Прелестное вдохновение

      Строчки стихов сами возникали в сознании, Спектр был сосредоточен только на них. Сейчас у него было достаточно вдохновения, так что он пользовался им на все 100%.

«Ах, Ноли, Ноли… Ты прекрасен априори. Лишь для тебя моя душа Нежна и тает неспеша.»       На лице непроизвольно появляется улыбка, зрачки расширяются. Только для него и хотелось писать стихи. Если бы не Ноли, то Спектр бы так и не обнаружил, что ему действительно нравится это занятие.       В первый раз, когда он понял, что сильно привязался к Ноли, его так и переполняли чувства, которые, как он думал, ему чужды. Тогда-то его и потянуло писать стихи, дабы вынести эти ранее непонятные ему чувства на бумагу. Это действительно успокаивало тогда. А сейчас — он пишет стихи уже для него. «Лишь нежный взгляд, Лишь голос твой Дают энергии заряд — И это чудо, а не сон!»       Мысли были затуманены только им. Только его облик всегда всплывал в голове, когда ему становилось тоскливо, только он приходил к нему в самых сладких его снах. Лишь он был ему нужен, лишь с ним он чувствовал это странное тепло в груди — с ним он действительно чувствовал себя… Живым. Не просто жалким куском кода, а чем-то по-настоящему живым, хотя бы отдалённо похожим на человекоподобное существо.       Ведь только с ним он осмелился попробовать стать чем-то осязаемым — только чтобы он мог его обнять, взять за руку или ещё что-то, что угодно, лишь бы почувствовать хоть какое-то его прикосновение. По-настоящему.       Только имя «Ноли» значило для него всё. И только его он боялся потерять больше, чем собственные силы. И только его присутствие для него было приятнее, чем пролитая кровь очередного «жалкого смертного». «Мой лучик света, Мой цветок прекрасный… Для меня, как для поэта, Ты — муза, гость всегда желанный.»       «Как для поэта»… Спектру показалось, что это звучит отчасти глупо. Будто Ноли ему нужен только как муза. Да и какой из него поэт? Так, просто пару стишков, может, и напишет раз в… Очень большой промежуток времени.       Хотя и что-то романтичное в этом, разумеется, было. Потому что именно он его муза, именно он его вдохновляет. Именно он и только он. Ну разве это не мило? Ноли, может, и оценит это. Поэтому он решил всё же оставить эту часть.       И… Ноли наверняка сказал бы на его неуверенность что-то вроде «Ну ты чего, прекрасный из тебя поэт, вон какие стихи пишешь! Прям талантище!». Вспомнить только, как он нахваливал его простые стишки… За это он его и любил — за то, что хвалил его за любые успехи. За то, что поддерживает его во всём.       В один момент перо просто зависло над бумагой. Мысль оборвалась, и Спектр даже немного занервничал. Стих был незакончен. Но где же то вдохновение? Просто внезапно бац — и пропало.       — Ноли… Хм… Нет, нет… Не то. Любовь… Ах, нет, что ты несёшь…       Он неосознанно что-то шептал себе под нос, сидя на воздухе и сложив ногу на ногу, локоть подперев коленом и ладонью подбородок. Другая рука, державшая перо, сжала его сильнее, чуть задрожала.       — Ноли… Любовь моя…       — Ох, ты меня звал?       Спектр вздрогнул, услышав этот голос — голос его любимого, Ноли. Он и забыл про его слова… «Назови моё имя, и я приду».       — О… Ох, Ноли… Я… Ничего важного. Просто задумался немного и… Мм… — он встал на ноги, повернувшись к Ноли лицом, но всё равно отвёл взгляд.       — Я понял. Не нужно слов, милый.       Ноли подошёл ближе, после посмотрел на зависшие в воздухе лист бумаги и перо за спиной Спектра.       — Я гляну?       Спектр на это чуть напрягся, покачал головой. Листок со своим недописанным произведением он свернул в трубочку, взяв в руку.       — Нет. Не стоит. Я не закончил с этим. А ты знаешь, как я не люблю показывать незавершённые работы.       — Ох, хорошо. Я понимаю, — Ноли лишь нежно улыбнулся, положил одну из своих рук на плечо Спектра. — Я ведь тебя не отвлекаю? Или тебе как раз нужна помощь с вдохновением, дорогой?       Спектру казалось, что он прямо тает под этим нежным, трепетным прикосновением. И ведь он правда чувствовал себя кубиком льда в горячем напитке, если сравнить их температуры — его, морозную в сравнении с нормальной для человека, и Ноли, который напротив был всегда тёплым.       — Я… Пожалуй, да, — он ответил тихо, почти потеряв дар речи от того, как Ноли смотрел на него — с любовью и обожанием.       Божество улыбнулось чуть шире, положил уже обе руки на плечи возлюбленного, и лицо его вновь расслабилось. Единственное, что он сказал после:       — Включи музыку… Что-нибудь для медляка.       Спектр замер лишь на мгновение, но потом кивнул и стоило ему лишь щёлкнуть пальцами, как по пространству из неизвестного источника разнеслась музыка. Не слишком громкая, а чуть приглушённая.       После Спектр положил руки любимому на талию, и Ноли закружил вместе с ним в танце.       Взгляд Спектра был всё время устремлён на Ноли, руки неосознанно даже слегка поглаживали талию того. И если бы у него было сердце, то оно сейчас наверняка билось с бешеной скоростью. Для него эти все ощущения были вновизну, потому что раньше он даже и не заботился о чем-то вроде любви. Но сейчас он понимал, насколько же приятно, когда ты любишь и когда любят тебя.       Оба уверенно переставляли ноги на нужные позиции, растворяясь в вальсе, и выглядя так гармонично, так… Правильно? Спектру это казалось именно так. Иногда ему даже казалось, что это слишком хорошо, чтобы быть реальностью, что, может, он опять погрузился в длительный транс, чтобы сберечь энергию, и когда он проснётся, то этого всего не будет. Но… Потом он вспоминал все ощущения прикосновений, поцелуев, которые казались такими настоящими, и мысли о том, что это лишь сон, довольно быстро покидали его.       Все их внимание сосредоточилось лишь друг на друге, а музыка ушла на второй план. Они уже не подстраивали ритм под музыку, а растворялись в своём, почти сливаясь воедино.       В какой-то момент они остановились. Просто встали на месте, только слегка покачиваясь в такт мелодии. Второй парой рук (Спектр и забыл о ней, чёрт…) Ноли обнял Спектра, легонько погладил по спине, вызывая у сущности мурашки.       — Ну, милый, как там твоё вдохновение? — спросило божество, прижимаясь к возлюбленному. — А то вижу я, призадумался ты. О чём, поделишься?       Спектр вышел из своих размышлений, посмотрел на объект своего обожания. На его лице непроизвольно появилась заворожённая, вдохновлённая улыбка. Руки с талии переместились на бёдра Ноли.       — Да. Вдохновение снова появилось. Теперь… Я могу закончить начатое, — Он поцеловал Ноли, осторожно, лишь лёгкое прикосновение губ, и уже после отпустил. Дождавшись, пока и Ноли выпустит его из объятий, он отошёл немного в сторону и вновь принялся писать. «Холод моих рук, Твоих ладоней жар… Как же ты мне нужен, Мой очаровательный пожар. Что б я делал без тебя? Наверно, обезумел б в край. Но вот с тобою я спокоен. Прошу, люби меня! Ах, Ноли, Ноли.! Мой прекрасный и задорный. Лишь тебя люблю я. Ты будешь верен мне всегда, мой превосходный?»       Он бросил мимолётный взгляд на Ноли — и расплылся в улыбке. Тёплой, совсем несвойственной ему. Он не помнил, улыбался ли так для кого-то другого. Наверно, нет. Только Ноли пробуждал в нём что-то… Такое.       Ноли ему улыбнулся ему в ответ. Сел на мягкий диван, положив ногу на ногу, и стал наблюдать за любимым — он сам не понимал, когда действительно начал его любить, но, кажется, ему это нравилось гораздо больше, чем отношения с Севеном.       Оба сейчас улыбались так глупо. Но от этого становилось ещё теплее. В ранее тихом и пустом пространстве сейчас было так уютно. Спектр чувствовал, как по его телу разливается странное тепло, кружа голову — никогда раньше он такого не чувствовал. Никогда до тех пор, пока в его бесцельном существовании не появился этот очаровательный, хитрый, умный… Он мог перечислять прилагательные, подходящие к Ноли хоть целую вечность, пока не устанет! А вымотать такую могущественную сущность — это та ещё задачка…       — Ну? Теперь… Всё? — Ноли нарушил эту уютную тишину, наклонил голову вбок с любопытством.       Спектр едва заметно вздрогнул, понимая, что слишком долго пялился на Ноли с этой глупой улыбкой на лице. Он закивал головой, отчего яркие кудри покачивались и падали на лицо, прилипая к щекам или лбу.       — А. Д-да… Я… Кхм… — Ну вот. Опять заикается… Что же такое? Всегда в такие моменты он не мог и простого предложения составить… И голос тоже подводил, предательски хрипя или начиная глючить.       Ноли тихо захихикал с этого, но подкалывать Спектра не стал.       — Ох, хихи… Ладно, я понял. Давай сюда.       Он осторожно взял лист бумаги, который сам «подлетел» к нему, и стал читать. Глаза пробегались по строчкам неторопливо, вчитываясь в каждое слово и будто пытаясь ощутить, насколько сильны эти чувства Спектра. Видно, настолько сильны, что он перестал заботиться о том, чтобы всё было идеально — каллиграфический почерк на последнем четверостишии стал более неровным, буквы стали скакать на разные уровни или в иногда были недописанные буквы. А последняя строчка, которую Ноли расшифровал уже с небольшим трудом, заставила его задуматься…       Вопрос действительно важный. Верность — то, что он и сам очень ценил. И Севен, к сожалению, таковым не был. Но, может, так оно и нужно было? Может, Севен правда был не его человеком? А Спектр… Наверно, он и наказан ему судьбой. Верный, заботливый. даже стихи ему пишет! То, что божеству и нужно было. Но разговор о собственной верности… Нет уж, чего тут думать, конечно, он будет верен ему. Конечно, он никогда не уйдёт сам. Никогда!       — Спектр… — прозвучал тихий голос, едва слышно дрожащий от переполняющей нежности.       — Ммм?..       — Подойди сюда, лучик мой…       Спектр послушался, подходя ближе. Ноли похлопал по свободному месту рядом с ним на диване, и когда Спектр сел, божество повернуло голову в его сторону с прерывистым вздохом… А после — их губы встретились, сплочаясь в нежном, но таком чувственном поцелуе, от которого мир кружился у обоих.       Но Спектр, очевидно, поплыл гораздо сильнее, ведь когда поцелуй разорвался, он выглядел так глупо, что было трудно поверить, что это действительно он. Кривая, будто пьяная, улыбка, расфокусированный взгляд… Это выглядело так глупо, но… Так странно мило.       Но помимо этого, Ноли обнаружил руку сущности на своём бедре. Не сжимающую, а совсем легонько касающуюся, будто спрашивая разрешения.       — Глупенький… — ещё один поцелуй пришёлся в щёку, после в лоб, в нос, в макушку и висок.       От этого Спектр поплыл окончательно. Корпус наклонился вперёд, неспособный больше находится в вертикальном положении из-за переизбытка чувств, а из горла вырвался тихий скулёж. Рука на бедре божества чуть сжалась, подумав, что если не оттолкнул — значит можно.       — Ооо, Спектри… Какой ты очаровашка!       — Я.? Хаха… Ха.?       — Да-да, ты! Ты не представляешь, как очаровательно выглядишь, когда ты такой.! Хихи!       Спектр, честно, сам себя не узнавал. Он был просто в огромном шоке от того, что какой-то бог мог заставить его плавиться.       Он обнял своего ненаглядного обеими руками прижался к его груди и стал ластиться, как какой-нибудь очень тактильный кот. Казалось, вот сейчас он ещё и замурлычит… И, на самом деле, он и в правду может же.       Ноли обнял его в ответ, поглаживая по голове одной рукой. Аккуратные пальцы лениво перебирали пряди, странные на ощупь, но в то же время такие приятные…       Этот момент нежности казался вечностью — никто из них не решался нарушить такую хрупкую тишину. Единственным слышным звуком было дыхание и биение сердца Ноли, которые особенно ощутимы для Спектра, прижимающегося к его груди. Казалось, оба сейчас уснут от того, как уютно было в таком положении — когда они вместе, рядом…       Но всё же тишину прервал тихий, робкий голос.       — Ноли… Я… — он попытался что-то сказать, но от таких сильных чувств мысли всё не хотели превращаться во что-то связное. — Я… Люблю тебя. Очень…       Бог улыбнулся, смотря на Спектра из-под полуприкрытых век.       — Я тебя тоже.       И вновь тишина. Такая приятная тишина.