — Шото такой чертовски самоуверенный и довольный, с этой улыбкой на своём идеальном лице, что Бакуго хочется стереть с его лица эту эмоцию. Сломать и трахнуть до звезд перед глазами, чтобы тот прочувствовал, на что способен герой номер 1.       Кацуки не отвечает. Вместо этого — тыкает на кнопку в приложении и улыбается ещё шире. Тодороки вздрагивает и сводит ноги вместе, чувствуя в себе медленную, но весьма ощутимую вибрацию. Конец игрушки упирается прямиков в его простату. Шото не перестает улыбаться — он дорвался до того, чего ждал чёртовы пол дня и с радостью слышит звук заводящегося мотора машины.       Пока они едут вибрация постепенно нарастает, пока не начинает становится просто невыносимой. Член Тодороки неприятно натягивает ткань штанов и он ловит на себе пожирающий взгляд красных глаз. Бакуго должен следить за дорогой, но сейчас почти два ночи и на дороге пусто, поэтому он позволяет себе почаще отвлекаться на разглядывание покрасневшего и ёрзающего на сидении Шото. О, и Бакуго прекрасно представляет, что чувствует Шото и на сколько он хочет к себе прикоснуться, но они двое прекрасно понимали — пока Кацуки не разрешит, Шото к себе не прикоснётся.       Кацуки вдавливает педаль в пол и проезжает на красный, потому что сам вид раскрасневшегося и такого похотливого Половинчатого ублюдка заводит с пол оборота и хочется побыстрее к нему прикоснуться, облапать и исцеловать, а потом завалить в кровать и трахать до потери сознания. Костяшки сжавшихся на руле пальцев белеют, когда Тодороки вызывающе стонет, когда кончик вибратора в очередной раз надавливает на простату. И смотрит, черт возьми, за реакцией Бакуго. Смотрит таким пожирающим взглядом, высматривая каждую эмоцию, что хочется взять и ебать его, надеть на член этого ублюдка кольцо и заставлять умолять кончить. Да, кажется, это хорошая и чертовски возбуждающая идея.       В лифте они друг от друга не отлипали. Бакуго целовал Шото, лапал его за ягодицы и талию, хоть геройский костюм и притуплял ощущения. Хотелось больше. Хотелось кожу о кожу, ощущая жар тела под ним. Несчастная камера в лифте была заморожена и Бакуго оставалось только надеятся, что в нём нет прослушки, потому что Шото непозволительно громко и вызывающе стонал, выгибался и тёрся своим пахом о его.       Дверь их общей квартиры, в которую они переехали уже более трёх лет назад, кажется, чуть не слетела с петель, когда Бакуго наконец открыл её, вставляя слегка подрагивающими руками ключ в замочную скважину и проворачивая несколько раз. Тодороки сразу начал стаскивать с себя и с Бакуго одежду, путаясь в рукавах и смешно морщась в намёке на раздражение. Они скинули с себя большинство ненужной геройской одежды и Половинчатый прижал блондина к стене, целуя с новой силой, вылизывая его рот и кусая губы. Сейчас он выглядел как шлюха, которая только и желает, чтобы её выебали, что, в прочем, было так. Взгляд у него поплывший и мало соображающий от алкоголя и перевозбуждения. В какой-то момент Тодороки падает перед ним на колени и Кацуки даже не сразу соображает, что произошло. Нос Шото утыкается в его ширинку и он зубами прихватывает молнию, растёгивая и облизывая головку сквозь намокшую ткань трусов. И смотрит. Смотрят прямо в глаза, снизу-вверх. Весь такой покорный и готовый подчиняться, принимать всё, что ему будут давать. С Кацуки быстро снимают штаны с бельём, откидывая в сторону и проводя языком по вставшему члену.       Шото сосёт так, как будто от этого зависит его жизнь. Он обводит языком вены, играет кончиком языка с уретой и снова начинает двигать головой на члене. Он стонет, когда на его голову ложится рука, приятно тянет волосы, насаживая на член, заставляя расслабить горло и пропускать его как можно глубже. Рука непроизвольно тянется к собственному паху, но все попытки прерываются ногой Кацуки, которая начинает давить туда и поглаживать сквозь несколько слоёв ткани. Тодороки ёрзает, виляет задницей, потому что у него в ней всё ещё вибратор, работающий на полную катушку и он понимает, что такими темпами скоро позорно кончит в штаны. Он полностью отдается ощущениям, прикрывает глаза и стонет, посылая по члену приятные вибрации. Глаза изучают каждое изменение на лица Бакуго. Половинчатый слушает его сбитое ко всем чертям дыхание и пытается сосать ещё старательнее.       Кончает Тодороки от того, что находит правильный угол и вибратор утыкается прямиком в простату, не заставляя ждать крышесносных ощущений с членом его любимого парня во рту. В штанах становится не только чертовски тесно, но и чертовски мокро. Спустя ещё пару толчков Бакуго догоняет его, кончая ему в глотку и отстраняя от своего члена только тогда, когда Шото сглатывает.       — Выруби... вибратор, — Первое, что говорит Шото, когда отстраняется от его члена, вытирая губы тыльной стороной ладони. Сейчас вибрации в собственном нутре ощущаются куда сильнее. После оргазма он расслаблен, а гиперчувствительная в такие моменты простата приносит мучения. Потому что хочется ещё. Ещё больше Бакуго. Ощутить его в себе вместо этой треклятой штуки.       — О, совсем забыл. Хочешь ощутить что-то более внушительное в себе? — Самодовольно улыбается Бакуго, поднимая Шото за шиворот с пола и не дожидается ответа, снова целует, слизывая с его губ собственный вкус и подталкивая к спальне. Шото чертовски горяч и с этим явно никто не поспорит. А ещё Шото ужасно похотливый. И об этом можно знать лишь Бакуго.       Тодороки сам раздевается и валится на кровать, упираясь грудью в мягкий матрас и поднимая бёдра. Между ягодицами — чёртов красный стопор вибратора, который продолжает неумолимо работать и Шото всхлипывает, утыкается лицом в кровать и двумя руками раздвигает ягодицы. Всё что ему сейчас нужно — это чтобы Бакуго вытащил из него эту игрушку и хорошенько так выебал. Ха, как будто Бакуго против. Он скидывает с себя всю одежду, подходит и тянет на себя вибратор, видит, как мышцы обхватывают игрушку и как смазка блестит на ягодицах. Вибратор он вытаскивает с пошлым чпоканьем, и Тодороки облегчённо выдыхает. Бакуго нажимает на кнопку выключения и звук постоянных вибраций прекращает резать слух. Вместо этого он наслаждается сбитым дыханием Героя номер 2, который прогинается в пояснице до хруста и виляет бёдрами.       — Ну же, Герой номер 1, не уж то не хочешь получить свою главную награду? — Голос Тодороки расплывчитый, а язык заплетается. Он смотрит на блондинистую голову через плечо, ловя на себе полный желания взгляд и охает, когда по его бедру ударяют. А потом ещё раз, и ещё. Шлепки неумолимые, яростные, те, от которых на утро явно будет все болеть и возможно останутся синяки, но Шото концентрируется помутнившимся после алкоголя разумом лишь на тех ощущениях, которые преподносит ему Бакуго в данный момент. Ягодицы Тодороки горят, кажется, в прямом смысле этого слова, и легкие, нежные поглаживания ощущаются слишком остро, заставляя снова застонать от одних лишь ощущений. Член ужасно ноет и хочется получить ещё одну разрядку, но ему не дают этого сделать. Холодный металл обжигает нежную, разгорячённую плоть и гетерохром шипит, ясно понимая, что кончить ему не дадут ещё очень долго, — Кацукки... — Хнычет тот и пытается уйти от неизбежного, но его даже не слушают, одевая на член кольцо, туго зажимающее основание, — Кацуки, сними... Не хочу, — Его переворачивают на спину, заставляя посмотреть глаза в глаза, нависают, коротко целуют в уголок губ и Тодороки видит, как Бакуго копается в нижнем ящике прикроватной тумбы.       — Шото-Шото, ты сам виноват. Проходил весь день с вибратором в заднице, хотя если хотел потрахаться, мог просто попросить. Ведь на тебя смотрели другие герои. Смотрели, и даже не подозревали, что находится у тебя в жопе. Они, как и я, даже понятия не имели, а ты ходил с вибратором и явно кайфовал, уж я то тебя знаю, ты всегда любил острых ощущений, и ты их получишь, — Бакуго надевает мягкие наручники на руки Шото, который сопротивляется лишь для вида, и закрепляет их у изголовья кровати. Кляп отлетает в сторону, потому что Кацуки хочет слышать Тодороки, а вот зажимы для сосков, соединённые между собой серебрянной цепочкой идут в ход.       — Ка... Кацуки, — Снова зовет его Шото, прерываясь и откидывая голову. Бакуго пользуется моментом, припадает губами к его шее и кусает, а потом зализывает свои же укусы, мажет языком по мочке уха, всасывая её и прикусывая, вызывая новый, несдержанный стон от Шото. Половинчатый даже не намерен сдерживаться, он особенно громкий в постели, и это факт, который остается неизменным в любых моментах. И Бакуго это нравится. Он покрывает засосами и укусами сначала грудь, а потом плечи Шото, лижется и тянет за цепочку, что соединяет зажимы для сосков. Тодороки под ним извивается, словно змея, стонет и запрокидывает голову, — Пожалуйста... чёрт, да трахни меня уже, — Тодороки просит и смотрит на блондина начинающимися слезиться глазами. Ему до жути хочется кончить, почувствовать член его любимого парня в себе, но этого ему не дают сделать и он непроизвольно дергает руками. Хочется прикоснуться, но ему не позволено.       — Шото, ты знаешь, как нужно просить, — Говорит томным голосом Бакуго, оттягивая правый зажим, наслаждаясь стонами, ласкающими его уши. Он водит другой рукой по накачаному телу, проводит ногтём по члену, вызывая жалостливый стон.       — Прошу, Бакуго... пожалуйста, трахни меня... и сними с члена кольцо, — Последнее Шото произносит неуверенно и слышит на это лишь смешок.       — Не думаешь ли ты, что у тебя слишком много просьб? — Бакуго подхватывает Шото под коленями, закидывая его ноги себе на плечи, рукой рыщет под подушкой в поисках смазки и льёт её себе на член — он без запаха, без какого-либо разогревающего эффекта, чтобы не притуплять ощущения, он размазывает её по своему члену и одним резким движением входит в поддатливое нутро. Он не даёт привыкнуть, просто начиная задавать быстрый и безжалостный темп, видит, как по щекам Шото текут слезы и нагинается, сгибая его практически пополам, целуя в щёки, в лоб, слизывая солёные слёзы под всхлипы и стоны. Бакуго знает, под каким углом нужно входить, чтобы попадать по простате — он изучил Тодороки всего как снаружи так и внутри.       Руки Тодороки снова дёргаются, он пытается освободится, но причуду не использует, значит Бакуго ещё не привысил лимит дозволенного. Головка члена Шото бьется об его живот, дразня, а кольцо на члене не даёт кончить, хотя так хочется. Внутри всё разрывается от ощущений. Слишком быстро. Слишком много. Он хнычет, запрокидывает голову и поджимает пальцы на ногах, выгибается и сам покачивает бёдрами.       — Ка-цу-ки-и-и... пожалуйста... — Тодороки снова стонет, выгибает брови домиком и смотрит на блондина сквозь пелену не прекращающихся слёз, — Пожалуйста сними это...       Бакуго сжаливается, целует Шото мягко, почти нежно и рывком снимает с его члена кольцо, откидывя в сторону. Толчки всё яростнее и быстрее, он вколачивается в Шото с такой силой, что изголовье кровати бьётся о стенку, а матрас под ними скрипит. Ещё пара толчков и Шото чувствует внутри тёплое семя Бакуго и сам обильно кончает себе на живот и грудь с особо громким стоном, после которого уже начинает побаливать горло. Первым делом из него выходят, по-быстрому вытирают салфетками живот и грудь, а потом снимают зажимы и наручники. Запястья затекли, а соски ужасно болят, но это последнее о чём он думает.       Первое, о чём он думает — это то, что рядом с ним Бакуго, Герой номер 1, который позаботится о нём.